logoновая рассказ- газета
shop
СюжетыОбщество

Вспоминая о коре дуба

Полного исчезновения импортных лекарств удалось избежать, но кризис на фармацевтическом рынке продолжается. Как россияне добывают необходимые им препараты

Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»

После начала «СВО» в российских аптеках и медучреждениях образовался дефицит более 70 лекарственных препаратов и медицинских изделий. В том числе — жизненно важных для людей с орфанными, онкологическими и хроническими заболеваниями.

Не хватало лекарств для пациентов с болевым синдромом, паллиативных пациентов. Был недостаток противосудорожных препаратов, расходных материалов для обслуживания гастростом, кислородных концентраторов, венозных портов.

В конце марта американская компания Eli Lilly издала первый «медицинский запрет» для россиян, заявив, что прекращает поставки в РФ препарата «Сиалис», не входящего, впрочем, в список жизненно важных, предназначенного для лечения эректильной дисфункции. Куда более серьёзные проблемы обещали заявления Pfizer, Novartis и Bayer о прекращении инвестиций в РФ: эти компании производят жизненно необходимые препараты, в том числе — для лечения онкологии, болезней эндокринной системы и желудочно-кишечного тракта. Правда, вскоре выяснилось: фармацевтические гиганты продолжат поставлять лекарства в Россию из гуманитарных соображений.

Фармэксперты весной утверждали: «Существенный рост цен и дефицит препаратов россиянам обеспечены». И не ошиблись. Хотя стране удалось избежать полного исчезновения импортных лекарств, но хватает их теперь далеко не всем.

Анастасия Егорова и Анастасия Мереняшева поговорили с людьми, которых проблема нехватки медицинских препаратов коснулась лично.

Фото: Виктория Цвиринева, специально для «Новой газеты»

Москва

Дарья Ващенко:

— У моей бабушки — ревматоидный артрит. Я, конечно, не знаю всех препаратов, которые назначают при этом заболевании, но бабушка пьёт «Метотрексат-Эбеве» в таблетках (производитель — немецкая компания «Эбеве Фарма». Ред.). Сейчас они пропали с полок аптек. Не принимать это лекарство бабушка не может, иначе болезнь будет прогрессировать. А российский аналог плохо влияет на печень, и врач не советует его пить.

Поэтому сегодня мы вынуждены приобретать лекарство у перекупщиков.

[До известных событий] оно стоило максимум 1000 рублей за пачку, а на сайте, где я решила его купить, нужная дозировка, 5 миллиграммов, оказалась намного дороже — 6800 рублей. При этом после оформления заказа мне позвонили и сказали, что этой дозировки уже нет, и предложили купить за 6400, но в дозировке 2,5 мг.

Тех таблеток, что я купила, должно хватить на ближайшие 6–7 месяцев. А что делать дальше, не знаем.

Московская область

Наталья Антонова:

— Моя ситуация не очень драматичная. Работа у меня умственная, а из-за того, что есть проблемы в шейном отделе позвоночника и с вегетативной нервной системой, у меня страдают когнитивные функции, потому что мозг не получает достаточно питания. Мне два раза в год назначают курс «Нейробиона». Это, казалось бы, просто витамины группы B, но они колоссально изменяют моё состояние. Я лучше себя чувствую, быстрее соображаю, у меня улучшается память и так далее. Ещё мне назначают «Фенибут», потому что у меня лабильная нервная система, и все это вкупе создаёт сложности в работе и жизни.

«Фенибут» очень сильно подорожал и продаётся в каких-то других упаковках, поэтому я даже не уверена, те ли это таблетки. Есть, конечно, белорусский аналог, но я его не решаюсь покупать. «Нейробиона» нет совсем, есть российские аналоги. Сейчас я их проколола, и эффекта нет совершенно. Казалось бы, тот же самый состав, но никаких улучшений в самочувствии нет.

В целом, без этих препаратов жить можно, но я из-за этого не смогу нормально выполнять свою работу, а у меня своя образовательная компания, поэтому для меня было важно принимать эти лекарства. Видимо, нужно будет закупаться, когда буду выезжать в другие страны.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Москва

Валентина Юрьева,
83 года:

— Мне в 2004 году сделали операцию по удалению части щитовидной железы, был рак. Он ушёл, но без щитовидки в организме не хватает гормонов, их нечему вырабатывать. Таких, как я, на всю жизнь сажают на гормоны в таблетках.

Я пила «L-тироксин» в больших дозировках. Это недорогое и довольно простое лекарство, но от него зависит жизнь тысяч людей. Необязательно после онкологии, многие болезни щитовидки приводят к дефициту гормонов, это очень распространённая проблема.

Так вот: в начале марта этот препарат пропал из аптек. Люди как с ума посходили, как только был завоз, всё выметали сразу же, очереди были. Моя приятельница с такой же проблемой в Питере объездила 17 аптек и смогла достать только несколько пачек с низкой дозировкой. А мы не можем делать перерывы в приёме, даже один день пропуска сказывается очень сильно — сразу вялость, сонливость, головные боли, проблемы с памятью, спутанное сознание.

Моим спасением стала дочь, которая сумела привезти лекарства из Турции. Запаса хватит на полгода. В московских аптеках препарат, правда, тоже появился, но сильно вырос в цене (сейчас большая дозировка «L-тироксина», 125 мкг, стоит 185 рублей.Ред.).

Калининград

Никита Морозов:

— При посещении проктолога в феврале прошлого года мне поставили диагноз «перианальной дерматит». Это воспаление геморроидальных узлов. Мне тогда выписали свечи «Релиф Ультра». Они очень хорошо действуют — убирают само воспаление и всё залечивают. Их можно было купить в любой аптеке за 600–700 рублей.

В этом году у меня снова произошло обострение, и я пошёл искать эти же свечи в аптеках, но их там уже не было. В одной из аптек мне предложили в качестве аналога «Олестизин». Он стоит где-то в районе 100 рублей за пачку. Но от него нет практически никакого эффекта, потому что это просто обезболивающее. То есть он не является вообще никакой альтернативой тем свечам, потому что не убирает воспаление.

В ещё одной аптеке я нашёл свечи этой же фирмы, но уже другой подтип. Вместо «Релиф Ультра» мне пришлось покупать «Релиф Адванс», который по своему эффекту гораздо слабее. Ещё взлетели цены: «Релиф Адванс» я купил уже за 900 рублей.

В аптеке мне сказали, что завоза «Релиф Ультра» вообще больше не будет. Я посмотрел, в Калининграде даже в интернет-магазинах не осталось этих свечей. Насчёт аналогов мне в аптеках рассказали, что не существует других препаратов, которые близки по эффекту к «Релифу», есть только обезболивающие.

Грозит это тем, что теперь проблему можно будет решить только хирургическим путём. Единственный выход для меня — пытаться искать остатки этих свечей в России и покупать их с огромной наценкой. Но я думаю, что они скоро вовсе закончатся.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Калужская область, Обнинск

Юлия Токса:

В аптеках весной не было «Пульмикорта» — это препарат для ингаляций, снижающий воспаление в лёгких и количество спазмов. Нам не смогли его выдать в поликлинике по назначению; сказали, что его нет на складе. Я попыталась купить в аптеке за свои деньги, обошла весь город — и нигде его не было. Все провизоры говорили одно: «Санкции, попробуйте аналоги». Но для детей до четырёх лет у «Пульмикорта» нет аналогов. Его невозможно заменить.

У моего старшего — астма. В аптеках весной не было «Беродуала» и «Вентолина», это бронхорасширяющие, которыми пользуются все астматики каждый день, без них — задыхаются.

Пропал «Урсофальк» в суспензии, это препарат для поддержки печени, его назначают всем пациентам, кто принимает большие дозировки антибиотиков. Про него в поликлинике тоже сказали — нет на складе. По весне я смогла у других родителей обменять небольшой запас, а сейчас нам удалось получить часть положенных препаратов; правда, некоторые из них заменили на аналоги. Так, вместо «Урсофалька» в суспензии выдали российский «Урсосан», да ещё и в капсулах. Как я должна их давать годовалому ребёнку, не объяснили. «Пульмикорт», к счастью, дали, но только на полтора месяца, и, судя по всему, достали из каких-то запасов, срок истекает в августе этого года, то есть как раз, когда мы его додышим.

Непонятно, как будет дальше. С маленьким ребёнком это очень страшно. Мы сейчас пытаемся получить московскую прописку: в столице, говорят, меньше перебои с обеспечением и проще всё купить в аптеках.

Алтайский край

Елена Горина,
24 года:

Проблемы с антибиотиками длятся уже довольно долго, но в марте исчезло всё. Раньше то, что не закупала поликлиника, можно было купить за свои деньги в аптеках. Друзья привозили мне «Меронем» и «Колистин» из Новосибирска и Барнаула.

Но весной в поликлинике не дали даже то, что давали ещё в последнем квартале прошлого года. Врач сказал, что закупки оформили, всё сделали по правилам, но на тендер никто не заявился. Наверное, из-за роста цен на лекарства никто из компаний не захотел работать в убыток, ведь выплаты за лекарства не индексируют до сих пор, а цены на некоторые препараты взлетели больше чем в два раза.

К лету мне удалось получить в поликлинике лишь часть положенных лекарств. Более дешёвый индийский аналог «Колистина» бесплатно отдала и переслала из Костромской области другая пациентка. Но он не так эффективен, как оригинал. На «Колистине» от [израильской фирмы] «Тева» температура пропадает уже на третий день, сатурация возвращается в норму где-то через неделю. На индийском аналоге температура ушла только на десятый день, сатурация всё ещё низкая, хотя я его ингалирую уже две недели. То есть ухудшение препарат остановил, но прекратить обострение пока не получается.

Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»

Краснодарский край

Игорь Пияк:

У моей австралийской овчарки Эдгара — эпилепсия. Ему всего четыре года, приступы начались в 10 месяцев. Считается, что эпилепсия у собак — наследственное заболевание, но механизм наследования пока не изучен. Каких-то специальных ветеринарных препаратов от приступов не придумали. Наш врач выписывает Эдгару человеческий противосудорожный препарат «Зонегран», просто в меньшей дозировке. Когда пёс пьёт его постоянно, то приступы бывают редко, их может спровоцировать смена погоды, жара или нервы. В хорошее время случается лишь несколько приступов в месяц. Они выглядят довольно страшно, и невозможно ничего сделать, чтобы остановить приступ, если он уже начался.

Во время приступа собаке не больно, она без сознания. Мне остаётся только смотреть, чтобы Эдгар был в безопасности, не повредил себе ничего, пока длятся судороги, а потом помочь ему прийти в себя. В марте лекарство пропало из всех аптек. Я ездил в Сочи, в Краснодар — и смог найти только одну пачку.

Самое страшное, что может случиться, — один из приступов не закончится сам, мы не сможем его купировать, Эдгар не придёт в себя, и его придётся усыпить.

Я очень боюсь этого дня. У моей знакомой эпилепсией страдает сын, она согласилась отдать немного лекарства с истекающим сроком годности из своих запасов. Я не представляю, что чувствует она в этой ситуации, как страшно знать, что в один из дней ты не сможешь помочь собственному ребёнку выйти из приступа…

Сейчас я покупаю препарат с рук — из запасов пациентов с эпилепсией, иногда успеваю приобрести единичные упаковки в разных аптеках Краснодарского края. О поступлении лекарства в ту или иную аптеку пациенты сообщают друг другу и организовывают совместные закупки.

От редакции

Под ударом оказалась самая уязвимая группа граждан — люди с хроническими, орфанными и онкологическими заболеваниями. Эти люди борются с болезнью каждый день.

Санкции не должны касаться тех, кто и так находится в самом трудном положении.

В кратчайшие сроки необходимо отладить новые механизмы логистики и закупок всех необходимых лекарственных препаратов, сохранить контракты с фармацевтическими компаниями вне зависимости от того, в какой стране они находятся, а также принять меры по удержанию цен на жизненно важные препараты, по индексации выплат на дорогостоящие лекарства и создать запас необходимых медицинских изделий и препаратов, выписываемых по ОМС.

На момент публикации текста трудности с поставками препаратов сохраняются во многих регионах, что в первую очередь связано с нарушением логистических цепочек; поставщики лекарственных препаратов вынуждены искать альтернативные способы ввоза через «дружественные» страны и сухопутным путём из-за проблем с авиасообщением. Это провоцирует перебои в доступности лекарств в аптеках и сильный рост цен. Например, 17 июня ФАС согласовал повышение цен на инсулины до 28%. Многие пациенты вынуждены переходить с оригинальных препаратов с доказанной эффективностью на российские или другие аналоги, дженерики, из-за роста цен или недоступности оригиналов. Для людей с хроническими и тяжёлыми заболеваниями это может означать снижение качества жизни и понижение эффективности лечения.

Читайте также

Читайте также

Страна вызывает врача

Три дня с доктором Курмышкиным, который спасает россиян с редкими заболеваниями даже в условиях «дефицита бюджета» и которого преследует СК

Благотворительный фонд «Круг добра», занимающийся лекарственным обеспечением детей с орфанными заболеваниями, сообщает, что фармкомпании, поставляющие для детей с генетическими заболеваниями одни из самых дорогостоящих лекарств в мире, не имеющие аналогов, на данный момент выполняют обязательства по контрактам, однако сталкиваются с большими трудностями при доставке препаратов в Россию. Это уже существенно удлинило сроки поставок препаратов и получения их пациентами, многие вынуждены были открывать адресные сборы на закупку лекарства в частном порядке или снижать дозировку препарата, принимать его через день, чтобы растянуть остатки.

На момент публикации текста эта проблема решается с помощью перераспределения лекарств между срочными и тяжёлыми пациентами, полного восстановления поставок пока не произошло.

#медицина #здравоохранение #орфанные заболевания #аптека #доступность лекарств #санкции #дженерики

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров.