https://novaya.no ru Sat, 23 Jul 2022 07:46:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/23/ia-slushaiu-razgovory-ranenykh-i-mne-strashno https://novaya.no/articles/2022/07/23/ia-slushaiu-razgovory-ranenykh-i-mne-strashno Сюжеты · Общество Елена Дьякова ХХI век. Моему дяде Володе за девяносто. Бывший «мальчик с Пречистенки», бывший зэк Норильсклага, бывший комбат Отечественной тихо хрипит из кресла-качалки:
— Отец ушёл на фронт в 1914 году из имения.
— И вы помните, как была объявлена Первая мировая?!
— Всё я помню. Провожали отца. Молебен служили. Владивостокский лазарет РОКК. 1916–1917. Оперирует Владимир Аносов. Из архива Елены Дьяковой

Из тайги, тайги дремучей,От Амура, от реки,Молчаливо, грозной тучейШли на бой сибиряки.
Владимир Гиляровский.Марш сибирских стрелков. 1914
Август 1914-го. В уездном Борисо­глебске патриотические манифестации: две тысячи душ всех сословий идут по Охлябининской улице с портретом императора. Уходит первый воинский поезд, поручик читает вокзальной толпе известия: «Казаки разбили немецкий драгунский полк и вторглись в Пруссию». Мальчик лет пяти кричит: «Папа, возьми меня с собой!» — к умилению репортёра газеты «Борисоглебский листок» (см. сноску 1).
…Полковой оркестр. Гимн. Слёзы.
В имении Софьевка — молебен. Лошади ждут московского хирурга Владимира Аносова. Николай Васильевич, пылкий патриот и гордый отец доктора, подпевает причту:
— Иже избави царствующие грады и вся грады и страны христианские от труса, потопа, глада, огня, меча и от всех врагов, видимых и невидимых… Хирург Красного Креста Владимир Аносов (1883–1920). Из архива Елены Дьяковой
Владимир Аносов (1883–1920) — ординатор клиники Московского императорского университета на Девичьем поле. Гастроэнтеролог и онколог. Ученик А.В. Мартынова (1868–1934), одного из ведущих хирургов эпохи. У Владимира почти готова диссертация. Недавно он стажировался в знаменитой берлинской больнице Charite и очень одобрил организацию врачебного дела в Германии. Но и на Девичьем поле стыдиться нечего: все клиники имеют водопровод, электричество, телефон с 1897 года. Сопредседатель Международного съезда врачей в Москве великий немец Рудольф Вирхов говорил после осмотра клиник Девички: «Мы многому научились у русских!» (см. сноску 2).
…Теперь, впрочем, не то. Теперь война.
Владимир Аносов пройдёт Первую мировую и Гражданскую в лазаретах и госпиталях Российского общества Красного Креста (РОКК). Это и семейное: дед хирурга, известный в Тамбове промышленник и филантроп, четверть века был казначеем губернского отделения РОКК. Имел и почётный знак РОКК: белый эмалевый щит с короной, красным крестом, вязью надписи «ВОЗЛЮБИШИ БЛИЖНЯГО ТВОЕГО IАКО САМЪ СЕБЕ». Но «краснокрестные» награды внука (два ордена, Георгиевская медаль) будут боевыми (см. сноску 3).
Система госпиталей, лазаретов, перевязочно-питательных пунктов Красного Креста на Первой мировой войне действовала параллельно военной медицине Российской императорской армии. „

Она была российской ветвью Международного Красного Креста со штаб-квартирой в Женеве.
В то же время с 1880-х годов и бессменно главой РОКК была императрица Мария Фёдоровна — умная, деятельная, влиятельная.
На Русско-японской и особенно на Первой мировой система РОКК была огромна. По внутренним задачам, видимо, напоминала земство: выполнять те же практические задачи, что «казённые учреждения», но делать это лучше. Технической оснащённостью, финансированием, качеством помощи система Красного Креста, по мнению современников, превосходила «армейскую» медицину 1910-х. Историк РОКК пишет:

«Это была самая крупная общественная организация в Российской империи. Денежный капитал РОКК к началу Первой мировой войны составлял 25 млн руб., недвижимость оценивалась в 35 млн, запасы госпитального имущества — в 18 млн. К середине 1917 г. под флагом Красного Креста работало 136 850 человек…
На фронтах Первой мировой войны действовало 2255 учреждений РОКК, в том числе 149 госпиталей на 46 000 коек, обслуживаемых 2450 врачами, 17 000 сестёр милосердия, 275 фельдшерами, 100 аптекарями и 50 000 санитаров. В его распоряжении находилось шесть плавучих госпиталей, 33 тыс. лошадей и 530 автомобилей. Только в расположении войск Юго-Западного фронта действовало более 400 медицинских учреждений РОКК, в которых с августа 1914 г. по январь 1917 г. была оказана квалифицированная медицинская помощь 1,2 млн военнослужащих…» (см. сноску 4).
Важно для понимания: госпитали и лазареты Красного Креста назывались не по месту дислокации. А по городам, где эти госпитали были созданы и финансировались. Губернские отделения РОКК отвечали за них и гордились ими.
Хирург Аносов, один из 2450 врачей РОКК на фронтах, начал войну (и получил свой первый орден — Святого Станислава 3-й степени с мечами) в Тверском этапном лазарете. Большую часть войны служил во Владивостокском. Но оба шли за действующей армией, через Восточную Пруссию и Польшу, близко к фронту.
…Снова хрипловатый медленный рассказ его старшего сына:
— Отец приезжал в отпуск. Привёз осколки снарядов, чтоб все посмотреть могли. После Восточной Пруссии у него была длительная побывка. Снаряды мы смотрели разорвавшиеся. Оружье всякое он привёз трофейное. Мы гордились. „

Конечно, была и другая правда о войне. Детям и домочадцам о ней не говорили.
Борисоглебское имение Аносовых Софьевка граничило по меже с Павловкой — имением Сергея Михайловича Волконского. Внук декабриста, директор Императорских театров на рубеже ХХ века, блестящий мемуарист — Сергей Волконский пишет о лазаретах Первой мировой в автобиографическом романе «Последний день». Его герой едет на фронт, под Варшаву, с инспекцией. Как уполномоченный Красного Креста. И видит эту правду близко:

«Разве можно говорить о станциях, заваленных раненым, окровавленным, изувеченным и стонущим народом? Никогда не забудет, никогда не забудет этого поезда, нагруженного, перегруженного и идущего по полю, усеянному несчастными, которых нельзя подобрать, потому что уже на полу лежат, в проходах лежат, а с поля руки поднимаются, и голоса вопят, молят, проклинают! А в вагонах люди корчились от столбняка.
Удивительная вообще во время лазаретной работы вырабатывалась притуплённость, при величайшем самопожертвовании притуплённость ко всякому страданию, отсутствие сентиментальности как в мелочах, так и в главном — в операциях. Все отступало на второй план, овладевала человеком какая-то закалённость. И даже так приходится сказать, что кто к такой закалённости не оказывался способен, тот оказывался неспособен и к санитарной деятельности.
В доме, заваленном ранеными и покойниками, пили чай на столе, залитом кровью, и только газетой была прикрыта кровь, и газетой отделялась кровь от чашки чая. И пили чай, и разговаривали, и балагурили, в то время как ноги утопали в окровавленном и гнойном перевязочном материале.
А если бы содрогались, разве были бы годны куда-нибудь?» (см. сноску 5).
И всё же, читая документацию лазарета РОКК Первой мировой, вздыхаешь от изумления. Архивы Российского общества Красного Креста сохранились не полностью. Но вот один отчёт Владивостокского передвижного лазарета РОКК за 1915 год. Пятьдесят страниц машинописи. Найден в фондах Российского государственного Военно-исторического архива культурологом Маргаритой Черкашиной в 2020 году.
Автор отчёта — старший врач лазарета в 1914–1915 годах Валентин Белогородский. В октябре 1915 года его сменит в этой должности Владимир Аносов.
…Впрочем, начнём со статьи О.В. Чистякова «Владивостокский местный комитет Российского общества Красного Креста в годы Первой мировой войны» (2010). Тут много об этом лазарете. А косвенно — о том, какой зрелости достигла за 50 пореформенных лет «земская» Россия. Россия горизонтальной солидарности экономически самостоятельных и худо-бедно состоятельных граждан в поддержку Отечества. Что бы мы ни думали сегодня о Первой мировой войне, «горизонтальная солидарность» в 1910-х работала. Спасала. Снижала смертность на фронте.
Владивостокский лазарет РОКК — один пример тому. Но яркий.
Осенью 1914 года деньги на лазарет в портовом городе собирают: Владивостокская мужская гимназия Биржевой комитет Нефте­промышленное товарищество бр. Нобель Торговый дом «И.Я. Чуринъ и Ко» отдельно — служащие ТД Чурина Еврейское общество школы Уссурийского казачьего войска Русско-Азиатский банк служащие Добровольного флота Кружок военных дам, инженеры-путейцы Китайское общество взаимного вспомоществования городская полиция торговый дом Бринера Кузнецова и Ко (лесопромышленник Н.И. Бринер — дед актёра Юла Бриннера) коммерсанты Амарандо Хадзири церковные приходы и синема…
Наш список неполон.
18 000 рублей стоило оборудование лазарета на 60 коек, 4670 рублей в месяц — его содержание. Отдельный сюжет статьи — сбор 6500 рублей на грузовой «Бенц» для лазарета.
В декабре 1914 года по Транссибу из Владивостока выехали в действующую армию сёстры милосердия А.С. Овсеенко, А.Н. Элькинбарт, В.П. Филиппова и старшая сестра — княгиня Варвара Алексеевна Кропоткина. 26 января 1915 года полностью сформированный лазарет прибыл в Варшаву.
Февраль 1915 года, Остроленка: знаковое время и место. 25–27 февраля сибирские стрелки будут введены в бой в кровопролитной Праснышской операции. Только что перемолот в Августовских лесах 20-й корпус (общее число жертв с нашей стороны — свыше 30 тысяч). Русская и германская армии вновь жестоко бьются на границе Восточной Пруссии. Распутица, снарядный голод, численное превосходство немцев… но сибирские корпуса отбили городок Прасныш. К концу марта немцы вытеснены в Восточную Пруссию. „

Здесь Владивостокский лазарет и получает боевое крещение.
«Владивостокский комитет изыскивал средства для содержания своего лазарета на фронте до конца войны. В 1915–1917 гг. подвижный лазарет, постоянно находясь на театре военных действий, оказал медицинскую помощь раненым русским офицерам и солдатам (более 5000 чел.)» (см. сноску 6).
Теперь — к машинописи доктора Белого­родского с печатями Красного Креста.
Полное название документа — «ОТЧЁТ о деятельности Владивостокского подвижного лазарета Российского общества Красного Креста за время с начала его деятельности на войне с 15 февраля по 1 декабря 1915 года» (см. сноску 7).
…Февраль 1915-го. Казармы Глуховского драгунского полка в Остроленке. В первый день, до благословляющего молебна, на 60 коек поступило 149 раненых.

«Владивостокскому подвижному лазарету пришлось столкнуться со всеми нуждами театра военных действий. Он обслуживал раненых и больных воинов, кормил проходящие воинские части, беженцев, одевал их, снабжая бельём, тёплыми вещами… Главной же работой лазарета надо считать лечение и уход за ранеными воинами» (см. сноску 8).
Особенно 3 июля — 26 сентября, при отступлении русской армии.

«Это был период работы в буквальном смысле слова подвижного лазарета , часто работающего почти на поле сражения в качестве главного перевязочного пункта» (см. сноску 9).
С остановкой 26 сентября в местечке Глубоком Виленской губернии «работа опять начала принимать тип госпитальной».
РОКК Северо-Западного фронта прикомандировал ещё трёх врачей и девять сестер.

«6 марта, например, в лазарете состояло 399 человек , почти исключительно тяжелораненые». В голову, в грудь, в живот. В конечности с переломом оных.
«Были дни поступлений, когда каждого осмотренного надо было оперировать. Персонал работал буквально днями и ночами. К этому надо прибавить впечатление от налётов неприятельских аэропланов…» (см. сноску 10). Владивостокский лазарет РОКК. 1916-1917. Оперирует Владимир Аносов. Из архива Елены Дьяковой
За неполный год лазарет на 60 коек «разросся в 500-кроватный госпиталь Красного Креста на фронте». 300 коек для тяжёлых, 200 — для легкораненых.
За октябрь 1915 года, к примеру, через лазарет прошли 25 офицеров и 538 нижних чинов. Сделано 137 операций. В том числе — на позвоночнике, на лёгких, шесть трепанаций черепа, ампутация бедра, резекция рёбер, чревосечение (заворот кишок)…
За неполный год здесь лежали 155 офицеров и 4912 нижних чина. 5067 раненых. „

Смертность — девять офицеров и 176 солдат. То есть 185 душ. Примерно 3,6%.
Теперь тут 63 санитара, 26 сестёр милосердия, 3 кастеляна. Прикомандированы врачи Д.И. Подгорнов, Н.В. Свободин, С.К. Рож­дест­венская, М.О. Эрисман, А.Г. Гильзе. При лазарете действует рентгенологическая лаборатория. И бактериологическая «с химико-аналитическим отделом». Заведён и зубоврачебный кабинет.
Все это — в 1915 году. И верстах в пятнадцати от окопов.
1 декабря лазарет проходит инспекцию.

«Работа персонала нашла следующую оценку в заключении профессора С.Р. Миротворцева, заведующего медицинской частью при Главноуполномоченном Западного фронта… Лазарет оборудован просто и хорошо; лечение ведётся соответственно требованиям науки; обращает на себя внимание тщательная фиксация переломов костей и повреждений суставов. По отсутствии сутолоки и толчеи заметен персонал, отлично сработавшийся. Видно, что работающие в лазарете, во главе с врачами В.М. Белогородским и В.Н. Аносовым и старшей сестрой княгиней В.А. Кропоткиной, влагают в дело свою душу» (см. сноску 11).
Высокие оценки врачей и сестёр относятся и к «персоналу».

«Всё это в такой же мере должно быть отнесено и к санитарам лазарета. Наблюдение над ними показало, и об этом должно громко заявить, что русский солдат — материал высокого качества. Ему доступны высокие побуждения в работе помимо приказания и долга. Санитары лазарета работали не за страх, а за совесть…» (см. сноску 12).
Завершается отчёт доктора Белогородского (в декабре 1915 года!) планами улучшений. Хорошо бы иметь второй автомобиль. Японскую пароформалиновую камеру. 100 патентованных шведских кроватей — они лучше нынешних. Вагон солёной кеты: для разнообразия рациона и соблюдения постов православными. Оборудование и средства для питательного и перевязочного пункта близко к передовой: сытого и вовремя перевязанного раненого легче выхаживать. Нужна пишущая машинка в канцелярию.

«Как видно, это не те нужды, которые мешают работать, но это те нужды, удовлетворение которых улучшает условия работы и качество ея, экономят средства лазарета и силы персонала…
Само собою разумеется, что удовлетворение этих нужд зависит от лиц, создавших лазарет, — от Владивостокского Комитета Красного Креста, и ему решать…» (см. сноску 13).
И Владивостокский комитет РОКК в ответ обещает прислать в 1916 году почти все запрошенное. Кроме второго автомобиля. Закупки в Швеции и Харбине уже проведены.
Это — тоже правда о Первой мировой войне. И о «гражданском обществе» 1915 года.
Отчёт доктора Белогородского вполне монтируется с уцелевшим фронтовым фото доктора Аносова. 1916 год? Огромная палата похожа на рекреацию гимназии, занятой под госпиталь. Новое белье на раненых, белоснежные простыни. А палата наверняка солдатская: два десятка коек. В самой глубине, у печки-голландки, стоит доктор Аносов. Владивостокский лазарет РОКК. 1916–1917. Палата нижних чинов. Из архива Елены Дьяковой
Фото подтверждает статистику историка XXI века: в санпоездах РОКК Первой мировой войны смертность раненых при транспортировке была 0,3%. И в полевом лазарете, где оперировали и выхаживали, — 3,6% смертности, как видим по отчёту из РГВИА.
Ещё два фронтовых снимка я нашла дома в 2018 году. „

Кто, когда, от какого обыска спрятал их в обложку семейного фотоальбома, расслоив картон?
Спросить уже не у кого.
Владивостокский лазарет? Видимо. Оперирующий хирург — Владимир Аносов. А дама в головах у раненого, кто она? Почему в украшениях в операционной? И в одной перчатке?
Дама в белом, с часами на груди, глядит русской Клио-1916: ваше время истекло.
Три кадра. И фото доктора 1916–1917 годов: потрёпанный китель, стрижка почти под ноль — на фронте тиф. А были, говорят, ящики стеклянных негативов: Владимир Аносов привозил их, когда приезжал с фронта в отпуск. Их взяли с собой и в 1918 году, когда у семьи отца-промышленника реквизировали дом в Тамбове. Но за век эта коллекция тихо пропала.
Зато — неожиданно, через 105 лет, — нашёлся отчёт в Лефортовском архиве.
…Ещё обрывки, осколки, размашистый коллаж — в белых пятнах и чёрных дырах. Отношения с противником на Первой мировой явно отличались от отношений с противником в Отечественную. «Красные Кресты» воюющих сторон переводят друг другу деньги на содержание военнопленных через общую штаб-квартиру в нейтральной Женеве. Время от времени противники инспектируют лагеря военнопленных «друг у друга»: русские делегации — в Германии, немецкие — в России.
Да, не обходится без взаимных (и, наверное, справедливых) обвинений в обстрелах и бомбёжках лазаретов и санпоездов с различимыми с воздуха знаками Красного Креста. Но самое вопиющее военное преступление — потопление русского госпитального судна «Портюгаль» торпедами с немецкой подводной лодки (март 1916 года, Чёрное море). „

115 жертв. Взрыв возмущения в европейской прессе.
Московская городская дума выделяет 25 000 рублей на памятник погибшим. Австрия и Германия — неохотно, но приносят официальные извинения. 115 погибших, раненых и врачей — это ещё много… Александр Аносов (1884–1942), — депутат IV Государственной думы. 1912 год. Из архива Елены Дьяковой
Так же немыслимы частные отношения с военнопленными. Не раз помянутый Сергей Волконский в прекрасной книге «Родина» свидетельствует: в 1917–1918 годах солдаты возвращались домой, пройдя обучение ремёслам в плену. Так что в Борисоглебском уезде образовался избыток электротехников. В свою очередь, внук декабриста устраивал в Павловке «католическое Рождество» для работавших у него пленных австрийцев.
Младший брат доктора, московский юрист Александр Аносов (1884–1942), — депутат IV Государственной думы. Он октябрист, член Прогрессивного блока, в близком будущем — член трёх комиссий Временного правительства. Дышит политическими бурями столицы. Твёрдо верит в нашу победу. В фондах ГАРФ сохранилось несколько негодующих писем тридцатилетнего политика. Вот от 8 декабря 1916 года:

«Работа Думы сейчас очень интересная, но, к сожалению, нас мало слушают, несмотря на то, что наши старания направлены только к тому, чтобы скорее одолеть врага. Об этом же мы слышим и от власти, но получается что-то другое. Наступают всё новые разрухи, отдаляющие нас от победы. Пора уже власти признаться в этом и уступить место другим людям» (см. сноску 14).
А старший брат в действующей армии с осени 1914-го: шесть трепанаций черепа в месяц, ампутация бедра, резекция рёбер, операции на лёгких… Вот эта вся госпитальная рутина. Его отношение к происходящему на третий год войны становится куда сложней.
В том же декабре 1916 года он приезжает в последний отпуск домой. Говорит с отцом — потомственным «мильонщиком» и филантропом, владельцем образцового хозяйства, лауреатом наград Всероссийских сельскохозяйственных выставок. Патриотом, конечно.
Доктор Аносов (два ордена, Георгиевская медаль) начинает со слов: „

— Отец, в армии брожения. Я слушаю разговоры раненых — и мне страшно.
Осенью 1914 года, на патриотическом подъёме, русские дружно возвращали вклады из банков Европы в надевшее шинели Отечество. П.А. Бурышкин в знаменитой «Москве купеческой» свидетельствует: «Тогда и в голову не могло придти, что можно переводить деньги за границу, настолько это казалось непатриотичным. В московских общественных кругах такое мнение было единодушным, исключения были чрезвычайно редкими… Конечно, после советского переворота настроение изменилось»15.
У Николая Васильевича Аносова были счета в британских банках. (Он экспортировал в Англию кожу, птицу, мясо.) Конечно, в 1914-м он вернул деньги домой. Как все.
Теперь сын просил его вернуть капиталы в Англию. Собрать женщин и детей семьи (женщин было пять, детей — от семи лет до полугода — восемь душ) и отплыть с ними в Британию до конца войны. Молодые мужчины Аносовы, конечно, останутся в России.
Этот единственный путь в Европу тоже был опасен: мины в море, германский флот.
Но госпитальные разговоры, видимо, казались доктору Аносову страшней. Те, чьи ноги годами утопали «в окровавленном и гнойном перевязочном материале», в глине окопов, „

начали понимать степень усталости, ожесточения, безумия от этой войны.
Что он слышал в палатах нижних чинов? То же, что вспомнит сестра милосердия Софья Федорченко в книге записей «Народ на войне» (1917):

— Как начну не про вещи думать, голова загудит с непривычки. А я помаленьку: сперва про наше про гореванье, на другой разок — про ихнее измыванье…
— А наш депутат револьвер вынул, говорит, застрелится, как уйдём (с позиций. — Е. Д.). А пускай его. Лучше одному под пулей-то гинуть, а нас дома ждут.
— И выходит на тех счетах — им с нами вовек не расплатиться. Целыми гнёздами до исконных дедов нас в чёрном несчастье держали. Что теперь ни отдай — всего мало.
— Зло-то ровно огонь: тогда помрёт, когда все сожрёт (см. сноску 16).
Но человек в обношенном кителе, наголо обритый, не мог дать услышать гул будущего человеку в крахмальных воротничках старых истин, патриоту и филантропу, помещику, церковному старосте. Никто счета в Лондон не возвратил и с детьми туда не уехал.
Доктор рассказал о разговоре только жене Прасковье. Она — сыну в 1940 году: мать тогда вернулась из северной ссылки в леспромхозе Коми, Владимир-младший — из ГУЛАГа. Дядюшка в XXI веке — мне. Из архива Елены Дьяковой
Большая история и малая — семейная — идут рядом. В Петрограде большевики пришли национализировать Красный Крест, его счета (25 млн рублей в 1914 году) и бесценные к зиме 1918 года склады медикаментов, инструмента, белья и одеял уже 4 января 1918 года. За день до разгона Учредительного собрания! Красный Крест ответил праведным возмущением: мы — ветвь международной организации, за полвека работы в Российской империи никому в голову не приходило национализировать нас… (см. сноску 15)
«Управленцы» РОКК провели несколько дней в Петроградской ЧК. „

Правда, вышли живыми — и быстро покинули город.
Вопрос о счетах и складах решился сам собою.
Архивы «деникинского» Красного Креста историки разыскивали. Пока безуспешно. Известно лишь: в июле 1919 года Международный Красный Крест признает Управление РОКК в Екатеринодаре, при Вооружённых силах Юга России генерала А.И. Деникина, законным преемником прежнего Российского Красного Креста. «Масштабы работы Временного управления в Киеве почти в два раза превышали аналогичные показатели Сибири и Дальнего Востока: 496 учреждений РОКК на 36 870 мест на Украине (т.е. в зоне деятельности ВСЮР Деникина)…» Но единственный уцелевший документ — отчёт, посланный из Екатеринодара в Омск. Коллегам, в РОКК Колчака (см. сноску 16).
496 учреждений Красного Креста шли с ВСЮР. Среди них — госпиталь доктора Аносова.
Хор воспоминаний свидетельствует: после электричества с 1897 года, телефонов, медных калориферов клиник на Девичке, после трамвайной ветки, специально подведённой к клиникам от вокзалов в 1914 году для комфортной доставки раненых, после Владивостокского лазарета с его рентгеном, ремингтоном и патентованными кроватями (не сомневаюсь: большинство из 2250 учреждений РОКК на фронтах Первой мировой держались тех же стандартов) медики Гражданской (те же медики, собственно!) увидели ад. „

И одним из кругов ада была их собственная беспомощность.
«За нами следом шло безумие. Оно вторгалось в оставленные города бесшабашным разгулом, грабежами и убийствами. Там оставались наши раненые, которых вытаскивали из лазаретов на улицу и убивали.

В обозе до 500 раненых и больных, и число их к концу похода превышало полторы тысячи! Не было надлежащей санитарной организации, и почти не было ни инструментов, ни медикаментов, ни перевязочного материала и антисептических средств. Раненые испытывали невероятные страдания, умирали от заражения крови» (см. сноску 17).
(Март 1918 года. Первый Ледяной поход)
«Я, как сейчас, вижу картину: среди белой, покрытой снегом степи, на насыпи бесконечной лентой стоят красные товарные вагоны, и между ними черные мёртвые паровозы. С левой стороны под насыпью, гуськом на снегу, восемнадцать носилок с тяжелоранеными, едва укрытыми шинелью или одеялом, и около них шесть не сестёр, а каких-то странных существ: в высоких сапогах, закутанные… четыре санитара (все другие убежали), старший врач, держащий под уздцы единственную отрядную лошадь, и старая прачка.
Нас всего было одиннадцать человек на восемнадцать носилок по такому морозу и снегу, чтобы нести раненых около четырёх вёрст…» (см. сноску 18).
(Январь 1920-го. На Дону)
К весне 1920 года половину уцелевших деникинцев скосит тиф. Доктор Аносов умрёт 22 марта 1920 года — у себя в госпитале, но в плену: накануне Майкоп взят Первой конной.
Через год в Тамбов придёт письмо его коллеги. И медицинский журнал с некрологом.

« В.Н. Аносов был не только хорошим хирургом, но также и образцовым администратором, что и доказал в бытность главным врачом госпиталей на разных фронтах за последние 6 лет войны.
Покойному было около 36-ти лет от роду» (см. сноску 19).
В том же номере — рефераты статей: А.М. Гринштейн. Авитаминозный полиневрит в Москве; Н.М. Добротворский. Неврастения истощения; проф. Н.Н. Петров (Екатеринодар). Лечение незаживающих культей стоп после отморожения.
«Настоящий XX век» начал свой ход. И на десятилетия утвердил свои представления о цене жизни в России. ]]> Sat, 23 Jul 2022 07:22:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/23/bolshinstvo https://novaya.no/articles/2022/07/23/bolshinstvo Сюжеты · Культура Дмитрий Быков ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА. Петр Саруханов / «Новая газета»
Муж Веры Фоминой пришёл с войны мёртвый. Ей ещё повезло: другие-то без руки, без ноги. Город был маленький, бедный, все на виду. Вера слышала вой в соседних домах, видела перепуганных детей, зарёванных старух, сторонилась инвалидов, смотревших на соседей с ненавистью, будто это соседи их покалечили. А её муж пришёл сразу после победы, ей даже казалось иногда, что незадолго до. Но это уж потом, когда всё в памяти стало смешиваться.
О таких вещах — вроде мёртвого жениха или пришедшего с войны покойника — иногда говорили как о чём-то нередком, Вера слышала о них с детства, со страшных детских рассказов о ночных гостях, но как-то всё мимо. Она не заметила ни запаха, ничего, и уж конечно, он не пил чужой крови. Всё это бабьи сказки, а потому „

странное она заподозрила, только когда на празднике по случаю его возвращения он пошёл плясать и заплясал так, что сначала все остановились, а потом и гармонист перестал играть с перепугу.
Так Степан и плясал, один, глядя прямо перед собой, делая такие движения, каких сроду не видано ни в одном танце: то несколько раз подряд сгибался на одну сторону, бросал кулак то вверх, то вниз, то вдруг страшно топал по земле, и опять одной ногой сильней, чем другой; во всем чувствовался перекос. Покружился на месте, закинул голову, начал вдруг ударять себя крест-накрест по плечам, вообще творил ритуал непонятной веры, потом поклонился и замер.
Никто не знал, где его такому научили. Пил он мало, зато ел жадно.
Ночные гости были совсем другие. Те приходили, звонили, стучали, иногда выбивали дверь, потом перетряхивали всё и уводили хозяина, хозяйку, а иногда и детей. Ночные гости были живые, только странно одетые, но действовали по закону и не содержали в себе ничего потустороннего, так что их действительно следовало бояться. Про мёртвых говорили мало, потому что действовало правило: или хорошо, или ничего. Поэтому Вера в принципе была в курсе, но не ожидала, что вот так повезёт именно ей. А какие у неё были особые заслуги? Разве что неброская северная красота, как это называлось официально, и ещё ей замечательно удавались драники, но кому же не удаются драники? В городе их ещё называли всплывчиками, потому что если правильный драник бросали в воду, то он всплывал; так их и подавали, в тазу.
Степан был охоч до драников. Собаки его не боялись, даже ластились, а вот кошка Дашка так и метнулась от него прочь, забилась в угол и оскалилась, страшно шипя. Но кошек вообще стало мало, они куда-то ушли. „

Зато очень много стало вдруг детей: в войну они сидели тихо, а тут бегали, кричали, играли в войну.
К Степану их тянуло необыкновенно, словно они в нём чувствовали родного. Он делал им странные игрушки — то вырезал птицу с одним опять-таки крылом, словно в смерти была какая-то половинчатость, то лепил лошадь с пятью ногами. Они в эти игрушки не играли, потому что игрушки были не для того. Но детям нравилось на бегу вдруг притулиться к Степану, который сидел на лавке у дома, подставив солнцу лицо. Война кончилась весной, как всегда, и солнца было много. «Дядя Степан, — кричали дети, — расскажи про войну!» — «Бах, бах», — говорил Степан. «А дальше?» — «Дальше я ничего не помню». Они смеялись и убегали, потом опять прибегали к нему греться. „

По ночам Степан ходил: нормальные мужики после этого дела засыпают, а он, наоборот, словно набирался энергии, потому что это дело тоже близко к смерти, и он как будто заряжался.
Долго ходил под луной и как будто тоже грелся, иногда отвязывал собаку и шёл бродить с ней. Так они ходили вдвоём, мёртвый человек и его сторож, и улица перед ними выстилалась гладко, даже пыль как будто укладывалась спать. Шли под луной, осеребрённые, такие довольные, что хотелось завидовать. «Нет, я тебе не завидую, Вера», — говорила соседка, Анна, всегда норовившая сказать гадость. Её муж не вернулся, зато к ней ходил народный заседатель. Заседатель был приземист, с головой, словно всегда втянутой в плечи, будто что-то такое знал. И он со Степаном переглядывался, будто оба они что-то такое знали.
Но заседатель был живой, при всей своей полноте он не производил впечатления прочности. Уюта — да, а прочности — нет, но ведь уют и есть непрочность: сейчас хорошо, а через минуту все разнесёт. Он был живой, живчик, и потому в любви от него толку было мало. Степан же, наоборот, после войны в любви стал изумительный, он делал это так, как никогда никто. Обычный мужик старается кончить, торопится, Степан же как будто уже кончил вообще всё и никуда не торопился, просто грелся об Веру, как об смерть, и насыщался неторопливо. До войны у Степана с Верой детей не было, а тут сразу появился, но только один, потому что и хватит.
Странный это был мальчик, но странный лишь на посторонний взгляд. Он всегда был очень тихий, даже в младенчестве почти не кричал, а вёл себя всё время так, будто всё уже знал и только получал подтверждения. Вера отдала его в сад, и там все его слушались, хотя он ничего не говорил. „

«Серёжа будет начальник», — уверенно говорила про него воспиталка Надя, которая на своём веку повидала этих детей как навоза и в предсказаниях никогда не ошибалась.
Сам же Степан до войны работал на заводе, но в войну завод разбомбили, да и подшипники стали не нужны, потому что где нет шипов — нет и подшипников. Как ветеран он получал хорошую пенсию, хотя оформлять инвалидность не стал, да и зачем ему была инвалидность? Слышал он действительно плоховато, но зачем ему было слышать, если он и так внутри себя всё знал и внешний мир не мог ему сообщить ничего нового? Другое дело — внутренний. Про внутренний мир Степана Вера сказать ничего не могла, и даже во время этого дела, казалось, Степан наглухо закрыт, но женским чутьём она угадывала, что там, внутри, всё продолжается и никуда он на самом деле не вернулся. При этом он не врал детям, что ничего не помнил, но просто всё это было у него внутри: „

помнить ведь — значит, по крайней мере как-то избавиться от прошлого, выйти из него, а в нём оно продолжалось, и там всё время горели какие-то поля и в полях какое-то железо.
Вот росли колосья, по ним ехал железный танк, потом бабах! — и в танке горит экипаж, а вокруг горят колосья. Всё время взрывался первый слой земли, под ним лежало много мёртвых, под ними — ещё мёртвые, и скоро оказывалось, что все они живы, потому что ничего не кончилось. Мёртвые вставали, вместе с живыми защищали свою землю, потому что это и подлинно была их земля, они в ней жили. Потом некоторые ложились обратно, а некоторые не успевали, как в игре «Море волнуется», и тогда на них выписывали довольствие, но неохотно, потому что это всё-таки было неправильно.
Иногда Степан пытался объяснить Вере, как это вышло, что он всё-таки вернулся с войны. Иногда он говорил, что просто очень скучал, да вдобавок его толком не похоронили, потому что всем было не до мёртвых — надо было, как говорится, думать о живых; он полежал-полежал и вернулся. Иногда он говорил, что пришёл потому, что очень скучал по Серёженьке, но этому Вера не верила: тогда ещё никакого Серёженьки не было, он появился потом, это Степан что-то путал, но немудрено и перепутать при таких-то переживаниях. Серёженька очень его любил, говорил, что с отцом ему покойно. „

Иногда Степан объяснял, что земля его не приняла, потому что объелась, — его совсем было похоронили, но она его как-то отрыгнула, или это тоже был взрыв,
но, в общем, очнулся он уже в поле и пошёл догонять своих, но свои были полностью укомплектованы, и он получил отпуск, а тут всё и кончилось. Вера во всём этом путалась. Ей нравилось, что вернулся, и ладно. К другим не вернулись, и всё у них теперь шло наперекосяк — никто не ел, никто не кричал.
Степан тоже кричал редко и всегда в непредсказуемый момент. Иногда он кричал во сне, а иногда — во время смешного фильма, вместо смеха. Не смеялся он никогда — ещё бы не хватало, говорила Вера, — но там, где другие смеются, он громко, протяжно вскрикивал и косился на гостей влажным глазом: ну как? Гости скоро привыкали, да и не так часто они приходили: на зимний парад да на весенний парад. Перед застольем принято было устраивать минуту молчания. После неё никто долго не знал, о чём вообще говорить. Говорить вообще не надо — мало ли, — да и писать тоже не обязательно. Я делаю это больше по инерции, когда нет никакой работы по дому.
Вера впервые с мужем заговорила о главном не сразу — через год, когда к нему приехал однополчанин. Она сразу поняла, что однополчанин тоже из тех, потому что он шёл уверенно. Он никогда раньше у них не был, но сразу нашёл дом, а ведь дом стоял в глубине улицы, пятый корпус семнадцатого микрорайона, и даже почта не всегда его находила. Он как будто почуял.
Вообще мёртвые делали всё медленно, но уверенно. Они с мужем долго сидели на кухне, сначала молчали, потом стали петь песни, которых Вера тоже никогда не слышала: слова в них были такие, какие изобретают иногда дети на стадии первого лепета, не умея ещё назвать обычными словами свои необычные чувства. «Убыр», «актаган» — что-то такое, тюркское, как казалось Вере. Вера чувствовала в тюрках что-то юркое, словно они могли иногда ушмыгнуть и в смерть и что-то пронюхать про неё. Они были сами довольно к ней близко. Но и Вера ведь кое-что понимала, и потому, может быть, сумела приманить обратно мужа. „

Она тоже была не совсем однородная, а как бы серединка на половинку — Вера, а при этом и Фомина, то есть дочь неверного. Иначе муж не вернулся бы к ней — нет смысла возвращаться к человеку, который не понимает.
В остальном он ничем не отличался, словно и до войны тяготел к неживым, но тогда у него была как бы мания — он всё починял, а если не ломалось, то разбирал и собирал. Таких называли рукастыми, и в самом деле они всё умели. Теперь же у него было не допроситься, чтобы он поправил забор в палисаднике или починил водопровод. «Зачем, — говорил он с беспомощной улыбкой, — ведь и так хорошо».
Вера скоро поняла, что так действительно было хорошо, по крайней мере для него: пошатнувшийся забор был ближе к своему идеальному, совершенному состоянию, и водопровода ведь, в конце концов, тоже не будет, то есть воду не надо будет никуда проводить — она будет везде. И Вера смирилась или научилась кое-что делать сама. Да, а друг мужа прожил у них какое-то время в кухне на раскладушке, и Вера вдруг его попросила: «Ну расскажи хоть ты про войну». Он посмотрел на неё с неожиданным интересом. «Про что именно?» — спросил он. «Ну, как там…» — «Да едят всё время, — ответил он. — Всё время едят. Сидишь иногда, смотришь — нормальный человек, но всё время что-то глодает». Вот тут Вере стало не по себе, но потом она подумала: между боями что же ещё делать? „

Война представлялась ей местом вроде военной карты, где всё защитного цвета: натянуты маскировочные сетки, вырыты в траве окопы, в них люди, они едят. Потом — бах, бах, и никто ничего не помнит.
Про подвиги она понимала сразу, что никаких подвигов нет, что слово это — она уже немного понимала корни слов, расположенные тоже в земле, — происходит от «подвигнуться», это случается, когда подвигается от взрывов земля и выходят мёртвые. Но в суматохе боя они иногда меняются местами, тогда закапывают живых и ставят над ними красный крест. Служба красного креста, понимала Вера, была на самом деле похоронная.
Вслух всего этого говорить было нельзя, вслух говорили, что война — святое дело, но Вера уже знала от мужа, хотя он почти ничего не проговаривал вслух, что это дело обмена живых на мёртвых и их круговорота в природе. На земле было ограниченное количество людей, больше бы она не прокормила, и люди эти то уходили под землю, то выходили обратно и смешивались. Этим, кстати, объяснялось то, что одни люди похожи на других, и лженаука генетика была ни при чём. Они были не похожи на других, а те же самые. Муж с покойным другом обменивались открытками ко всем праздникам, и открытки тоже были те же самые, с зайцами. Они пересылали их друг другу, и таким образом на почте тоже создавался круговорот.
Шли годы, Серёжа действительно стал начальником, завёлся один телевизор, потом другой телевизор, потом ещё несколько приборов, назначения которых никто не понимал, но жизнь от них становилась ощутимо легче, — а Вера не только не могла умереть, но и почти не старела. Прошло сорок лет, а она не умирала и начала уже уставать, но потом поняла, что Степан уже умер за неё, об этом все время говорили по телевизору. Он погиб за неё, то есть вместо, и она теперь не могла умереть, ей приходилось всё это продолжать. „

Вдобавок мёртвые уже составляли большинство, причём так было с самого начала, но тогда их хотя бы не было видно. Мёртвых называли молчаливым большинством, потому что они и правда всё больше молчали, а больше всего им хотелось, чтобы всё оставалось как есть.
Теперь уже почти никто не чинил заборов, а водопровод работал только три дня в неделю. Мёртвые вообще не хотели ничего менять. Иногда им только хотелось на войну, потому что это был их шанс во время очередного подвига немного отлежаться в земле, а за себя призвать кого-нибудь из отлежавшихся. Но муж Веры так любил Серёженьку, что на войну больше не ходил. Он по-прежнему много ел, подолгу грелся на солнце, гулял при луне, только этим делом они уже больше не занимались, потому что пора и честь знать. Степан ходил по воскресеньям гулять на кладбище и ухаживал там за двумя могилами соседей, у которых не было родственников, и могилы зарастали. Один сосед был плотник Платонов, другой — столяр Мамлеев. Степан говорил, что они были хорошие, что-то понимали, но им казалось, что всё страшно, а на самом деле, говорил он, всё обыкновенно. И делал при этом обычный свой жест, клонясь всем телом на одну сторону, но объяснить подробнее не умел, а Вере было не очень интересно.
Город зарастал, но это было ничего. „

Ничего было густое, ровное, зелёное, примерно как то поле битвы на карте защитного цвета, как Вера всегда его представляла.
Иногда во дворах уже начинали расти грибы: где-то они проламывали асфальт, а где-то и асфальта уже не было. Степан чувствовал к грибам особого рода близость: находил он их безошибочно, словно чуял, говорил ласково, что гриб — тот же мертвец, вон он как из-под земли лезет, и вырезал из журнала «Наука и жизнь» статью, где говорилось об особой пользе гриба, о том, что у него есть сознание и даже память. Гриб помнил время, когда ничего ещё не было, одни грибы. Вера их солила, мариновала, но они не убывали. Зимой муж находил зимние грибы: они были такие же, но белые. Белый гриб считался царём грибов и помнил, вероятно, больше других. Иногда непонятно было, смеяться или плакать. Но это давно уже было непонятно.
Со временем Вера тоже почти перестала спать по ночам, и теперь они с мужем ходят на прогулки вдвоём. „

Их нередко видят на улицах городов часто воюющих стран: крепкий медлительный старик и женщина вечно средних лет, такая, у которой одинаково ловко выходит прополоть огород, продиктовать диктант или порубить салата.
Всё делается ради них, потому что больше почти никого не осталось, и ничего страшного в этом действительно нет. Чего нам бояться? Мы уже боялись, пора научиться радоваться. ]]> Fri, 22 Jul 2022 07:33:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/22/mezhdu-serostiu-i-chuzhezemem https://novaya.no/articles/2022/07/22/mezhdu-serostiu-i-chuzhezemem Сюжеты · Культура Алексей Поликовский
Русскую литературу обвиняют в том, что происходит. Раздаётся много голосов о её вине. Её топят или уже утопили настолько, что её никто не знает и не помнит, какая она на самом деле. Её заменили попсовым медийным шумом. Многие живут и не понимают, что то, что им впаривают — подмена.
Между тем именно там, в русской литературе — оправдание и доказательство существования России. В беспощадной и неизбежной ревизии русской истории и русской жизни одно останется нетронутым в своей безусловной правде — русская литература.
Во времена, когда пропаганда и ложь заливают мир, рассказы о русских писателях могут дать людям знание о том, что правда существует. И были люди, которые её искали, ей мучились, ей жили.
Первый материал серии — о писателе Георгии Владимове. Георгий Владимов. Фото: mhpbooks.com
В Москве Владимов жил с женой Наташей и черным котом, отмеченным белым пятнышком на груди, — я нигде не нашёл имени кота — на Малой Филёвской, у метро «Пионерская». Писатель из его рассказа, тоже живущий на Малой Филёвской — топография тех мест описана точно, — откуда-то из-за города привозил елочки с корнями в комах земли, обернутые во влажную ткань, и сажал их у дома. Всего привез и посадил семьдесят елочек. Не он ли, не Владимов их посадил? Рассказ он написал о самом себе, это ясно читателю, и подтвердил это в интервью: «Просто списан с натуры». Одна деталь только не совпадает: сам он ездил на «Запорожце», а его alter ego, герой рассказа — на «Москвиче». Но и та, и другая — простые пролетарские машины.
Письма в Союз писателей он писал два раза в жизни. Первый — в 1967 году, когда спросил в лоб: „

«Нация ли мы подонков, шептунов и стукачей? Или же мы великий народ, подаривший миру бесподобную плеяду гениев?»
Так резко ставить вопрос и задавать такие вопросы — опасно. Второе письмо написал через десять лет, в 1977-м, в нем уже поставил диагноз: «серые начинают и выигрывают».
Через три месяца после того, как он вышел из Союза писателей — а его, вышедшего, Союз после этого еще и исключил, — к нему пришёл милиционер и спросил, на какие деньги он живет. «Вы же меня 20 лет знаете. До сих пор об этом не спрашивали. Почему сейчас заинтересовались?» — «Сигналы поступают».
Так начался его путь в другую жизнь.
С утра он писал, а днем ходил по дворам на Малой Филёвской, заходил в телефонные будки. Домашний телефон ему отключили — без объяснения причин. «Почему?» — «Вы сами знаете, почему».
Письма, приходящие на его имя, на почте забирал особый человек с особой «доверенностью номер один». «Были и слежка, и отключение телефона, и пресечение переписки, и угрозы, и в бензобак моего «Запорожца» заливали сахарный сироп, и вентили на шинах откручивали. Садясь за руль, я всякий раз должен был проверять, не отвинчены ли гайки на колесах. Но я старался внушить себе и жене, что на все это нам нельзя обращать внимание. Мы сами себе выбрали этот путь — не ждали же мы, что нас немедленно пригласят в депутаты Верховного Совета. Значит, надо терпеть. По крайней мере — пока они не переступают порога нашей квартиры, не лезут в стол, не отбирают рукописи, архив, переписку». „

Закончив книгу, он запирался в ванной и фотографировал страницы рукописи на пленку. Пленку передавал посещавшим его иностранцам.
Это «пока» быстро кончилось. Полезли и в квартиру, и в стол. Февральским утром 1982 года вломились восемь человек, перерыли весь дом, забирали рукописи, трясли книги, глядели на свет лифчики жены. Уходя, заодно прихватили его пояс для джинсов, купленный на чеки в «Березке».
Обысков было два — 5 февраля и 28 декабря.
«После этого наша жизнь в России утратила смысл — в таких условиях невозможно работать, когда является мурло, читает написанное тобою и размышляет: взять или не взять». Владимов в Переделкине. Из архива Марины Владимовой
Полковник, допрашивавший его, дал ему полгода — или уезжай, или в тюрьму. Можно сказать, что его выслали, только не так, как Солженицына, которого взяли под руки и завели в самолет, а по-другому: вытолкнули, выдавили из страны. Он думал, что уезжает на год. Но дверь за ним захлопнули с грохотом: Андропов лишил его советского гражданства, а жилищный кооператив продал его квартиру. В Германии он жил в статусе беженца, с нансеновским паспортом. Пять первых лет в Германии не мог писать. Впечатления, энергию, живую силу он всегда черпал из воздуха, в котором жил, и от людей. Но тут — другой воздух, другие, закрытые для него люди.
У Владимова нет ни рассказа, ни повести о жизни в Германии. Он там прожил семь лет и потом, вернувшись в Россию, каждый год на полгода уезжал в Германию, так что всего выходит пятнадцать — но ничего про это не написал. Пустое место, безвоздушная и безлюдная страна в его биографии — Германия.
Иногда читаешь его, упрешься глазами во фразу — и остановишься надолго. «Я не предвидел, что мне еще придется жить в чужой стране, посреди чужого языка, чужих обычаев и повадок, и это будет мучительнее тюрьмы или лагеря — которых мне, впрочем, не пришлось изведать». „

То есть в лагере, где говорят по-русски, ему было бы лучше, чем в Германии, где по-немецки?
Но если выбрал одно, а того, другого, не пришлось изведать — то стоит ли такие вещи говорить?
Потом, когда в Союзе начались перемены, он корил себя, что не дотерпел, не дострадал, не дождался, уехал. Он «жарко, до пота на лице, завидовал этой толпе и ощущал как одну из самых больших потерь моей жизни, что не оказался в те дни в Москве, не выходил останавливать танки маршала Язова, просовывая меж гусеницами и катками арматурные прутки, не прожил счастливейшую ночь на баррикадах у Белого дома». Защитники Белого дома на баррикаде, 1993 год. Фото: Александр Тимошенко / Коммерсантъ
А как не уехать, если знаешь, что будет суд и лагерь? Как не уехать, если гэбэшники вынесли из дома обе твои пишущие машинки, без которых ты, писатель, как без рук? Как не уехать, если уже был после допроса инфаркт? И никто не обещает, что допросов больше не будет.
В Германии он поселился в крошечном Нидернхаузене, который называл «срединно-европейская Тьму-Таракань» — в живописном городке был один автобусный маршрут, но потом торжественно, с оркестром и речами открыли второй. Английского не знал, немецкого не знал. Внешне жил нормально — четырехкомнатная квартира, вид из окон на леса и поля, в доме бассейн для жильцов, вокруг лес, тишина. Есть машина, можно ездить в близкий Висбаден. Но такая пустота вокруг, что смыкает уста.
В Москве у него был «Запорожец» с отваливающейся дверцей, которую однажды, во время поездки в Загорск, всю дорогу держал академик Сахаров, а в Германии Volkswagen Passat. Мужчина, пересаживающийся с «Запорожца» на Volkswagen, резко вырастает в своих глазах. И он вырос — лелеял новую машину, как не лелеют машины немцы. Поездят — продают, поездят — продают. А он с «Пассатом» сроднился и ездил на нем немыслимый срок в мире интенсивного потребления — восемнадцать лет. Садился за руль с удовольствием, с дочерью проехал от Нидернхаузена до Барселоны — при этом имел больное сердце и плохое зрение, видел только одним глазом. Но, шофер с сорокалетним стажем, без сомнений садился за руль.
Мальчишкой одиннадцати лет, в 1942 году, он решил бежать на фронт. Собрал мешок сухарей и побежал на лыжах, но встречными танкистами был остановлен и отправлен к матери. В эвакуации в Кутаиси поступил в Суворовское училище им. Дзержинского, шефом которого был Берия, потом Абакумов. «Я вот в Суворовское училище подался — думал, что нас пошлют воевать, что из нас там будут специально готовить каких-то юных разведчиков, и даже жалел, что все «так рано кончилось»». „

Но при этом уже в 1946-м все понимал — утащил из библиотеки училища книгу о процессах 1937 года и спрашивал себя, сидя над ней: «Как? Ну вот как такое возможно?»
Отца его в 1941-м мобилизовали рыть укрепления, быстро наступающие немцы захватили его; он умер в концлагере на территории Польши. Мать в 1952 году арестовали за разговоры. Что это за формулировка, как можно сажать за разговоры, чем советской власти могли быть опасны разговоры учительницы русского и литературы — риторические вопросы. Она сидела в Большом доме в Ленинграде, и, когда Сталин умер, сын послал ей записку об этом, засунув ее в финик вместо косточки. Вот так прошел, проехал, прорычал по его семье, разбивая ее, страшный двадцатый век: папа в фашистском лагере, мама в советском. Михаил Зощенко. Фото: Википедия
Из ведомственной комнаты Ленинградского суворовского училища, где они жили с матерью, его выгнали.
О том, как в 1946 году он, пятнадцатилетний, с другом, тоже суворовцем, и с нарядной девочкой Викой в белом платье, белых туфлях и красном берете, испытывая «восторг страха», ходил к писателю Зощенко, только что подвергнутому публичному шельмованию в докладе Жданова, — Владимов рассказал в недописанном до конца романе. Слишком медленно он писал, слишком долго подбирался к чему-то главному в своей жизни — жизни не хватило. Зощенко был испуган визитом и быстро выпроводил их. Потом в училище их допрашивали и заставляли отрекаться. Так начинался для Владимова путь в литературу.
Литература манила его, влекла к себе со страшной силой. Он начал рано, в двенадцать лет писал лубочный киносценарий о войне. Потом вместе с другом сочинял новую, идеальную страну Юнгландию, где все не так, как в СССР. Кто сам не писал, кто этим не мучился, не поймет, какая это страсть и какая жажда. Но как туда попасть — в литературу, в этот заманчивый мир, где ходят блистательные авторы с членской книжкой Союза? Бывший суворовец, выпускник юрфака ЛГУ Владимов подрабатывал, делал записи воспоминаний двух генералов, один из которых, Чибисов, сказал ему:
«История Великой Отечественной войны, Георгий Николаевич, — история тайных преступлений, о которых мы когда-нибудь, может быть, узнаем».
Он эти слова запомнил — на всю жизнь.
Зимой 1959/60 года он решил сыграть в пан или пропал, поставить все на одно, написать наконец нечто такое, с чем прорвется. В Шереметьевке — неподалеку от аэропорта, который тогда не был таким большим, как сейчас — он жил на чужой даче, утром умывался снегом, писал до часу дня, потом бегал на лыжах, потом обедал, спал и снова писал. Суп из концентрата, консервная банка вместо пепельницы — аскетический быт этих дней он описал в одном из рассказов. Рассказов за всю свою жизнь он написал три, книг — четыре, пятая не дописана, и еще одну пьесу, которую никто никогда не поставил.
Через много лет, в 1995 году, в письме к Марине Лундт, писавшей диссертацию о «Новом мире», Владимов сказал про то время: «Посылал свои опусы во все редакции, приносил в театры — у меня ничего не брали». А взяли впервые в журнале «Театр» в 1954 году — название первой публикации Владимова обычно не упоминается, вероятно, из уважения к нему, но мы скажем: это была статья «Женские образы в пьесах Анатолия Софронова». „

«Но о прозе все же тосковал, тем более что статьи шли плохо, автор я был несговорчивый, и к 30 годам тоска стала невыносимой».
Случай, который нужен для судьбы, выпал ему — его взяли редактором отдела прозы в «Новый мир». Это был пропуск туда, куда он так хотел попасть, — но нужно же было и написать что-то. Дважды в своей жизни он использовал метод глубокого погружения в тему — первый раз, когда несколько месяцев пробыл на Курской магнитной аномалии, где в карьере добывали руду, а второй — был матросом на траулере, ведущем лов в Атлантике. Из этого вышли книги — «Большая руда» и «Три минуты молчания».
Мои родители, как и многие тогда интеллигентные семьи, были подписаны на «Новый мир». Журналы в голубых обложках стояли рядами на книжных полках, хранились свято. Я до сих пор помню мелкий шрифт, каким были напечатаны «Три минуты молчания», я читал роман, выходивший с продолжением в книжках журнала, и было мне тогда четырнадцать лет. Я не мог объяснить, почему, но роман меня завораживал — не только меня. Владимов с дочерью Мариной, 1998 год. Из архива Марины Владимовой
Теперь он был тем, кем хотел быть, — писателем, и там, где хотел, в литературе, и членская книжка Союза у него тоже была, так же как путевка в дом творчества в Ялте. Но внимательно рассмотреть его в те годы нам трудно — странно и необъяснимо, что о нем нет воспоминаний. О других есть сайты и книги, а Владимов словно отодвинулся в темноту, оставив на свету свои книги. Только его дочь от первого брака о нем написала. Тем ценнее то, что вспомнила Юлия Винер, которая вообще-то вспоминала о Викторе Некрасове, но тем вечером в доме творчества она была и с Гладилиным, и с Владимовым. Они пили водку и пиво, потом ходили по комнатам и клянчили вино, а потом Некрасов — он был единственный, кто действительно хотел выпить и пил по-настоящему, другие не особо — придумал пить одеколон, разбавляя сладким ситро. Вот как она их увидела, этих любимцев читающей публики, снабженных членскими книжками Союза, в котором ни один из них не останется надолго. Но тогда они этого не знали. „

«Все они были тогда полунищие, бедно и немодно, хотя и с трогательными потугами на богемную элегантность одетые, опутанные бесконечными бытовыми и семейными неурядицами.
Мрачно веселые и обольстительно (для не слишком еще разборчивой меня) циничные, с лицами хотя и вполне обыкновенными, но покрытыми тем тонким блеском возбуждения от недавней удачи, который электризует все вокруг и притягивает восприимчивые души, это были тогдашние любимцы советской судьбы».
В Германии (он называл ее Чужеземия) Владимов — писатель, диссидент, эмигрант — стал главным редактором журнала «Грани». Журнал принадлежал НТС — ныне уже несуществующей организации, которая в тридцатые годы засылала эмигрантов-агентов в СССР, чтобы они создавали сеть сопротивления. Кажется, он, изгнанный советскими, должен был стать своим среди антисоветских, но недолго он пробыл редактором — его выгнали под предлогом того, что не член — чуть было не сказал «партии». Нет, НТС, про которую он с тех пор не мог говорить без язвительной злости, потому что там «шелупони было натолкано». Значит, оказалось, здесь тоже — «серые начинают и выигрывают». «Мне симпатичны люди, чуждые стадности», — так он в своем «Генерале» сказал о Гудериане, но — и о себе. Поселок «Переделкино». Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ
Когда СССР распался, гражданство ему вернули, а квартиру вернуть позабыли. В 1993 году вместо квартиры вернули пай, который он в 1983 внес в кооператив. Тот, кто жил в те годы, без объяснений поймет, в чем тут кидалово. И страхового полиса у него не было. Нашелся врач, который зарегистрировал его как бомжа — бомжа можно лечить без полиса. Он жил в Переделкине, в старом, заброшенном коттедже на улице Зеленый тупик. Полгода жил в России, полгода в Германии. И когда приходило время лететь в Германию, он испытывал страх — глубокий советский страх, что его не выпустят.
Тут в его жизни появляется Борис Эрленович Гольдман, президент рекламной компании NFQ. По крупицам приходится собирать информацию о том, кем он был до того, как стал рекламным магнатом. Учился, но, кажется, недоучился в школе-студии МХАТ, зато закончил заочный пединститут и работал учителем. В 1983 году, уезжая из России, Владимов среди многих других и ему подписал книгу и не запомнил его. А для Гольдмана Владимов все эти годы был любимым писателем и даже чем-то большим: то, что он делал для Владимова, давало ему бесценное ощущение высокого смысла в ежедневных буднях бизнеса. Для того чтобы издать четырехтомник Владимова, Гольдман создал издательство NFQ/2Print — только для одного проекта. Борис Гольдман. Фото: Валерий Левитин / Коммерсантъ
Свой четырехтомник Владимов верстал сам. Сам и вычитывал. Это очень непохоже на положение знаменитого писателя, книги которого издательства рвут у него из рук. Но что может сказать на это человек, пишущий всю жизнь? «Тысяча читателей всегда найдется». Четыре тома в серых обложках — солидно и сдержанно выглядящие тома — вышли в свет в 1998 году, за пять лет до смерти Владимова и за шесть до смерти Гольдмана.
В Переделкине в старом доме Владимов сам чинил, строгал, пилил, забивал гвозди, ремонтировал сантехнику. Говорил дочери, что мечтает иметь большой овальный белый стол с двенадцатью стульями. На вопрос, кто же будет за ним сидеть, отвечал с незыблемой уверенностью и легкой насмешкой над собой, что дипломаты, критики, почитатели. Но белого стола не случилось, так же как не случилось победоносного возвращения в Россию. Трудно, туго шли дела, страна жила в лихорадочном возбуждении, среди обшарпанных фасадов и куч грязи, на площадях продавали с поддонов «ножки Буша», а по осевой, нарушая правила, неслись дорогие иномарки с новыми хозяевами жизни. „

В одном издательстве его книга лежала год, ее не издавали, потому что не было бумаги.
Пустое для него место, где не говорят на русском языке, — Германия. И все-таки он раз за разом и год за годом уезжал туда из своего дома в Переделкине, в спокойную комфортную Германию из неприютной России. А оттуда — хотел обратно. Туда, в эту мучительную, не очень-то добрую к нему Россию он вдруг собрался ехать из своего крошечного Нидернхаузена, когда уже никуда ехать ему было нельзя. Больной, одинокий после смерти жены, его любимой Ташечки, исхудавший после операции, приговоренный врачами, знающий свой срок, еле стоявший на ногах, он погрузил в старый Passat книги и инструменты — сам сносил все из квартиры вниз, сам укладывал в багажник и на заднее сиденье, помочь было некому — сел за руль и поехал.
От Нидернхаузена до Переделкина две тысячи километров. Старый шофер выдержит любую дорогу. Он в это верил. Но теперь не смог, неподалеку от Любека потерял сознание. Полиция обнаружила машину с потерявшим сознание седым человеком, полную русских книг и инструментов, — и на скорой помощи вернула Владимова в Нидернхаузен.
Все семьдесят ёлочек, которые то ли герой рассказа, то ли сам Владимов высадил на Малой Филёвской, — исчезали одна за одной. Все их срубили жители окрестных домов. На Новый год всем же нужна ёлка.
Тогда, в 1946-м, после визита к Зощенко, который «слабо улыбался», Владимов с другом донесли сами на себя. Да, пошли и сами о себе всё рассказали. «А вообще — как это рождается в человеке: «Надо пойти стукнуть?»» Похороны Георгия Владимова, Переделкино. Фото: Юрий Мартьянов / Коммерсантъ
Борис Гольдман организовал и оплатил доставку праха Владимова из Германии. В день похорон Владимова — Гольдман был на кладбище в Переделкине — взорвали его престижный «Мерседес», подложив под днище заряд. Пострадал шофер, ему изувечило ногу. Гольдман считал, что Владимов так спас его. С тех пор он ездил на арендованном бронированном Volvo S80 (800 долларов в сутки), в котором рядом с ним сидел охранник, а следом шла Toyota Land Cruiser с охраной. Не помогло.
На светофоре на пересечении улицы Дмитрия Ульянова и улицы Вавилова я стоял много раз, ожидая «стрелки» направо. Знаком мне этот маршрут по Ульянова, поворачиваешь тут — и в центр. На этом светофоре и стоял октябрьским вечером бронированный Volvo бизнесмена и мецената Бориса Гольдмана, когда к машине подъехал мотоциклист и положил на крышу рюкзак. Взрыв пробил крышу, убил Гольдмана, его шофера, его охранника, выскочившего из Toyota, и отъехавшего на несколько метров киллера-мотоциклиста тоже убил. Место убийства Гольдмана. Фото: Илья Питалев / Коммерсантъ
Владимов называл то, что он пишет, — «старомодным русским реализмом». Не будем проводить длинные линии во времени и строить многозначительные гипотезы, а просто скажем, что „

он был, наверное, последним русским писателем классической школы. На нем что-то кончилось. После него — голое поле, в нем свистит ветер и скачут бесы.
В первой своей книге Владимов рассказал про то, как люди добывают руду. Как это трудно, тяжело, каких требует знаний, умений и усилий, как от этой работы наваливается усталость, каменеют мускулы, ноют мозги. Так же тяжело, как люди добывают руду, с полным напряжением всего себя, он добывал свои тексты, извлекал слова из породы, тащил на себе, толкая вперед, этот груз. Дочь в воспоминаниях пишет, что у него были крупные руки мужика-мастерового, говорит даже, что с грязью под ногтями. Ну да, он все время возился с инструментами, сам ремонтировал дом в Переделкине, а раньше сам чинил свой «Запорожец», то зависая над поднятым капотом, то залегая под машиной. Но в этом ничего удивительного нет, в те годы многие мужчины так поступали во дворах, в гаражах. „

Тяжелая у него проза, тяжелая и в том, что тяжело давалась ему, требовала лет труда, медленного кручения колеса, медленного развития сюжета, но тяжелая и в весе своем, весе своих слов.
Прозу измеряют печатными листами, а зря. По-другому ее надо мерить. Есть толстые книги, но такие легкие, что дунь на них — улетят. А есть другие, тяжелые в ходе и сцеплении своих слов, тяжелые своими словами, каждое из которых как обточенный камень стоит в своей лунке, тяжелые в движении мысли и сюжета, тяжелые в плоти своих героев, которые как будто вылеплены из первозданной глины творения. Вот такие тяжелые книги писал Владимов.
Медленно все идет в этом деле, очень медленно. И захочешь быстрее, а не сможешь, нельзя ускорить медленный рост и мучительное вызревание текста. Генерал, форсирующий Днепр, впервые появляется на 47-й странице тоненькой книжечки «Большая руда», вышедшей за тридцать с лишним лет до «Генерала и его армии». Вот сколько времени нужно было Владимову, чтобы генерал — любимый его генерал — получил фамилию Кобрисов, набрал силу, обрел привычки и голос, оделся в подробности, стал из плоти и крови. А в «Большой руде» он был еще безымянным.
Но в последний год своей жизни он уже не писал. P.S.

Следующим после Георгия Владимова в этой рубрике будет Николай Гоголь.]]> Fri, 22 Jul 2022 07:10:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/22/imperiia-dolzhna-ozveret https://novaya.no/articles/2022/07/22/imperiia-dolzhna-ozveret Комментарий · Политика Андрей Колесников Ещё несколько лет назад, даже несмотря на взятие Крыма, многим наблюдателям казалось: режим Путина настолько коррумпирован, что его интересуют исключительно деньги и никакой идеологии у баснословно богатых «верхних людей» нет. Дети и внуки за границей, активы — там же, а потому все эти игры в «скрепы» и «вставания с колен» — исключительно для внутреннего употребления, чтобы народ держать в консолидированном вокруг вождя состоянии.
Однако начало «специальной военной операции» оказалось настолько иррациональным и самоубийственным актом, что ничем иным, кроме идеологических фанаберий, объяснить его невозможно.
Это не клиническое безумие. Это — клиническая идеология. Иллюстрация: «НО»
Битвы на полях антиутопии
«Спецоперация» — это и активная идеологическая операция, практическое применение фактически сложившейся и даже закреплённой в Конституции в виде «традиционных ценностей» государственной идеологии. Собственно, зафиксированный в 2020 году отказ от ротации высшей власти в России (обнуление президентских сроков) — не просто политический или технический инструмент её сохранения, но и идеологический. Просто потому, что возможность ротации власти — основа любой либеральной и демократической идеологии. Несменяемость власти, возведённая в принцип, — это категория идеологии ультраконсервативной и сознательно архаичной. „

Вымышленный «Русский мир» — империалистическая антиутопия, в которую Путин поселил российскую нацию.
В этой идеологии есть и некоторые фундаментальные сюжеты, и специфически постсоветские. Например, фактический — и очень давний — отказ руководства России считать суверенитет Украины чем-то полноценным. Но и эти специфические особенности — следствия не только и не столько политических зигзагов авторитарного режима, сколько фундаментальных идеологем и мировоззренческих подходов. А именно, во‑первых, имперского мышления и, во‑вторых, восприятия постсоветских территорий (да и мира в целом) как сфер влияния и интересов.
Во многом это личная идеология первого лица государства — как минимум в том, что касается своеобразной трактовки им советской истории, где Ленин с Хрущёвым неправильно поделили границы, а Путин их поправил. И собственно, „

историческая миссия сегодняшнего президента России — правильным образом перечертить карту мира в границах того, что он и его идеологи называют «исторической Россией».
В терминах Путина — «возвратить и укрепить» утраченные территории империи: именно так он определил миссию Петра Великого, не столько модернизатора, сколько императора и собирателя земель.
Путин видит себя в истории вторым Петром. Историческая справедливость восстанавливается силой русского оружия, которое заряжено ещё и идеологической энергией. Фото: Игорь Евдокимов / Коммерсантъ
Поскольку в идеологии российского государства больше нет марксизма-ленинизма, его место занимают так называемые традиционные ценности (ещё недавно их называли «духовными скрепами») и славная мифологизированная — или, как выражается Путин, «тысячелетняя» — история России. Историческая политика тоже обретает прикладной политический смысл, становится инструментом управления страной.
Внутри этой политики существуют свои стандартные нарративы, казалось бы, забытые, но теперь извлекаемые из идеологического арсенала ещё сталинского времени.
Например, нарратив «освобождения», согласно которому, как часто повторял до «специальной военной операции» пресс-секретарь президента, Россия никогда ни на кого не нападала — она осуществляла и осуществляет исключительно освободительные миссии. Логика очень похожа на несколько широко известных сталинских кейсов: освобождение «единокровных братьев» западных украинцев и белорусов в 1940-м; освобождение финского рабочего класса от плохого финского правительства с организацией провокации для оправдания вторжения в Финляндию и с заключением договора о дружбе с искусственно созданным «правительством» Отто Куусинена в 1939-м.
В то время СССР всерьёз полагал, что советское вторжение будет с восторгом воспринято рабочим классом Финляндии: братья Покрасс вместе с поэтом Д’Актилем быстро соорудили песню «Принимай нас, Суоми-красавица». Заключение договора с кабинетом «Финляндской демократической республики» (аналог нынешних «ЛНР», «ДНР» и прочих НР) сопровождалось следующим риторическим обоснованием, которое отзовётся в далёком будущем:

«Теперь, когда героической борьбой финляндского народа и усилиями Красной армии СССР ликвидируется опаснейший очаг войны, созданный у границ Советского Союза прежней плутократической властью в Финляндии в угоду империалистическим державам…»
Произошло же совершенно обратное: финны встали на защиту своей страны, невзирая на классовую принадлежность и гнёт «плутократической власти». „

Спустя десятилетия та же история почти буквально повторилась в Украине.
Идеологема фактического раздела сфер влияния между большими игроками при игнорировании интересов «малых стран» — тоже оттуда, из 1939-го. В этой идеологической логике Украина — сфера влияния России. А концепция Путина — украинцы и россияне как один народ — предполагала, что у Украины в том виде, в каком она сложилась, нет права на субъектность и суверенитет. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета» „

Мнимая «денацификация» обернулась фактической деукраинизацией на основе имперского нарратива.
Идея империи, подкреплённая идеологемой «Русского мира», отчасти совпадающего с «канонической территорией православной церкви», из умозрительной конструкции превратилась в практический инструмент ещё со времён квазилегальной инкорпорации Крыма в состав России. И конечно, имплементация идеи империи неизменно предполагает наличие внутренних и внешних врагов, которых надо подавлять: на внутреннем фронте — как, по определению Путина, «национал-предателей» и «пятую колонну», на внешнем — как супостатов, которые намерены на нас напасть, после чего у нас не остаётся иного выбора, как атаковать первыми, чтобы «освободить» своих братьев от чуждого им гнёта.
Поскольку в российском массовом обыденном сознании справедливость навсегда связана с победой над нацизмом, а враг у ворот — это обязательно НАТО и США, на выходе получается: Запад «руками славян», то есть украинцев, формирует АнтиРоссию и пытается уничтожить Российскую Федерацию. При этом «славяне» — все как один неонацисты, поэтому корректным считается оценивать «спецоперацию» как своего рода продолжение Великой Отечественной войны. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
История — едва ли не главное поле битвы Путина с Западом, атаковавшим Россию. Угрозы, исходящие оттуда, носят культурный и исторический характер. „

Поэтому история, культура, информация и образование — поле битвы с Западом.
А разные придворные «исторические общества», Министерство культуры, Роскомнадзор, Министерство науки и Министерство просвещения, не говоря уже о Московском патриархате РПЦ, — в полном смысле слова силовые ведомства, чья задача — купировать угрозы и повергать внутренних и внешних врагов в сферах своей ответственности. Об этом, например, незадолго до «военной операции», получая награду от Путина, прямо сказал митрополит Иларион: «В последние годы мы всё больше ощущаем себя неким подобием оборонного ведомства, потому что нам приходится оборонять священные рубежи нашей церкви».
Ярмарка угроз
Широкая распродажа оптом и в розницу разнообразных угроз — важнейший элемент идеологической техники, вершина которой — тезис о том, что у Путина «не было другого выхода», как начать упреждающую нападение врага «операцию» против «неонацистов».
Постоянная западная/американская угроза является одним из элементов российской идеологии и пропаганды, направленной на внутреннюю аудиторию. Конечно, в периоды конфронтации с Западом акцент на этом усиливается. В периоды либерализации (эпохи Горбачёва и Ельцина; в некоторой степени — время президентства Медведева) он ослабевает. „

Продажа угроз населению позволяет убедить людей в правильности антизападной и изоляционистской политики Кремля.
Кроме того, во внутренней управленческой иерархии структуры, отвечающие за ликвидацию угроз, продают их высшему руководству, чтобы получить больше бюджетных денег для своих органов (механика описана в работах Симона Кордонского).
В условиях политического режима, предполагающего тотальное присутствие государства в политике, экономике и культуре, общество становится колонией государства. Государство не просто навязывает обществу идеи и мнения, оно формирует официальный дискурс, которого следует придерживаться. Если, например, государственные органы запрещают использование слов «война», «нападение», «вторжение» и применяют санкции за их использование, предписывая пользоваться исключительно термином «военная операция», — это не просто авторитарно навязываемый идеологический диалект, а предписание, свойственное тоталитарной системе. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Государственная идеология транслируется и правоохранительной системой. Симптоматичен в этом смысле суд по запрету деятельности «Мемориала»*. Главная организация российского гражданского общества была обвинена прокурором в том, что она «создаёт лживый образ СССР как террористического государства». Аргументация не правовая, а публицистическая и идеологическая. «Почему вместо гордости за страну, освободившую мир от фашизма, нам предлагают каяться за своё, как оказалось, беспросветное прошлое? Потому что за это кто-то платит, — заявил прокурор. — Организация, претендующая на звание совести нации, почему-то не хочет в каждой своей публикации напоминать, кем они проплачены». „

В доставке идеологем внутренней аудитории важен ещё и пафос — ультраконсервативная идеология всегда очень торжественная. И запальчивая. А ещё она должна быть крикливо базарной и шумной — децибелы имеют значение.
Поэтому идеологическая обработка населения политическими ток-шоу на государственном телевидении ведётся на повышенных тонах, с обидой и возмущением, с высоким градусом враждебности ко всему вокруг.
Простое, как мычание
Идеология во внешних своих проявлениях не может быть сложной — она должна быть поучительной, как притча; простой, как лозунг; сводимой к знаку, у которого нет даже вербального наполнения и объяснения, но есть всем понятный эмоциональный смысл: национальное коллективное бессознательное было редуцировано до знака Z и приравнивания Победы 1945 года к неизбежной «победе»-2022 над тем же «нацизмом».
Военизированная традиционалистская идеология почвы, крови и милитаристского порыва — это архаика в современном мире. Это попытка возродить фундаменталистскую идентичность на основе реанимированных, упрощённых, зачастую выдуманных «скреп» взамен посттрадиционалистской идентичности современного универсалистского демократического и рыночного общества, для которого «героика» неспровоцированных боевых действий — архаическая дикость. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Российское общество после 24 февраля добровольно отказалось что-либо знать, отгородившись от мира буквой Z, как крестом. „

Культ Победы в этой идеологии превращается в культ войны как таковой.
Этому режиму важно, чтобы постулаты его идеологии, искренне или имитационно, поддерживали все. Это и есть феномен подчинения обывателей политическим правилам игры в тоталитарном государстве — Gleichschaltung, явление, известное не только в Германии начиная с 1930-х годов, но происходящее именно оттуда и именно из того времени.
Рента, вотчина, ресурс
У путинской идеологии полностью отсутствует позитивное содержание. У неё нет положительной цели, образа желаемого будущего. Вся идентичность основана на чём-то негативном, потому и милитаризм оказывается её важной составляющей. Героизируются убийства и насилия, персонажи, не имеющие имён, обладатели кличек — например, Моторола.
Основными институтами, заслуживающими доверия, становятся структуры насилия — армия и ФСБ. Все это освящается официальной Русской православной церковью. ФСБ и РПЦ сливаются в «симфонии».
Имперская идеология напрямую вытекает из рентной (зависимость доходов госбюджета от нефти и газа) и вотчинной (у кого власть — у того и собственность) природы государства-колонизатора. И навязывается она в обстоятельствах тотальной зависимости от государства огромных слоёв населения. Всё для государства, ничего вне государства, всё под государством, то есть под конт­ролем групп, это государство представляющих (именно групп, а не институтов — например, парламента). Для формирования такой модели есть исторические основания. Собственность в России всегда скорее выдавалась государством, чем создавалась снизу без его участия. На это кто только не обращал внимания — от Василия Розанова («В России вся собственность выросла из «выпросил» или «подарил» или кого-нибудь «обобрал») до Ричарда Пайпса («право суверенитета и право собственности сливаются до такой степени, что делаются неотличимы друг от друга»).
Историческая обусловленность политэкономической природы сложившегося в России режима хорошо показана Александром Эткиндом в его работе «Внутренняя колонизация. Имперский опыт России». Обладатели главного ресурса становятся одновременно и управляющей группой. Доход и ренту, которую они делят между собой, приносит транспортировка ресурса (пушнины когда-то, нефти и газа — сейчас), поэтому необходимо обеспечить её безопасность. Безопасность транспортировки приравнивается к безопасности группы-ресурсообладателя, а значит, и к безопасности государства. «Те, кто обеспечивает безопасность собственников, склонны захватывать контроль над их собственностью… — описывает Эткинд природу торговли пушниной XVI–XVII веков, — „

…группа, торгующая ресурсом, и группа, которая защищает государство, сливаются до неразличимости».
Торжество тоталитарного нарциссизма
Сочетание страха и самодовольства рождает невиданную по силе агрессию и поразительные для современного мира массовую слепоту и глухоту.
Те, кто поддерживает «спецоперацию» и её идеологию, уже готовы не просто соблюдать запреты, а следовать вышестоящим указаниям, образцам поведения, предписанным властями. Воспитатели и учителя, выкладывающие из детских тел букву Z, — внятный пример такого тоталитарного поведения. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Согласно канону теории тоталитаризма, отличие авторитаризма от тоталитарного правления в том, что авторитарные правители лишь запрещают что-то делать, а тоталитаристы — обязывают. Даже в сегодняшней России такой абсолютной тотальности нет, поэтому назовём режим зрелого Путина гибридным тоталитаризмом, или неототалитаризмом.
Первоначальная демобилизация масс в первые два срока правления Путина (вы не вмешиваетесь в наши дела, а мы правим и пилим деньги, как хотим, и кормим вас крохами от нефтяного пирога) сменилась едва ли не обязательной — по крайней мере, для зависящих от государства слоёв населения — мобилизацией. (Социолог Лев Гудков называет это явление «возвратным тоталитаризмом».) В таких системах, отмечает социолог Александр Согомонов, «политическое общество поглощает гражданское, вплоть до его полного запрета», включая политическую индоктринацию детей и контроль за всеми молодёжными движениями.
Существованию России угрожает не Запад, а методично работавший в течение долгих лет механизм воспитания в россиянах групповой нарциссической идентичности, в том числе, по выражению философа Александра Рубцова, «массового самолюбования в зеркале великой истории» и «нарциссического гнева» по отношению ко всему остальному миру.
Это режим негативного консенсуса, где нет ничего позитивного, в том числе позитивной программы — трудно считать таковой военную «операцию» на территории соседней суверенной страны. Негативная идентичность — весь мир против нас, мы занимаем оборону методом атаки. Мы не такие, как все: там, на Западе, ЛГБТ и бездушная западная цивилизация, а здесь — высокая духовность и традиционные ценности. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета» „

В сущности, то, что произошло, — это пиковая точка развала советской империи.
Распад не закончился в декабре 1991 года, а только начался. Пройдя через несколько стадий, драма бывшей империи разыгралась в самом её сердце — в Украине. Неслучайно, когда распад только начинался, многие говорили о том, что без Украины империя — не империя, СССР — не СССР.
Величайшая геополитическая катастрофа произошла не 25 декабря 1991 года, когда флаг Советского Союза был снят с флагштока в Кремле, а 24 февраля 2022-го. Имперская идеология, сначала дремавшая и казавшаяся безнадёжно отсталой, была разбужена, поднята с колен в марте 2014-го с присоединением Крыма и развернулась в полный исполинский рост ещё восемь лет спустя.
Её практическое применение привело к жестокой бойне, гибели людей, разрушению инфраструктуры, в том числе имперской, в городах с большой советской биографией, и невиданной в истории волне беженцев и вынужденных переселенцев. Империя пожрала самоё себя. Мы присутствуем при кульминации катастрофы распада империи. Агонизируя, она пытается нанести последний страшный удар миру.
* Старейшая правозащитная организация «Международный Мемориал» ликвидирована в России по решению суда. Ранее «Мемориал» был включен в реестр «иноагентов». ]]> Fri, 22 Jul 2022 07:08:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/22/o-vremena-o-pravo https://novaya.no/articles/2022/07/22/o-vremena-o-pravo Комментарий · Общество Леонид Никитинский Петр Саруханов / «Новая газета»
Выдающийся историк Рейнхарт Козеллек в 1941 году в 17 лет вступил в вермахт, был ранен, 9 мая 1945 года попал в плен и больше года провел в лагере под Карагандой, а потом всю жизнь собирал для каталога изображения воинских мемориалов. Тысячи таких фотографий позволили ему сформулировать вывод, что большинство монументов мало что значат для следующих поколений, и в конечном итоге они разрушаются или их сносят (если не культивируют искусственно). Беда в том, что сообщение, которое они несут, — не смерть, а «смерть ради». Выдерживают испытание временем лишь интимные памятники, которые представляют смерть без всякой политической идентификации. («Только с горем я чувствую солидарность», — написал о том же Иосиф Бродский.) Рейнхарт Козеллек
Важная мысль Козеллека, без ссылки на которого не обходится ни одна серьезная работа по истории Европы ХХ века, состоит в том, что „

история — это пространство между полем опыта и горизонтом ожиданий.
Следовательно, прежде чем понять страну и время, которые описывает тот или иной исторический источник, необходимо понять тот опыт и тот горизонт, то есть страну и время, откуда был записан нарратив и на которые он, в свою очередь, повлиял.
Например — иллюстрирует Козеллек — текст «Майн кампф» (судом признан экстремистским материалом и запрещен в РФ — ред.) после Освенцима не может быть прочитан так же, как до этого опыта. Оптика истории, таким образом, в отличие от однозначности текстов (например, законов), всегда как минимум удваивается.
Как журналист, изучавший право и 40 лет писавший в основном судебные очерки и колонки, я сегодня уже ничего не могу сообщить с этих позиций, кроме того, что „

в стране, где я хотел бы быть похороненным, никакого права больше нет. Но раз я «обозреватель», мое дело что-то объяснять, и я поделюсь своими мыслями как историк.
Ведь журналист — тот же историк, но находящийся внутри истории, в самом процессе ее развертывания (эту мысль мы вскоре тоже развернем), и фиксирующий ее с предельно близкой дистанции, откуда еще далеко не все понятно, а будущего не видно вовсе. Задержание в Москве. Фото: Арден Аркман / «Новая газета»
О том, что мы (как «РФ») сейчас творим историю, недвусмысленно говорит президент, например, недавно апеллировавший к миссии Петра. Возможно, с позиций православия, принадлежность к которому сегодня такая же обязательная составляющая патриотизма, какой совсем недавно и часто для тех же самых людей была вера в идеалы коммунизма, это гордыня — наверное, единственный из смертных грехов, расплата за который наступает обычно еще при жизни и более или менее безотлагательно.
Однако нам важно, что «историческая миссия» и причастность к ней освобождают от всякой ответственности в сфере права и даже в интимной сфере совести обеспечивают их носителю привилегированное положение и как бы иммунитет.
Что с того, что у Думы все последние законы антиконституционны — депутаты «куют победу, творят историю», до того ли им! Судья Олеся Менделеева, отоварив Алексея Горинова семью годами лишения свободы за сомнение в этичности конкурса детских рисунков ко Дню Победы, не побежит каяться: ведь она работает не в суде, а «в истории», а у той совсем другие масштабы — и что ей какой-то там Горинов, какие-то не наши дети! Да и сами они: „

депутаты, следователи, прокуроры, судьи, генералы, рядовые и омоновцы — только «винтики» в грандиозном механизме истории. А заправляет им сами знаете кто, но и он скорее олицетворяет исторический рок. А сунешь туда пальчик — будет, как сами знаете с кем.
Примеры каждый день множатся, и разбирать их по отдельности нет смысла — особенно «с точки зрения права».
Можно относиться к этому с энтузиазмом — как, вероятно, многие депутаты; можно как к рутине — как, наверное, судьи; можно с ужасом, как солдат под Северодонецком. А кто-то успокаивает себя тем, что «лучше уж на этом месте буду я, чем кто-то еще хуже» — о таких Ханна Арендт вскользь заметила, что «люди, выбирающие наименьшее из зол, очень скоро забывают, что они выбрали зло». Можно, в конце концов, оставаться зрителем в истории, ужасаясь про себя, но помалкивая, потому что «от нас ничего не зависит». Для них Михаил Бахтин написал: «У нас нет алиби в бытии».
Выход — и не самый рискованный — я вижу в том, что можно стать репортером (от слова «рапорт», сообщение). Сегодня это не только профессиональный журналист, но и всякий, кто сообщает нечто об общественно значимых, то есть исторических, и как-то доказуемых фактах, в том числе в социальных сетях. Пропрезидентский митинг-концерт в Лужниках. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
*
Французский историк Франсуа Артог, опираясь в том числе на Козеллека, говорит о разных «режимах историчности» — о том, что История видится в разные эпохи и из разных стран по-разному в зависимости от того, отдается ли приоритет культу прошлого, надежде на будущее или эксплуатации настоящего. Вплоть до эпохи Просвещения господствовало представление об оставшемся в прошлом золотом веке, в XVII‒XVIII веках появилась идея будущего как «прогресса», под ее знаком прошел весь XIX век, однако в ХХ это привело к известным катастрофам, и ближе к его концу возобладал «презентизм». Прошлое стало так огромно, что знать его никому не под силу, да и спрессовалось оно так, что в нем различимы уже не реальные эпизоды, а лишь упрощенный их пересказ. Надежды на будущее не оправдались, их сменили, наоборот, страх и тревоги. Остается жить днем сегодняшним, извлекая из него все, что удастся.
В режиме презентизма слинявшая история подменяется коллективной памятью. Историю, как и личную биографию, сложно фальсифицировать: она строится на более или менее истинных фактах и источниках. Что же касается памяти, которая субъективна и эмоциональна, то в ней «правда» ощущается как аффекты: сопричастности, «гордости за» или, наоборот, обиды и особо отмеченного Ницше «ресентимента» — чувства бессильной зависти и враждебности к тому, кого субъект считает причиной своих неудач («врагом»). Осознанно или интуитивно играя на чувствах «масс», политическая власть с помощью пропаганды формирует идеологию, эксплуатируя образ прошлых побед и расчесывая нанесенную «коварными врагами» историческую травму, каковой в нашем сегодняшнем пропагандистском дискурсе считается, например, «развал СССР». Фото: EastNews
Можно спорить, была ли это в самом деле трагедия или только драма, особенно по сравнению с тем, что мы переживаем сегодня, однако, следуя Козеллеку, трезвый анализ в этом месте должен был бы удвоить нарратив «развала», сделав поправку на то, кем, для чего и из какой (сегодняшней) точки истории он разворачивается. „

Но пропаганда целит не в рацио, а в область аффектов. Не отрефлексированный ресентимент обретает тут форму «долга», а тот, кто его не испытывает, даже не в состоянии понять мотивы, движущие его соседями, бывшими одноклассниками, а то и друзьями или супругом.
Важным и новым понятием для историков конца ХХ — начала ХХI века становится «коммеморация» (от common memory), то есть механизмы формирования коллективной памяти и политической идентичности. Грош цена тому государству, которое пройдет мимо такого инструмента укрепления собственной легитимности, однако степень навязывания только одной идентичности и признания лишь одной из версий истории бывает весьма различна. Это возвращает нас к «праву», которое здесь становится не защитой человека от произвола, не регулятором сложных отношений между разными людьми, а инструментом принуждения всех к единой «исторической миссии». „

Формируемый нарратив «общей памяти» создает иллюзию коллективного субъекта — нации или «народа». Появление этого призрака возвещает наступление тоталитаризма.
Если коллективная память — признаваемая социологами реальность, хотя и относящаяся скорее к области бессознательного, то «коллективная воля» осуществляться не может. Можно говорить о механизмах выяснения воли большинства, какими являются в первую очередь свободные выборы, но каждый из проголосовавших остается при своей воле. Фикция же «коллективного субъекта», как это сформулировал еще Гоббс, может найти воплощение только в «суверене», не ограниченном никакими законами, и всегда чревата выводом о том, что кто-то в этом коллективе лишний, слушать его незачем, а коли будет пищать, можно «по праву» отправить его в тюрьму или, в пределе, уничтожить.
*
События, начало которым было положено 24 февраля, резко изменили режим историчности, существовавший до этого как в России и Украине, так и в Европе и мире. Презентизм вновь уступил место вниманию к будущему, но акцент футуризма сместился: в мире — с идеи прогресса, ставшей еще более сомнительной, на сохранение человеческой цивилизации, какая уж есть, а в России — в сторону еще большей изоляции на ее «особом пути». Само решение о начале «специальной военной операции» было принято как альтернатива тому будущему, которое России якобы навязывали Европа и примкнувшая к ней Украина, но в котором она уже не могла претендовать на привычное место «великой державы».
Время снова пошло, хотя и везде по-разному. Мы можем представить себе панель циферблатов, украшающую лобби крупной гостиницы, только тут на разных часах стрелки закрутятся в разных направлениях. О часовых поясах в принципе можно договариваться дипломатическим путем, но за 22 года несменяемости власти в России ее «стабильность» — как форма «презентизма» — приобрела черты болота, вырваться из которого можно лишь ценой сверхусилия. Военная операция была предложена «народу» как экзистенциальный рывок к будущему, смоделированному как «золотой век СССР». „

А в результате в Европе и Украине центробежные тенденции сменились (пока) центростремительными, а в РФ, где осевая «вертикаль» решила сыграть ва-банк и поставила на кон всю свою экономику, как бы не вышло наоборот. Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
Ставкой, во всяком случае для Путина, здесь является, конечно, не приращение приведенных в состояние долгой экономической негодности территорий, а то, как его собственное имя будет вписано в российскую и мировую историю. „

Борьба, на алтарь которой брошены тысячи жизней военных и штатских, ведется за будущее одного лица и даже за пределами его земной жизни, хотя и «сопричастные» будут не прочь примазаться.
Операция проводится на двух фронтах: внешнем и внутреннем. Вовне, куда не достает международно-правовой суверенитет, используются ракеты и пушки, внутри — но в том же качестве оружия — «юридические практики» (язык не поворачивается назвать их правом).
Ретроспективно мы видим, что плацдарм для спецоперации был создан в том числе поправками к Конституции позапрошлого года, главная из которых — об «обнулении» — как бы увековечила президента Путина, изменив здесь, по Козеллеку, все поле опыта и весь горизонт ожиданий. Но большая часть поправок касалась совсем не государственного устройства, а вопросов коммеморации: все эти «предки, завещавшие нам идеалы и веру в Бога», задали стране иные координаты пространства и времени (дальше от Европы, ближе к средневековью). Даром что официальная версия российской истории остается туманной и все время меняется, именно ее продвижению, начиная с детского сада, посвящена едва ли не большая часть последних «юридических практик»: законов, указов, назначений, а также значительная часть административных и уголовных дел. Фото: Виктория Одиссонова / «Новая газета»
Большая часть таких дел, возбужденных по статье 207.3 УК о так называемых фейках, начиная с марта 2022 года, когда она появилась в УК РФ, направлена против журналистов, блогеров и просто тех, кто не молчит: обвиняемые выступают в них на самом деле в роли историков, фиксирующих события на обоих фронтах. Журналисту дано (как и историку, как и судье, разбирающему конкретное дело) приостанавливать поток времени, выхватывая из него определенный значимый факт: теперь он не будет стерт временем, как большая часть следов, а будет где-то сохраняться в режиме собственной темпоральности (на это обратил внимание философ Поль Рикёр в работе «Время и рассказ»). „

Эти исторические свидетельства и являются предметом заботы «правоохранительных органов», чья задача — пресечь альтернативную версию истории прямо на корню.
Хакасский журналист и мой друг Михаил Афанасьев, рассказавший историю о якобы отказе нескольких росгвардейцев от отправки их в Украину, дожидается приговора за это в СИЗО Абакана. А телеведущий Владимир Соловьев только что получил орден «за большие заслуги в формировании позитивного образа России». Тот и другой — «историки», но один продвигает версию истории, которая ко двору, а другой фиксирует факты, которые ей противоречат. Журналист, пусть даже он, как всякий живой человек, субъективен, пытается узнать и рассказать, что только что случилось на самом деле, а пропагандист, чья версия истории всегда задана наперед, подбирает факты под нее, а если их не хватает, то именно он с необходимостью производит «фейк». Журналист Михаил Афанасьев в суде. Фото: «Сетевые свободы» „

Сегодня в России побеждает скорее пропаганда, на стороне которой «право» — почти тотальная цензура и УК. Но такое «право» ограничено в пространстве лишь территорией РФ, а во времени оно потеряет силу по причине самого его течения.
Технический прогресс изменил режим историчности, в котором ведутся боевые и не только действия: тысячи репортеров — нонкомбатантов фиксируют все на фото-, видео- и аудионосители и тут же выкладывают в «облака», то есть пока что почти в вечность. Эти свидетельства могут быть привязаны к местности, датам и в конечном итоге к конкретным персонам и перекрестно проверены. Будучи таким образом доказаны, они превращаются в материал истории — и в материалы будущих судебных дел. Формула «победителей не судят» в таком режиме историчности уже не работает, не говоря уж о том, что надо еще «победить». Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
*
В книге «Между прошлым и будущим» Арендт вводит концепт «щели» между ними, странного промежутка, «где мы осознаем перерыв во времени, определенный тем, чего уже нет, и тем, чего еще нет». Сегодня мы оказались ровно в такой промежности. Это, по крайней мере, открывает какие-то возможности, отсутствовавшие в канувшей, будто ее и не было, «стабильности», где время было туннельным, — но и лишает нас «алиби». Конечно, надо фиксировать исторические события и как-то говорить о них, избегая неоправданных рисков, но что-то надо делать и впрок, чтобы на выходе из кризиса страна не соскользнула в прежнюю колею.
Арсений Рогинский, один из создателей «Мемориала» (был включен властями РФ в реестр «иноагентов» — ред.), в интервью, которое он дал незадолго до смерти в декабре 2017 года, на вопрос: «Что же делать?» — ответил: «Надо занимать позицию». Его собственная позиция, закаленная четырьмя годами мордовских лагерей, неизменно основывалась на правах человека. Сегодня эта концепция направлена не столько на настоящее, где государство ее просто игнорирует, сколько на будущее, как ни наивно это прозвучит на фоне законодательного безумия и репрессий, приобретающих все более массовый характер.
Концепция прав человека становится важнейшим маркером в истории. Если в ней есть прогресс, то он прослеживается именно как пунктир, пусть и непостоянный и поначалу неустойчивый, эмансипации личности в потоке исторических цивилизаций. Не случайно и сегодня вопрос о правах человека оказывается в центре борьбы за историю России и, по сути, одним из пунктов casus belli для «денацификации». Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Атаки на якобы чуждую российскому особому пути идею прав человека ведутся из Кремля, с трибуны Государственной думы, из зала Конституционного суда, с амвона РПЦ, но аргументация везде одна и та же. Эта концепция рассматривается как исключительно западная, для чего ее генеалогию прослеживают с Великой хартии вольностей (Англия, 1215 год) через Конституцию США (1787) и Декларацию прав человека и гражданина (Франция, 1789), пока в современном мире она не приобретает вид светского гуманизма. Однако, утверждают ее противники, для России, страны сущностно религиозной и традиционно общинной, концепция личных прав, основанная на протестантской модели индивидуализма, в принципе неприемлема — она используется как «оружие» для подрыва основ русского мироустройства, где у человека должны быть совсем иные права — в том числе на защиту государством его традиционных ценностей. „

По сути, концепции прав человека не противопоставляется ничего, кроме «традиции»,
а далее дискуссия ведется вокруг конкретных прав, их набора и объемов. Но, во-первых, в этой формуле центральное место занимает «Человек», а набор прав и вопрос о том, кому и в каких объемах их предоставлять, по ходу истории постоянно пересматриваются — и, как легко заметить, в сторону расширения того и другого.
Во-вторых, всегда ли традиция — благо, и как может развиваться история, если это так? Традиция относиться к Человеку как к скотине — не только российская и очень древняя. И борьба за него, за Человека, за достоинство его личности, началась по крайней мере с восстаний рабов в Древнем Риме, если не с исхода евреев из Египта. Как ни «чужда» эта идея исторической России, но и здесь была дискуссия между Иваном IV и князем Курбским, были Пугачев и Разин, а в 1861 году царь крепостное право все-таки отменил.
Огромный, если не решающий, вклад в борьбу за Человека внесла проповедь Христа, всегда обращенная к конкретной и свободной, то есть стоящей перед выбором личности, часто прямо направленная против традиций — как в эпизоде с грешницей, не говоря уже о трактовке субботы. Человек для Христа — не принадлежность к какой-то «общности», как та самарянка, у которой Он просит воды, как и Он сам. Может быть, это не совсем та самая религия, к которой апеллируют поборники русского мира, но Евангелия по крайней мере повествуют нам о личностях, а не об «общинах». Фото: Анастасия Цицинова / «Новая газета»
Идея прав человека пробивается сквозь толщу человеческой истории долго, с трудом, с отступлениями и зигзагами. Но пробивается, и в этом смысле прогресс существует: его подтверждает хотя бы динамика видов казней. Но только в 1948 году, в результате самой кровавой (на момент написания этих строк) войны, Европейская декларация закрепляет формулу, к которой присоединяется большинство стран Европы, включая Россию вплоть до ее выхода из СЕ в 2022 году: права человека выше суверенитета государств.
Отдельная личность ценнее «общности», то есть «коллективного субъекта», который всегда лишь фикция. Такова логика исторического прогресса. Потому что обратная логика о приоритете «общности» ведет к тоталитаризму, о чем было сказано выше. «Народ» — это Голем, чудовище и жертва в одном флаконе. Остановить его под силу только Человеку. ]]> Thu, 21 Jul 2022 08:27:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/21/vspominaia-o-kore-duba https://novaya.no/articles/2022/07/21/vspominaia-o-kore-duba Сюжеты · Общество Анастасия Егорова, Анастасия Мереняшева Фото: Светлана Виданова / «Новая газета»
После начала «СВО» в российских аптеках и медучреждениях образовался дефицит более 70 лекарственных препаратов и медицинских изделий. В том числе — жизненно важных для людей с орфанными, онкологическими и хроническими заболеваниями.
Не хватало лекарств для пациентов с болевым синдромом, паллиативных пациентов. Был недостаток противосудорожных препаратов, расходных материалов для обслуживания гастростом, кислородных концентраторов, венозных портов.
В конце марта американская компания Eli Lilly издала первый «медицинский запрет» для россиян, заявив, что прекращает поставки в РФ препарата «Сиалис», не входящего, впрочем, в список жизненно важных, предназначенного для лечения эректильной дисфункции. Куда более серьёзные проблемы обещали заявления Pfizer, Novartis и Bayer о прекращении инвестиций в РФ: эти компании производят жизненно необходимые препараты, в том числе — для лечения онкологии, болезней эндокринной системы и желудочно-кишечного тракта. Правда, вскоре выяснилось: фармацевтические гиганты продолжат поставлять лекарства в Россию из гуманитарных соображений.
Фармэксперты весной утверждали: «Существенный рост цен и дефицит препаратов россиянам обеспечены». И не ошиблись. Хотя стране удалось избежать полного исчезновения импортных лекарств, но хватает их теперь далеко не всем.
Анастасия Егорова и Анастасия Мереняшева поговорили с людьми, которых проблема нехватки медицинских препаратов коснулась лично. Фото: Виктория Цвиринева, специально для «Новой газеты» Москва
Дарья Ващенко:
— У моей бабушки — ревматоидный артрит. Я, конечно, не знаю всех препаратов, которые назначают при этом заболевании, но бабушка пьёт «Метотрексат-Эбеве» в таблетках (производитель — немецкая компания «Эбеве Фарма». — Ред.). Сейчас они пропали с полок аптек. Не принимать это лекарство бабушка не может, иначе болезнь будет прогрессировать. А российский аналог плохо влияет на печень, и врач не советует его пить.
Поэтому сегодня мы вынуждены приобретать лекарство у перекупщиков.
[До известных событий] оно стоило максимум 1000 рублей за пачку, а на сайте, где я решила его купить, нужная дозировка, 5 миллиграммов, оказалась намного дороже — 6800 рублей. При этом после оформления заказа мне позвонили и сказали, что этой дозировки уже нет, и предложили купить за 6400, но в дозировке 2,5 мг.
Тех таблеток, что я купила, должно хватить на ближайшие 6–7 месяцев. А что делать дальше, не знаем. Московская область
Наталья Антонова:
— Моя ситуация не очень драматичная. Работа у меня умственная, а из-за того, что есть проблемы в шейном отделе позвоночника и с вегетативной нервной системой, у меня страдают когнитивные функции, потому что мозг не получает достаточно питания. Мне два раза в год назначают курс «Нейробиона». Это, казалось бы, просто витамины группы B, но они колоссально изменяют моё состояние. Я лучше себя чувствую, быстрее соображаю, у меня улучшается память и так далее. Ещё мне назначают «Фенибут», потому что у меня лабильная нервная система, и все это вкупе создаёт сложности в работе и жизни.
«Фенибут» очень сильно подорожал и продаётся в каких-то других упаковках, поэтому я даже не уверена, те ли это таблетки. Есть, конечно, белорусский аналог, но я его не решаюсь покупать. «Нейробиона» нет совсем, есть российские аналоги. Сейчас я их проколола, и эффекта нет совершенно. Казалось бы, тот же самый состав, но никаких улучшений в самочувствии нет.
В целом, без этих препаратов жить можно, но я из-за этого не смогу нормально выполнять свою работу, а у меня своя образовательная компания, поэтому для меня было важно принимать эти лекарства. Видимо, нужно будет закупаться, когда буду выезжать в другие страны. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета» Москва
Валентина Юрьева,83 года:
— Мне в 2004 году сделали операцию по удалению части щитовидной железы, был рак. Он ушёл, но без щитовидки в организме не хватает гормонов, их нечему вырабатывать. Таких, как я, на всю жизнь сажают на гормоны в таблетках.
Я пила «L-тироксин» в больших дозировках. Это недорогое и довольно простое лекарство, но от него зависит жизнь тысяч людей. Необязательно после онкологии, многие болезни щитовидки приводят к дефициту гормонов, это очень распространённая проблема.
Так вот: в начале марта этот препарат пропал из аптек. Люди как с ума посходили, как только был завоз, всё выметали сразу же, очереди были. Моя приятельница с такой же проблемой в Питере объездила 17 аптек и смогла достать только несколько пачек с низкой дозировкой. А мы не можем делать перерывы в приёме, даже один день пропуска сказывается очень сильно — сразу вялость, сонливость, головные боли, проблемы с памятью, спутанное сознание.
Моим спасением стала дочь, которая сумела привезти лекарства из Турции. Запаса хватит на полгода. В московских аптеках препарат, правда, тоже появился, но сильно вырос в цене (сейчас большая дозировка «L-тироксина», 125 мкг, стоит 185 рублей. — Ред.). Калининград
Никита Морозов:
— При посещении проктолога в феврале прошлого года мне поставили диагноз «перианальной дерматит». Это воспаление геморроидальных узлов. Мне тогда выписали свечи «Релиф Ультра». Они очень хорошо действуют — убирают само воспаление и всё залечивают. Их можно было купить в любой аптеке за 600–700 рублей.
В этом году у меня снова произошло обострение, и я пошёл искать эти же свечи в аптеках, но их там уже не было. В одной из аптек мне предложили в качестве аналога «Олестизин». Он стоит где-то в районе 100 рублей за пачку. Но от него нет практически никакого эффекта, потому что это просто обезболивающее. То есть он не является вообще никакой альтернативой тем свечам, потому что не убирает воспаление.
В ещё одной аптеке я нашёл свечи этой же фирмы, но уже другой подтип. Вместо «Релиф Ультра» мне пришлось покупать «Релиф Адванс», который по своему эффекту гораздо слабее. Ещё взлетели цены: «Релиф Адванс» я купил уже за 900 рублей.
В аптеке мне сказали, что завоза «Релиф Ультра» вообще больше не будет. Я посмотрел, в Калининграде даже в интернет-магазинах не осталось этих свечей. Насчёт аналогов мне в аптеках рассказали, что не существует других препаратов, которые близки по эффекту к «Релифу», есть только обезболивающие.
Грозит это тем, что теперь проблему можно будет решить только хирургическим путём. Единственный выход для меня — пытаться искать остатки этих свечей в России и покупать их с огромной наценкой. Но я думаю, что они скоро вовсе закончатся. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета» Калужская область, Обнинск
Юлия Токса:
В аптеках весной не было «Пульмикорта» — это препарат для ингаляций, снижающий воспаление в лёгких и количество спазмов. Нам не смогли его выдать в поликлинике по назначению; сказали, что его нет на складе. Я попыталась купить в аптеке за свои деньги, обошла весь город — и нигде его не было. Все провизоры говорили одно: «Санкции, попробуйте аналоги». Но для детей до четырёх лет у «Пульмикорта» нет аналогов. Его невозможно заменить.
У моего старшего — астма. В аптеках весной не было «Беродуала» и «Вентолина», это бронхорасширяющие, которыми пользуются все астматики каждый день, без них — задыхаются.
Пропал «Урсофальк» в суспензии, это препарат для поддержки печени, его назначают всем пациентам, кто принимает большие дозировки антибиотиков. Про него в поликлинике тоже сказали — нет на складе. По весне я смогла у других родителей обменять небольшой запас, а сейчас нам удалось получить часть положенных препаратов; правда, некоторые из них заменили на аналоги. Так, вместо «Урсофалька» в суспензии выдали российский «Урсосан», да ещё и в капсулах. Как я должна их давать годовалому ребёнку, не объяснили. «Пульмикорт», к счастью, дали, но только на полтора месяца, и, судя по всему, достали из каких-то запасов, срок истекает в августе этого года, то есть как раз, когда мы его додышим.
Непонятно, как будет дальше. С маленьким ребёнком это очень страшно. Мы сейчас пытаемся получить московскую прописку: в столице, говорят, меньше перебои с обеспечением и проще всё купить в аптеках. Алтайский край
Елена Горина,24 года:
Проблемы с антибиотиками длятся уже довольно долго, но в марте исчезло всё. Раньше то, что не закупала поликлиника, можно было купить за свои деньги в аптеках. Друзья привозили мне «Меронем» и «Колистин» из Новосибирска и Барнаула.
Но весной в поликлинике не дали даже то, что давали ещё в последнем квартале прошлого года. Врач сказал, что закупки оформили, всё сделали по правилам, но на тендер никто не заявился. Наверное, из-за роста цен на лекарства никто из компаний не захотел работать в убыток, ведь выплаты за лекарства не индексируют до сих пор, а цены на некоторые препараты взлетели больше чем в два раза.
К лету мне удалось получить в поликлинике лишь часть положенных лекарств. Более дешёвый индийский аналог «Колистина» бесплатно отдала и переслала из Костромской области другая пациентка. Но он не так эффективен, как оригинал. На «Колистине» от [израильской фирмы] «Тева» температура пропадает уже на третий день, сатурация возвращается в норму где-то через неделю. На индийском аналоге температура ушла только на десятый день, сатурация всё ещё низкая, хотя я его ингалирую уже две недели. То есть ухудшение препарат остановил, но прекратить обострение пока не получается. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета» Краснодарский край
Игорь Пияк:
У моей австралийской овчарки Эдгара — эпилепсия. Ему всего четыре года, приступы начались в 10 месяцев. Считается, что эпилепсия у собак — наследственное заболевание, но механизм наследования пока не изучен. Каких-то специальных ветеринарных препаратов от приступов не придумали. Наш врач выписывает Эдгару человеческий противосудорожный препарат «Зонегран», просто в меньшей дозировке. Когда пёс пьёт его постоянно, то приступы бывают редко, их может спровоцировать смена погоды, жара или нервы. В хорошее время случается лишь несколько приступов в месяц. Они выглядят довольно страшно, и невозможно ничего сделать, чтобы остановить приступ, если он уже начался.
Во время приступа собаке не больно, она без сознания. Мне остаётся только смотреть, чтобы Эдгар был в безопасности, не повредил себе ничего, пока длятся судороги, а потом помочь ему прийти в себя. В марте лекарство пропало из всех аптек. Я ездил в Сочи, в Краснодар — и смог найти только одну пачку.
Самое страшное, что может случиться, — один из приступов не закончится сам, мы не сможем его купировать, Эдгар не придёт в себя, и его придётся усыпить.
Я очень боюсь этого дня. У моей знакомой эпилепсией страдает сын, она согласилась отдать немного лекарства с истекающим сроком годности из своих запасов. Я не представляю, что чувствует она в этой ситуации, как страшно знать, что в один из дней ты не сможешь помочь собственному ребёнку выйти из приступа…
Сейчас я покупаю препарат с рук — из запасов пациентов с эпилепсией, иногда успеваю приобрести единичные упаковки в разных аптеках Краснодарского края. О поступлении лекарства в ту или иную аптеку пациенты сообщают друг другу и организовывают совместные закупки.
От редакции
Под ударом оказалась самая уязвимая группа граждан — люди с хроническими, орфанными и онкологическими заболеваниями. Эти люди борются с болезнью каждый день. „

Санкции не должны касаться тех, кто и так находится в самом трудном положении.
В кратчайшие сроки необходимо отладить новые механизмы логистики и закупок всех необходимых лекарственных препаратов, сохранить контракты с фармацевтическими компаниями вне зависимости от того, в какой стране они находятся, а также принять меры по удержанию цен на жизненно важные препараты, по индексации выплат на дорогостоящие лекарства и создать запас необходимых медицинских изделий и препаратов, выписываемых по ОМС.
На момент публикации текста трудности с поставками препаратов сохраняются во многих регионах, что в первую очередь связано с нарушением логистических цепочек; поставщики лекарственных препаратов вынуждены искать альтернативные способы ввоза через «дружественные» страны и сухопутным путём из-за проблем с авиасообщением. Это провоцирует перебои в доступности лекарств в аптеках и сильный рост цен. Например, 17 июня ФАС согласовал повышение цен на инсулины до 28%. Многие пациенты вынуждены переходить с оригинальных препаратов с доказанной эффективностью на российские или другие аналоги, дженерики, из-за роста цен или недоступности оригиналов. Для людей с хроническими и тяжёлыми заболеваниями это может означать снижение качества жизни и понижение эффективности лечения.
Благотворительный фонд «Круг добра», занимающийся лекарственным обеспечением детей с орфанными заболеваниями, сообщает, что фармкомпании, поставляющие для детей с генетическими заболеваниями одни из самых дорогостоящих лекарств в мире, не имеющие аналогов, на данный момент выполняют обязательства по контрактам, однако сталкиваются с большими трудностями при доставке препаратов в Россию. Это уже существенно удлинило сроки поставок препаратов и получения их пациентами, многие вынуждены были открывать адресные сборы на закупку лекарства в частном порядке или снижать дозировку препарата, принимать его через день, чтобы растянуть остатки.
На момент публикации текста эта проблема решается с помощью перераспределения лекарств между срочными и тяжёлыми пациентами, полного восстановления поставок пока не произошло. ]]> Thu, 21 Jul 2022 07:44:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/21/griaznaia-rabota https://novaya.no/articles/2022/07/21/griaznaia-rabota Сюжеты · Общество Александр Минкин Татьяна и Ольга Романовы — сестры милосердия. Фото из открытых источников
17-летняя Таня ведёт дневник в разгар войны.
Из района боевых действий — нескончаемый поток раненых. Госпитали переполнены.
Ежедневно Таня с сестрой Ольгой ходят в госпиталь, перевязывают раненых, ассистируют хирургам на операциях. Кругом стоны, крики боли, кровь и отвратительная вонь от гниющих ран, разлагающегося человеческого мяса, мочи и кала.
Вернувшись домой, Таня записывает в дневнике: кого перевязала, в каких операциях участвовала. Записи ежедневны. Вот июнь: из дневника
1 июня. Среда.
В лазарете. Перевязала: Свинин, рана пр. голени и стопы. Данок, рана пр. бедра. Ткаченко, рана пальцев. Жигалов, потом Цопанова и Натарова…2 июня. Четверг.
Поехали в лазарет, обошли всех…3 июня. Пятница.
Была операция Натарову. Вырезали ему осколки из спины и руки. Подавала швы. Перевязала: Васильева, рана пр. голени. Зеленцов, рана лев. голени. Сустаков, Артюхов, Коробейников, Петренко. Потом Никифорова, Цопанова…4 июня. Суббота.
Перевязала: Рагулина, Ермаченкова, Белевского, Кислицына, Леденева, Хорисова. Потом: Седова, Куприянова, рана обеих голеней. Береснева, Натарова…5 июня. Воскресенье.
Поехали все в лазарет. Зашла ко всем. Работали. Боря мне помогал, Митя — Ольге…6 июня. Понедельник.
Перевязала 6 нижних чинов, Полякова, Береснева. Много раненых…7 июня. Вторник.
Перевязала: Алексеева, Макарова, Козлова, Нямана, Коньева, Качинского. Потом Натарова, Никифорова, Цопанова. Зашла ко всем…8 июня. Среда.
Была операция Микону, вырезали пулю из пр. бока. Перевязала: Петренко, рана пр. бедра. Казанникова, рана лев. бедра. Анохина, рана пр. стопы. Бычкова, рана пр. локтя. Николаева, рана лев. бедра и пр. колена. Была на офицерских перевязках…9 июня. Четверг.
Была операция Анохину, вырезали пулю из пр. стопы. Перевязала Казанникова, после Цопанова, Никифорова, полковника. Зыкова, командир полка, ранен в лев. стопу. Сидела у Богданова, заходила к другим. Складывала повязки. Седов немного помогал. Потом опять сидела у Богданова. Вернулись в 11 ч. 20 м.10 июня. Пятница.
Операция Казанникову, долго искали и не могли найти пулю, но потом нашли. Перевязала Сыробоярского, командира пулемётного взвода, ранен слева в пах и бедро. Потом Седова, барона Таубе, Куприянова, Полякова. Заходила к другим. Сидела у Богданова и работала. Заходила к другим. Жуков убит…
Записей сотни. День за днём, год за годом. Первая мировая война. Взял наугад 1916 год, а потом вдруг обнаружил, что числа и дни недели совпадают с нашим 2022-м.
Таня и Оля работают сёстрами милосердия. Теперь сказали бы — медицинскими сёстрами, медсёстрами.
…Мы видим свет погасших звёзд, хотя их давно нет, остался лишь след. Некоторые слова — свет мира, которого давно нет. Его след остался на бумаге, это старые слова.
Медсестра — больничная профессия. Старшая медсестра, процедурная сестра, сестра-хозяйка — это больничные должности. Но почему «сестра»?
Есть родная сестра, двоюродная, молочная, сводная, единоутробная (одна мать), единокровная (один отец) — это всё понятно. Но медицинская? Иностранец, пожалуй, решит, что это экстракорпоральная. Почему медицинская сестра есть, а инженерной, химической, штукатурной — нет?
Слово «сестра» оторвалось от старого «сестра милосердия» и приклеилось к больничным: хирургическая, процедурная, палатная, дежурная. Оно утратило главный смысл, утратило мораль, стало техническим. Медицинская сестра, медицинский инструмент.
У одних медсестёр милосердие есть, и много, а у других нету или мало. Если вы не попадали в руки бессердечной медсестры, вам повезло. А если попадали в руки милосердной — вам очень повезло. Знаете ведь: одну не дозовёшься, а другая сама забегает в палату: миленький, не надо ли чего? В её руках игла сама сразу и безболезненно находит вену, а другая все сосуды истычет немилосердно, а попасть не может.
Титул «сестра милосердия» был бы постоянным напоминанием о самом важном человеческом чувстве. „

Человеку надо постоянно напоминать, что он — человек. Тем более что ТВ и окружающая среда круглосуточно внушают ему, что он подонок. Из дневника
11 июня. Суббота.
Перевязала: Цопанова, Никифорова, Зыкова, Натарова, Сыробоярского и вновь прибывших. Андросова 89-го Беломорского полка, ранение в грудь и обе руки. Шуппа 4-й арт. бригады, ранен в пр. бедро. Корнет Касьянов 10-го Гусарского Ингерманландского полка, ранен в лев. плечо. Орловский 16-го Ладожского полка, ранен в оба бедра. Заходила к другим. В 11/2 была панихида по Жукову… Поехали вечером в лазарет. Сидела у Богданова, Седова, других. Вернулись в 12 ч. 30 м. (Они вернулись домой в полпервого ночи. — А. М.)13 июня. Понедельник.
Поехали в лазарет. Операция полковнику Журавскому, разрез большой на лев. стопу и живота до раны. Резецировали ребро. Состояние тяжёлое. Перевязала: Касьянова, барона Таубе, Натарова, Никифорова, Цопанова, Шуппа, Андросова, Мобилова 89-го Беломорского полка, рана пр. бедра, Сыробоярского… Заходила ко всем другим. Оставались до 11 ¼ (вечера. — А. М.). Полковнику не очень хорошо. Трудно дышать.14 июня. Вторник.
Утром поехали в лазарет. Перевязала Полякова, Натарова и ещё не помню кого. Мама — остальных. Потом сидела с лежачими на балконе… Потом была у полковника, которому очень плохо. Совсем умирает. Была у остальных.15 июня. Среда.
Полковник тихо ночью скончался. Перевязала: Натарова, Никифорова, Цопанова, Орловского, Сыробоярского, Шуппа, Любимова, Касьянова. Заходила к другим. Пошли в 12 ч. 30 м. на панихиду по полковнику в часовню. В 8 ½ (вечера) поехали в часовню на панихиду, потом в лазарет. Складывала и резала марлю. Седов, Цопанов и Никифоров помогали мне. Уютно очень сидели до 12 ч. Много говорили. Кадры документальной хроники. Март 1916 года, прифронтовой госпиталь, экипаж госпитального судна получил ранения на Турецком фронте.
Сёстры умные, знают языки, они нормальные, молодые, красивые. Попадаются смешные записи. Из дневника
8 августа. Пятница.
Утром в 11 ч. был маленький парад перед Кремлем Александровскому, Алексеевскому и Тверскому училищам. Страшно аппетитные юнкера.
Работа в лазарете, повторим, грязная. Стоны, кровь, нестерпимая вонь. Девушки ежедневно делают перевязки раненым мужикам: голень, локоть, челюсть, бедро, пах… Из дневника
21 декабря. Понедельник.
Перевязала: Заозерского Лейб-гвардии Литовского полка, рана левой голени, Амелькина 39-го Томского полка, Суганова 25-го Смоленского полка, рана крестцовой области, Селиванова, Козлова 96-го Писарского полка, рана брюшной полости, Климанского 119-го Коломенского полка, рана правого бедра. Потом Сергеева, Тузникову только наружные слои, Ксифилинова, Жихорского. Между была немножко с Володей… После обеда сидела с Мамой, работала. Папа откуда-то телеграфировал. Объезжает корпуса.
Знаете, что такое «крестцовая область»? Это задница. В данном случае — мужская. „

Таня (автор дневника) и её сестра Оля — дочери императора России. Они — сёстры милосердия, часами работают каждый день по локоть в крови.
Это совсем не то, что в сопровождении видеокамер на минуту зайти в чистую палату к аккуратно перевязанным раненым, сказать им три дежурные фразы ради сюжета в теленовостях.
Папа и Мама, постоянно упоминаемые в дневнике, — царь и царица. „

Возможно, читая, вы сейчас подумали о нас, о наших днях. Насколько известно, у многих высоких (очень высоких, самых высоких) начальников есть дочки — губернаторские, депутатские, кремлёвские, миллиардерские.
Учатся ли они за границей, возглавляют ли успешный бизнес в РФ — в любом случае ни одна из них ни разу не сделала того, что ежедневно делали великие княжны.
А ведь так просто: заскочить (по дороге в аэропорт) в любой госпиталь, намотать кусок бинта на чью-то коленку, погладить солдатика по голове, со слезами на глазах улыбнуться в объектив, и — пожалуйста: миллион просмотров за первые 15 минут.
Забыл сказать: этих сестёр милосердия расстреляли вместе с родителями и братом 17 июля 1918 года. Возможно, среди стрелявших (точный список неизвестен до сих пор) был один из тех, кого в лазарете перевязывали царские дочки. Он их узнал? Они его узнали? Сюжет для Голливуда. ]]> Thu, 21 Jul 2022 07:40:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/21/igry-v-biser https://novaya.no/articles/2022/07/21/igry-v-biser Сюжеты · Культура Александр Генис Петр Саруханов / «Новая газета»
Бомбоубежище
Когда началась украинская трагедия, я, как и многие пишущие по-русски друзья и коллеги, ощутил вместе с горем разочарование в том, чем всю жизнь занимался. Оказалось, что написанные нами книги ничего не изменили, никому не помогли и никого не переубедили. В мрачные часы истории по-новому чувствуется потребность в убежище, чтобы перевести дух и уважить Дух, который реет, где, а главное, когда хочет. Вроде бы в такое время можно говорить лишь о боях и жертвах, но это не так.
Чтобы оправдаться, чтобы не считать бессердечным место в башне из слоновой кости или защищать тем более бессовестную позицию «над схваткой», я хочу воспользоваться уроком писателя, который был в схожем положении и вышел из него поучительным образом, оставив нам пример. Во всяком случае, я сразу знал, у кого искать утешения, и с первых дней беды отрывался от фронтовых сводок только для того, чтобы окунуться в книгу, которую знаю почти наизусть, но все равно перечитываю каждый раз, когда, как теперь, от отчаяния не спасает любое другое чтение. Это — «Игра в бисер» Германа Гессе.
Его урок мне кажется столь важным, потому что он сумел отстоять литературу от другой войны — Второй мировой. Он провёл её в Швейцарии, которая отчаянно защищала нейтралитет. Гессе делал для своей первой родины что мог: поддерживал оставшихся в Германии друзей и единомышленников, помогал беженцам и хлопотал за них перед властями, оплакивал погибших и замученных, обличал нацизм в речах и письмах. Но при этом он четко отделял гражданскую позицию от писательской. Первая неразрывно связана с моральным долгом в изу­верскую эпоху. Зато свою вторую ипостась Гессе защищал от войны. Об этом говорит его ответ анониму, который призывал его «писать на актуальные темы», упрекая за желание укрыться от реальности.
На дворе стоял 1939-й. Война уже началась, но Гессе не признавал ее власти над собой. „

«Писатель тем и отличается от нормальных людей, —объяснял он свою непопулярную позицию, —что не позволяет войне собой распоряжаться, ибо война, которую мы оба ненавидим, питается своей вечной тенденцией к тотальности».
Стоя на своем, Гессе спас немецкий язык от позора нацизма, написав шедевр, за который получил Нобелевскую премию в 1946-м. Представим себе разбомбленную до основания Европу того первого послевоенного года. Миллионы отчаявшихся людей, смерть, голод, разруха. И все знают, что в этом виноваты те, на чьем языке написана книга, удостоенная высшей в мире литературной награды.
При этом в «Игре в бисер» нет ни слова о войне, которая гремела за недалекой границей, но понятно, что Гессе помнил о ней, придумывая свою ученую Касталию. Это чистое царство духа, считал он, —необходимое условие человеческого существования. Орден аскетов и эстетов предназначен для избранных, а нужен всем. «Люди знают или смутно чувствуют, — говорится во введении, — если мышление утратит чистоту и бдительность, а почтение к Духу потеряет силу, то вскоре наступит хаос».
Хаос, конечно, наступил все равно, и Гессе даже в Швейцарии видел, куда привела война Европу. Но и тогда он свято верил в спасительную миссию своей Касталии. Вопреки указанному в книге адресу она расположена не снаружи, а внутри каждого, кто о ней мечтает. Герман Гессе. Фото: Википедия
Правила
Впервые я прочёл роман Гессе зимой 1973 года в пожарном депо рижского автобусного завода, лежа на санитарных носилках в пяди от цементного пола нетопленого гаража. На дворе было минус десять, внутри — не больше. Фанерные стены защищали от ветра, но не мороза, поэтому я лежал в завязанной ушанке, бабушкиных варежках и кирзовых сапогах без портянок, которые так и не научился наматывать. Зато здесь было свежо и тихо. Коллеги пили портвейн за стеной, в жарко натопленной каморке с топчанами и домино, но я завидовал не им, а себе, ибо нашел счастье, а это не с каждым бывает, тем более — в 20 лет. С тех пор моей любимой книгой стал роман Гессе. Из него я узнал о прекрасной Касталии, где избранные мудрецы поклонялись знанию и играли с ним в строгом и просторном монастыре. „

Живя в безвыходной стране, я не мог представить идеала прекраснее. Созерцательная жизнь обещала свободу выбора: я мечтал читать только то, что хочется.
В «Игре в бисер» меня интересовала исключительно Игра в бисер, и я постоянно думаю о ее правилах. Прежде всего, как бы мы ни переводили немецкое название, в нём останется «Spiel» — игра, а значит не труд, не долг, не политика, не религия и — всё-таки — не искусство. Вернее, всё, вместе взятое, но лишь в той степени, в какой это было бы верно для Олимпийских игр. Такая параллель сама напрашивается. Ведь если спорт и оказывает пользу, то попутно. Олимпийские игры, скажем, улучшают человеческую породу, но только у олимпийцев, редко создающих династии.
Кастальцы, однако, — атлеты не тела, а духа. Они — рыцари знаний, что ещё не делает их учёными. Игра отличается от науки тем, что, с одной стороны, она не углубляется до атомарного уровня, на котором всё одинаково, а с другой — не обобщается до теории, которая, как это случилось с марксизмом, засасывает в воронку всё живое. „

Игра в бисер ведётся на человеческом уровне генерализации, позволяющем символу остаться вещью, идее сохранить самобытность, цепи — наглядность.
Игра в бисер, пишет Гессе, напоминает «орган, чьи клавиши и педали охватывают весь духовный космос». Играя на нём, кастальцы могли «воспроизвести всё духовное содержание мира». Каждая партия, дает вполне техническое определение автор, была «последовательным соединением, группировкой и противопоставлением концентрированных идей из многих умственных и эстетических сфер».
Суть Игры — в её элементах, в этих самых «концентрированных идеях». Мне они видятся выпаренными иероглифами культуры, понятными «всем людям духа». Игре они служат как ноты — музыкантам, но это письмо намного сложнее и богаче. Знаки Игры — зёрна культуры. Игрецы, как называет их Гессе, выкладывают из них красивые и многозначительные узоры, подчинённые предложенной теме.
Можно, например, представить партию, развивающую сквозь века и культуры мотив юродства — от греческих киников, дзенских учителей и хасидских цадиков к Ивану Грозному, Хлебникову, Жириновскому и девицам из Pussy Riot, изгонявшим Путина из модного храма. Фото: East News
Палимпсест
Игра в бисер ищет конкретного и разного, а не универсального и единого. Игра — не религия, хотя она тоже меняет жизнь. Игра — не философия, хотя она признает все её школы. Что же такое Игра в бисер?
Даже изучив ее правила, трудно понять, как уместить бесконечный хаос культуры в замкнутую и обозримую форму. Понятно, что для этого не годится путь, которым идёт энциклопедия, пытающаяся перечислить мир и никогда не поспевающая за ним. „

Возможно, это интеллектуальный роман, позволяющий запечатлеть дух времени и сыграть его на сцене эпического полотна?
Томас Манн и Роберт Музиль, верные союзники Гессе, стремились замкнуть мир, воссоздав его центральные идеи. Первый раздал их персонажам, как маски в комедии дель арте, второй повесил идеи на стены сюжетов, словно шпалеры в замке. (У Достоевского идеи насилуют героев, у Толстого подаются отдельно, у Чехова их нет вовсе, за что на Западе его любят больше остальных русских.)
Для Игры в бисер такие романы — слишком длинные. Игра ведь оперирует аббревиатурами, а это — задача поэзии. Не всякой, и даже не лучшей, а той, что от беспомощности зовётся философской и пользуется узелковой письменностью перезревшей — александрийской — культуры. Такие стихи — интеллектуальный роман, свернутый в ребус. Такие стихи — гирлянда желудей, каждый из которых — эмбрион с энтелехией, «самовозрастающий логос», как, кривляясь, говорил другой магистр Игры Веничка Ерофеев. Такие стихи — даже не цветы, а пыльца культуры, но собрать ее — участь гения.
Между тем Игра в бисер требует многого, но доступного. К тому же кастальцы, пишет Гессе, исповедуют «полный отказ от создания произведений искусства». Романы и стихи нуждаются в творце, Игра — в исполнителе. „

Гроссмейстеры не выдумывают шахматы, они в них играют. Это значит, что игрецы не создают культуру, а исполняют её.
Каждый день мы отдаем компьютеру все, без чего готовы обойтись: письмо и счет, факты и цифры, прогноз и совет. И с каждым отступлением становится всё важнее найти, определить и защитить то, чего не заменить компьютеру. Его могут научить писать, но не читать, конечно, так, как умеют кастальцы. Их Игра в бисер и есть чтение.
Всякий читатель — палимпсест, сохраняющий следы всего прочитанного. Умелый читатель не хранит, а пользуется. Но только Мастер владеет искусством нанизывания. Его цель — не механический центон, а органическое сращение взятого. Он читает не сюжетами и героями, а эпохами и культурами и видит за автором его школу, врагов и соседей. Нагружая чужой текст своими ассоциациями, он втягивает книгу в новую партию. Включаясь в мир прочитанного, она меняет его смысл и состав. „

Игра в бисер — теннис с библиотекой, которая рикошетом отвечает на вызов читателя. Успех партии зависит от того, как долго мы можем ее длить, не выходя за пределы поля и не снижая силы удара.
Касталия
Но все же почему игра? И почему сегодня? Йохан Хёйзинга. Фото: Википедия
На этот вопрос ответил другой ее гроссмейстер — великий голландский культуролог Йохан Хёйзинга. В написанной накануне все той же Второй мировой войны книге «Homo Ludens» он начинает с того, что утверждает: можно отрицать почти все абстрактные понятия — право, красоту, истину, Бога, но нельзя отрицать игру. А признавая ее, мы признаем и Дух, ибо какова бы ни была сущность игры, «она не есть нечто материальное». Ценность игры в том, продолжает Хёйзинга, что в «исторические периоды тяжёлого духовного давления она создает временное, ограниченное совершенство, и порядок, установленный игрой, имеет непреложный характер». Другими и простыми словами — если в футбол играют руками, то это не футбол.
Разделяя это отношение к Игре, Гессе верил, что больше всего Касталия нужна в безнадёжно чёрные часы истории, когда, казалось бы, не до аристократической и головоломной Игры в бисер. И хлеб от нее не станет дешевле, и пушки не замолчат. Но непрактичная, мало кому нужная и понятная, она спасает мир тем, что оправдывает его — как Бах, стихи или закат.
Игра нужна, чтобы поддержать и воспитать тонкий слой художественной элиты, которая пестует наиболее редкие цветы культуры. Когда падают бомбы, забота об этой интеллектуальной забаве считается бесполезной. Но на самом деле именно Гессе и все на него похожие помогают нам тем, что одичавшему во время войны человечеству есть куда вернуться.
Японцы
Партия, которую я хочу предложить, принадлежит к указанной в источнике медитативно-психологической разновидности Игры и направит нас по адресу, который указал тот же Герман Гессе названием другой своей книги: «Паломничество в страну Востока».
Начать эту Игру следует с одного биографического примечания: мое поколение завидовало по двум направлениям. Одно — обычное —вело по проторенному маршруту к американской прозе, джазу и кино — вплоть до Тарзана, которого Бродский в эссе «Трофейное» приобщил к учителям свободы: «Я утверждаю, что одни только четыре серии «Тарзана» способствовали десталинизации больше, чем все речи Хрущева на XX съезде».
Другой, еще более экзотический путь, вел на Восток и упирался в Японию. Намного позже я узнал об этом и от Виктора Пелевина, который рассказывал, как играл в японцев, отчего и произошла лучшая глава романа «Чапаев и пустота». В ней герой, наконец, с ними встречается. Фото: East News „

«Японцы, — подумал Сердюк, — великий народ! Надо за Японией идти — мы же соседи. Бог велел… вместе эту Америку и дожмем… И атомную бомбу им вспомним, и Беловежскую пущу…».
За длинную ночь простодушный Сердюк случайно и успешно овладел всеми тонкостями японской традиции, включая совершение ритуального самоубийства с учётом новых веяний.
«Если вверх-вниз разрежете, — советует ему дух-искуситель, — христианские аллюзии увидят, а если по диагонали — андреевский флаг. Ещё решат, что вы из-за черноморского флота».
В портрете русского «японца» можно увидеть пародию на всех нас, не исключая Пелевина. Но это не отменяет жгучего интереса, который отчасти бывал взаимным. Однажды японский журнал «Бунгей» попросил наших писателей объяснить устройство непростой русской жизни. Я погрузился в историю, а Пелевин — в фольклор, вспомнив выражение «где раки зимуют». „

«Поскольку, — утверждал писатель, — русские люди зимуют там же, где и раки, то ясно, каково нам живется.
Видимо, мы казались японцами столь же экзотическими, как они нам. За это они любили наших соотечественников: кто Горького и Шолохова, кто Тарковского и Германа, кто Аллу Пугачёву и Чебурашку.
Избирательное сродство приоткрывает дверь в чужую культуру. Никто не хочет подыгрывать клише и служить примером в иностранном учебнике. Приезжая в Японию, я на четвертый раз примирился с дефицитом энтузиазма ко всему, что нравится нам, и перестал приставать к местным.
«У нас своя Япония, —решил я, — и её нам перевела Вера Маркова, её ученики, поклонники и соперники».
Дзуйхицу
Наша Япония начиналась у изголовья, где хранила свои записки придворная дама Сэй-Сёнагон. Я ещё не встречал писателя, не испытавшего бы к ней зависти. Эта книга создана в жанре дзуйхицу, что означает «вслед за кистью», и кончается годной в дело инструкцией: …я получила в дар целую гору превосходной бумаги. и я писала на ней, пока не извела последний листок для собственного удовольствия, все, что безотчётно приходит мне в голову».
Тут все бесценно: и кисть, и бумага. С первой я встретился, изучая суми-э, живопись тушью, у художницы Кохо Ямамото, державшей школу неофитов в Нью-Йорке. Там я убедился, что нет инструмента мудрее и требовательнее. „

Кисть не терпит промедления. Даже мимолётная задержка чревата кляксой. Чтобы тушь не расплывалась, кисть должна постоянно пребывать в движении,
как велосипед, если вы не хотите ударить лицом в грязь. Плавность и быстрота такого письма требует сноровки скорее спортсмена, нежели учёного. В последний момент мысль догоняет кисть «безотчётно», что даётся труднее всего. Но и в этой милой неловкости кроется очарование непосредственности, отпечаток мгновения, живость которого не омертвела за словно незаметно пролетевшее с тех пор тысячелетие.
Сюрреалисты поколениями практиковали автоматическое письмо и прекратили эксперименты, убедившись в их полной бесплодности. Мало отпустить подсознание на волю, надо еще, чтобы ему было что сказать, точнее — выразить тончайшую эманацию духа, втянутого в драгоценную традицию и не утонувшего в ней. И тогда мы с необъяснимым удовольствием читаем, что «госпожа кошка, служившая при дворе, была удостоена шапки чиновников пятого ранга» и понимаем офицера «Левой гвардии», который нашел «Записки у изголовья» прекрасными и «пустил эту книгу по рукам».
Сам я научился у художницы Кохо лишь двум иероглифам — чтоб подписываться. Один читался «Са», другой — «Ша», и вместе означали «гармоничную личность», что звучало лестно и было далеко от правды. На подпись ушло целое лето, но я не считал, что оно пропало зря. Кисть учила жить, не оборачиваясь, не загадывая и не останавливаясь, —пока, как у Сэй-Сёнагон, не кончится бумага.
Она тоже важна, хотя бумагу теперь почти истребили компьютеры. „

Бродский, сочиняя эссе о Цветаевой, подклеивал новые листы к тому, что был заправлен в машинку, боясь остановить поток письма и перебить внутренний голос, который может разговориться как раз тогда, когда автор уже готов поставить точку.
Набоков, напротив, писал на карточках. И его тоже можно понять. Формат, словно просодия, создает ограничения и защищает от аморфности. Как кошка любит коробки, так писатель —границы.
Сад Фото: East News
Для поклонников и паломников Япония не страна, а метод. Дзен-буддийский садик может расположиться не только во дворе киотского монастыря, но и в заводском пригороде, придорожном мотеле, а то и в стоящей у меня на столе игрушечной песочнице, к которой прилагается мелкая галька и крохотные грабли.
Конечно, мы могли бы найти дзуйхицу дома, скажем, у Розанова, но в мое время экспорт был дороже и ближе сердцу. Вот так западные критики пришли в восторг от «Расёмона», решив, что сюжет с разными, но одинаково правдоподобными финалами — специфическая особенность таинственного восточного ума. На самом деле фильм Куросавы для японцев оказался такой же новостью, как и для нас, но было поздно. Начитавшись японцев, мы поверили, что искать нужно не под родным фонарем, а за пределами знакомого — в чужом и древнем.
В том числе у монаха Кэнко-Хоси, который воспользовался опытом давней предшественницы и сочинил в ХIV веке «Записки от скуки». Свой метод он объяснил менее изящно, чем она, зато наглядно: „

«Поскольку не высказывать того, что думаешь, — это всё равно, что ходить со вспученным животом, нужно, повинуясь кисти, предаться этой пустой забаве, затем все порвать и выбросить».
Но не порвал и не выбросил, раз до нас дошли эти слова сквозь многовековую толщу времени. Чем-то они дороги — и ему, и нам, ибо выражают непроизвольную потребность высказаться. Мысль бродит в голове, будто дрожжи в тесте. Ей надо разрастись и вырваться из молчания на волю. Сильнее любви и голода эта странная нужда гонит миллионы к бумаге и миллиарды — к фейсбуку.
О власти этой страсти я знаю по себе, ибо начал писать еще до того, как освоил весь алфавит. С тех пор мне не приходит в голову останавливаться. День-другой еще ничего, но на третий приходит зуд. „

Это чешутся слова. Они толкаются и лезут наружу, мешая друг другу выстроиться в строку.
Волевое усилие сводится к тому, чтобы их сдержать, не изуродовав, не закатать в клумбу, а соединить в безыскусном, но порядке, чтобы умышленное сложилось с естественным без швов и насилия.
Скорее сад, чем книга, такая словесность дышит свободой, избегая сюжета. У японцев она называлась дзуйхицу, у нас — Мандельштамом, и я полжизни назад выписал из него руководство к действию:
Я не боюсь бессвязности и разрывов.Стригу бумагу длинными ножницами.Подклеиваю ленточки бахромой.Рукопись — всегда буря, истрепанная, исклеванная.Она — черновик сонаты.Марать — лучше, чем писать.
Пробел
У Мандельштама это называлось «писать опущенными звеньями». Соблазн пробела доводил меня до потери сознания, без которого, иногда надеялся я, получается только лучше. Заполнить опущенное —как разбавить шампанское лимонадом: пузырьки вместо праздника. Пустота держит фразу на невидимых распорках и требует от читателя труда додумывания, если не угадывания. Осип Мандельштам в лагере незадолго до смерти. Фото: Википедия
Многих такое раздражает. Пробел кажется прогулом, ленью, вызовом, претензией, кокетством, напрасной надеждой на то, что пустота сама вывезет автора из вырытой им же пропасти несказанного. И все это бывает верным, если речь не идет о мастере, который умело балансирует на краю зияния. В равной степени он полагается на своё ремесло, интуицию и заработанный доверием и усердием счастливый случай. Вот когда вычеркнуть значит добавить.
Дыра в прозе пришла из стихов, которые таким образом боролись с повествованием. Старая филология разделяла поэзию на красоту и содержание, считая возможным стихи пересказать. Но со временем это показалось диким, и все сошлись на том, что поэзия — то, что нельзя сказать другими словами.
С романом это не работает. Из него можно многое вычеркнуть. Скажем, мотивировки, как у Кафки. Или почти все остальное, как у Беккета. Но и в этих крайних случаях сохраняется амбиция искусственно созданного мира со своими законами, пейзажем, границами и персонажами, впущенными писателем в его «Швамбранию» — как бы она ни называлась. „

То, что японцы именуют дзуйхицу, а мы — от беспомощности — эссе, включает в себя словесность, располагающуюся между телефонной книгой и вымыслом.
У Мандельштама так написано всё, что не в столбик. Его проза работает без остановок и вне жанров. Она склеивается вынужденно, из журнальной необходимости. Если об этом забыть, то все читается подряд и рассыпается на зерна.
Шкловский сравнивал прозу Мандельштама со специально разбитой и склеенной вазой, но надо признать, что черепки не укладываются в пазл, и это лучшее из всего, что могло с ними произойти. Слова и абзацы торчат и ведут в разные стороны. Они набухают почти случайным смыслом, рождённым от брака фонетики с семантикой.
«Москва — Пекин; здесь торжество материка… Кому не скучно в Срединном царстве, тот — желанный гость в Москве. Кому запах моря, кому запах мира».
Легко поверить, что весь этот геополитический пейзаж произошёл на свет от аллитерационного стиха: «моря — мира». Окружающие строчки суть алиби для внезапного созвучия. Но за ним, как подводная гряда, стоит могучий и старинный культурологический спор «мирской» Москвы и «морского» Петербурга. Не становясь ни на чью сторону, Мандельштам всегда помнит о своем происхождении, хотя почти готов его променять на пахнущую «сундуком да ладаном» континентальную «шубу», как это случилось в одноименном тексте: «Мы все, петербуржцы, народ подвижный и ветреный, европейского кроя, в легоньких зимних … полугрейках, ни то ни сё…»
Кавычки Фото: East News
Я по-прежнему читаю японцев — уже полвека. Листая пожелтевшие книги, вижу, что даже мои карандашные пометки не устарели. Мне нравится одно и то же. «В разговорах с инакомыслящим человеком можно высказываться лишь о пустяках». Или так: «Что ни говори, а пьяница — человек интересный и безгрешный». Или иначе: «Где появляется мудрость, там и ложь, а таланты приумножают суеты». „

Обаяние этих слов тем сильнее, чем больше они отличаются от западных афоризмов. Те, как сказал венский мэтр дзуйхицу Карл Краус, говорят «либо полправды, либо полторы».
Японец и не претендует на правду. Он не учит, а замечает, походя и не настаивая, нечто скорее занятное, чем верное, сперва очевидное, а потом парадоксальное, вроде нужное, но и бесцельное. Каждое предложение — цитата из внутреннего монолога, который всякий произносит, не замечая, пока лёгкий и необязательный жанр не позволит проговорить его вслух. Если пришло в голову, значит, не зря, пусть остаётся на бумаге.
Пожалуй, из наших современников ближе всех к жанру дзуйхицу подошёл матёрый филолог Михаил Гаспаров, которым уместно завершить эту партию Игры в бисер. Зная лучше других, как делаются книги, Гаспаров написал пронзительную автобиографию чужими словами: «Записки и выписки». Только спрятавшись за кавычками, автор смог добраться до искреннего, трогательного и своего. ]]> Wed, 20 Jul 2022 07:08:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/20/krasavchiki-i-aitishniki https://novaya.no/articles/2022/07/20/krasavchiki-i-aitishniki Комментарий · Общество Ян Шенкман Нет ничего удивительного, что армяне в столице Армении говорят по-армянски. Удивительно, что они говорят по-русски. Хотя думают, что говорят по-армянски. Согласно популярной легенде, за последнее время в Армению приехало 150 тысяч русских. Все как один — специалисты по компьютерным технологиям. В связи с чем в армянском языке появилось новое слово, которое в Ереване теперь понимают все, — «айтишник». Недавно моя квартирная хозяйка объясняла что-то соседу по-армянски и, показывая на меня пальцем, сказала: «Айти». Хотя я сто раз говорил ей, что я не айтишник, а журналист. Но, видимо, слово «айти» в современном армянском теперь означает «русский». Армянский словарь пополнился. Ереван. Фото: Александр Патрин / Коммерсантъ
А первое армянское слово, которое я узнал, приехав в Ереван, — «красавчик». Мой первый квартирный хозяин стоял у входа в недостроенную пекарню и выглядел очень по-русски: спортивные штаны, сумочка через плечо (в такую рыночные торговцы складывают наличные) и мощные татуированные предплечья. «Че, — говорил он в телефонную трубку, — га, лав». И ещё много армянских слов. А потом вдруг сказал: «Красавчик!» — и отключился.
Я сначала подумал, что это что-то вроде «пока». Что здесь так принято — на прощание восхвалять красоту собеседника. И на всякий случай спросил: «А как по-армянски «красавчик»?» — «Красавчик», — сказал Артак. Потом таких слов было много. Как молния в июньскую ночь, они озаряли чужой язык. «Шлагбаум», «подвал» и даже почему-то «пальто». А я всё допытывался: неужели в армянском языке нет слова «шлагбаум»?
Есть, объяснили мне. Это такая сложная составная конструкция, описывающая предмет. Что-то вроде «палка, преграждающая дорогу». Но если так сказать, никто не поймёт. Это слово из тех времён, когда шлагбаумов не было.
Похожая ситуация и в других древних языках — например, в иврите. У древних евреев, как легко догадаться, не было автобусов и телевизоров. Этим словам было просто неоткуда взяться. Но жизнь меняется, и в современном иврите преспокойно существуют теперь «отобус» и «телевизия». Которые легко опознаются на европейский слух, в том числе и на русский.
Глобализация началась гораздо раньше, чем об этом объявили в газетах. Ведь и слово «шлагбаум» не русское, оно немецкое. Просто настолько давно вошло в язык, что кажется нам родным. «Иль мне в лоб шлагбаум влепит непроворный инвалид», — писал Пушкин. А где Пушкин, там и русский язык.
Но есть вещи, которые никакой глобализацией не объяснишь. Я много раз слышал, как армяне, долго и подробно объясняя что-то друг другу по-армянски, внезапно говорят в конце: «Всё!» Типа, я закончил, на этом точка. А я знаю, что слово «всё» в армянском языке точно есть, оно есть во всех языках. Но тем не менее от полноты эмоций армяне переходят на русский.
„

Есть что-то апокалиптическое в этом внезапном «всё», я каждый раз вздрагиваю, когда его слышу.
Хочется добавить: всё кончено, нам крышка, больше уже ничего не будет.
Обилие русских слов в армянской речи объяснимо несколькими причинами. Причина первая — телевизор. Русские и прорусские каналы здесь не только не запрещены, но являются одним из главных источников информации. Но дело даже не в политике. Чтобы смотреть русские сериалы, а других по большому счету и нет, надо понимать русский. Армянский русский — это язык сериалов Первого канала, ТНТ, РЕН ТВ. Причина вторая — экономическая зависимость. Примерно половина ассортимента супермаркета «Ереван-сити» совпадает с ассортиментом «Пятёрочки» и «Магнолии». И всюду русские маркировки. Входишь — и испытываешь сомнительную радость узнавания. Ты эмигрировал, и «Сок добрый» эмигрировал вместе с тобой. Это русский язык супермаркета, ты сталкиваешься с ним каждый день. Причина третья — образование. Многие изучали и продолжают изучать русский в школе. Есть русские школы, их не очень много, там он основной. Но даже если школа не русская, русский там скорее всего будет вторым языком. Попробуй его не знать.
Мой сосед — французский армянин. Ни по-русски, ни по-английски не говорит. Только по-французски и по-армянски. Уехал из Еревана лет сорок назад и теперь время от времени наезжает. Мы знакомимся, он морщит лоб, пытается что-то вспомнить, и вдруг из него рандомно вылетает фраза, сорок лет назад выученная в ереванской школе: «А что случилось?» „

Что случилось? Вообще-то катастрофа, Вардан. Поэтому я и здесь.
Несмотря на свою моноэтничность, Армения мультикультурна. И этим она напоминает Израиль. Этнос один, а культуры разные. Общего у них — память о Геноциде, любовь к бастурме и нардам и иногда — не всегда — язык.
Праздничное шествие по улицам Еревана по случаю Дня Конституции республики Армения. Фото: Александр Патрин / Коммерсантъ
Здесь можно встретить не только французских армян, но и американских или, скажем, немецких. Особенно летом, летом армяне любят навещать родину.
Есть сирийские армяне, бежавшие от войны. К ним тут относятся с особенной нежностью.
Ливанские армяне, которые говорят на фантастически красивом, очень благородном английском, который сами англичане давно забыли. В ливанских кафе вкусно готовят, и они гораздо дешевле армянских.
На углу дома, где я живу, находится персидское кафе. Его держат иранские армяне, у входа красуется что-то вроде арабской вязи. Целыми днями они курят кальян, режутся в нарды и говорят с Тегераном по телефону. У них тоже недорого.
Но больше всего русских. Это армяне, родившиеся в России или долго там жившие. Мне то и дело рассказывают: «Я жил на Ленинском проспекте», «А я на Васильевском острове». И показывают мятый вид на жительство, а то и русский паспорт.
Русских армян много и в нашей волне эмиграции. Они натурально русские, армянская только фамилия. В Армении никогда не жили, в лучшем случае усвоили от родителей несколько армянских слов и зачатки культуры. Многие из них жалуются, что „

армянский язык очень трудный, тут я с ними согласен. Говорят с ошибками, с трудом, с усилием, если вообще говорят, но к ним относятся с пониманием.
Как когда-то ко мне в Америке. На пограничном контроле в Чикаго офицер спросил меня что-то, а я не понял. И ответил заученной, заранее заготовленной фразой: «Простите, но я плохо говорю по-английски». Он сразу заулыбался, подобрел. И сказал что-то вроде: «Не дрейфь, чувак, всё в порядке. Здесь полстраны плохо говорит по-английски».
Есть и такие, кто уехал на заработки много лет назад, а после 24 февраля вернулся. С некоторой натяжкой их можно назвать трудовыми мигрантами. А поскольку Россия сейчас — не самая привлекательная страна с точки зрения заработка, многие возвращаются. Теперь трудовой мигрант — это я. Меня часто тут спрашивают: «Отдыхать сюда приехал или работать?» И получается, что работать, потому что отдыхом это не назовёшь. Ереван. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ
Те, кто жил и работал в России, говорят по-русски, как я, разве что с акцентом, но в Москве, откуда я родом, акцентом удивить никого невозможно — акцент у всех. Статус русского языка в Армении невероятно высок. Мне говорили, что зажиточные люди, нанимая детям няню, отдадут предпочтение той, которая знает русский. Или просто возьмут русскую на работу. Примерно так же было 150 лет назад в русских дворянских семьях. Брали детям бонну со знанием французского или просто француженку. Возможно, это скоро изменится. Непонятно, какое будущее готовят детям, ориентируя их на русскую культуру, которая быстро становится культурой врага во всём мире. Но по крайней мере пока это так.
В аптеке, где я покупаю лекарства, две аптекарши. Одна пытается говорить со мной по-русски, но быстро сдаётся и переходит на английский. А вторая упорная. У неё не получается, она забывает слова, запинается, но всё-таки продолжает говорить со мной на моём языке. И просит прощения: „

«Извините меня, мне немножко трудно по-русски». Когда я впервые это услышал, у меня слёзы на глаза навернулись. Господи, но ведь она не обязана!
Она у себя дома, а я здесь чужой, и плевать сто раз на меня. Кто ей сказал так вести себя с клиентами? Путин? Пашинян? Начальник аптеки? Что-то я сомневаюсь. Просто добрый хороший человек, хочет, чтобы мне было комфортно. И ещё извиняется. А в конце говорит: «Пожалуйста, выздоравливайте, пусть у вас всё пройдёт».
Мне 50 лет. Я оглядываюсь назад в прошлое и думаю: «А почему так сразу было нельзя, с самого начала?» Если бы со мной так обращались с детства, я бы, наверное, был другим человеком. И точно бы меньше болел. ]]> Wed, 20 Jul 2022 07:05:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/20/spetsoperatsiia-spishet https://novaya.no/articles/2022/07/20/spetsoperatsiia-spishet Расследования · Политика Ирек Муртазин Бизнесмен Сергей Гляделкин вложил миллионы долларов в курорт Хорватии примерно в то же время, когда в России недосчитались миллиардов рублей на восстановление Донбасса. Совпадение? Фото: dubrovniktimes.com
Пока экономисты осмысляют, в какую сумму обойдётся России восстановление разрушенных территорий «ЛНР» и «ДНР», мало кто задумывается о том, сколько же денег уже было освоено на этом направлении. «Донецкая народная республика» самопровозгласилась 7 апреля 2014 года, и все эти годы Россия поддерживала её не только морально. Уже в 2014 году на восстановление инфраструктуры республики Россия выделила первые миллиарды, в 2015 и 2016 годах были другие многомиллиардные транши. Именно такие цифры приведены в документе, присутствующем в 272-м томе материалов уголовного дела в отношении подполковника ФСБ Кирилла Черкалина. Этот документ добыли оперативники управления собственной безопасности ФСБ, которые осуществляли наружное наблюдение за другим фигурантом уголовного дела — отставным полковником, бывшим.
Фролова уволили из ФСБ ещё в 2013 году. После увольнения он устроился на работу в службу безопасности крупной коммерческой организации. „

И именно у Фролова и обнаружилась справка, из которой следует, что 18 миллиардов рублей, выделенных по госконтрактам Минстроем России на восстановление Донбасса, до адресата, по всей видимости, не дошли. А были выведены
на счета фирм, не участвовавших в восстановлении объектов инфраструктуры «ДНР». Следователь, получивший документ, просто вложил его в материалы уголовного дела — и не стал углубляться в детали преступления, описанного в справке, поскольку формального отношения к деяниям Черкалина и Фролова оно не имело.
Однако эта справка заинтересовала меня.
Мошенники из ФСБ
Подполковник ФСБ Кирилл Черкалин стал знаменитым весной 2019 года, когда его арестовали, а в связанных с ним квартирах было обнаружено 911 килограммов денег — 12 миллиардов в рублёвом эквиваленте.
22 апреля 2021 года Московский гарнизонный суд приговорил Черкалина к семи годам колонии — за получение взяток и мошенничество. „

В приговоре, вынесенном в особом порядке, то есть без исследования доказательств, не было ни слова о происхождении миллиардов Черкалина.
Черкалина этапировали в ИК‑9 города Дзержинска Нижегородской области. Сейчас он проходит свидетелем в уголовном деле в отношении своего бывшего руководителя, уже упомянутого отставного полковника ФСБ Дмитрия Фролова, которому инкриминируется два преступления — получение особо крупных взяток (ч. 6 ст. 290 УК РФ) и такое же крупное мошенничество (ч. 4 ст. 159 УК РФ), совершенное ещё в 2011 году. Кирилл Черкалин (крайний слева), Дмитрий Фролов и Андрей Васильев (справа).
По версии следствия, полковник Фролов вместе с Черкалиным и майором Андреем Васильевым «угрозой уголовного преследования» убедили бизнесмена Сергея Гляделкина и его двоюродного брата Игоря Ткача (в то время — крупного чиновника мэрии Москвы), чтобы те передали своим партнёрам-бизнесменам, якобы связанным с чекистами, доли в ООО «Юрпромконсалтинг». При этом потерпевшие юридически даже не владели этими долями — доли были оформлены на номинального учредителя. „

Обвинение отставного полковника ФСБ Фролова в мошенничестве откровенно буксует. И это несмотря на то, что «подельник» Фролова Черкалин давно признал вину,
а отставной майор Андрей Васильев пусть даже вины и не признавал, но, проведя 13 месяцев в тюремной камере, тоже согласился с предъявленными обвинениями, подписал сделку со следствием и дожидался суда уже в своём уютном доме на Николиной Горе. В итоге в отношении него уголовное дело прекратили в суде по истечении срока давности.
Зыбкость обвинения, предъявленного Фролову, по всей видимости, и заставила следствие «подпереть» уголовное дело в отношении него ещё одним эпизодом — регулярным получением взяток. По версии следствия, с 2007 по 2013 год Фролов ежемесячно получал $100–150 тысяч от руководителей АКБ «Кредитимпэкс Банк».
Однако нам интересны не эти тёмные делишки Фролова, потому что, похоже, не они стали реальной причиной его преследования. А вот что.
В уголовном деле в отношении Дмитрия Фролова то ли по забывчивости следователей, то ли специально сохранился документ, формально не имеющий никакого отношения к рассматриваемому в суде уголовному делу, однако вызывающий серьёзные подозрения, что именно этот документ и привёл отставного полковника ФСБ Фролова на скамью подсудимых. Бывший сотрудник 2-го отдела «банковского» управления «К» ФСБ России Дмитрий Фролов (слева), перед началом заседания Басманного районного суда. 2019 год. Фото: Петр Кассин / «Коммерсантъ»
Миллиарды для Донбасса
Повторюсь, упомянутый документ находится в 272-м томе уголовного дела в отношении подполковника Кирилла Черкалина. Сохранился он и в деле Дмитрия Фролова.
Это справка о результатах оперативно-разыскных мероприятий, вследствие которых в распоряжении оперативников ФСБ — а также, заметим, и у следователей — оказалась справка о судьбе 18 миллиардов рублей, выделенных на восстановление Донбасса. С подробным описанием, какими платёжками и на какие счета эти деньги были переброшены.
Как этот документ попал в уголовное «дело Черкалина»? Рассказываю.
4 апреля 2019 года Фролов довёз ребёнка в гимназию в Сокольниках и заехал во двор дома № 6 по Старослободскому переулку.
Фролов вышел из автомобиля с небольшой кипой бумаг, которые небрежно порвал на несколько крупных частей и бросил обрывки в мусорный контейнер.
Вскоре в уголовном деле и появилась справка, написанная оперативниками: Из материалов уголовного дела

«…находясь на улице, извлёк из своего автомобиля пачку бумаги, которую разорвал и выбросил в мусорный контейнер. В рамках ОРМ фрагменты бумаг тайно извлечены из мусорного контейнера и представлены настоящей справкой органу следствия». „

Оперативники даже склеили разорванные части и придали им почти первозданный вид.
Не идеализирую отставного полковника ФСБ. Возможно, Дмитрия Фролова было за что отправлять в «Лефортово» задолго до «дела Черкалина». В конце концов, его даже уволили из ФСБ ещё 16 июля 2013 года с формулировкой «в связи с утратой доверия». Как правило, так увольняют сильно проштрафившихся сотрудников, когда вроде бы надо возбуждать уголовное дело, но очень не хочется выносить сор из избы.
Но «красную черту» Фролов, видимо, пересёк только через шесть лет после увольнения из ФСБ, когда и натолкнулся на историю с «донбасскими миллиардами» Гляделкина. И, судя по всему, именно этого ему не простили. 26 апреля 2019 года отставного полковника ФСБ арестовали и препроводили в тюремную камеру в «Лефортово». „

При этом содержание документа о «донбасских миллиардах», похоже, не заинтересовало следствие. Даже проверку не назначили.
Хотя убедиться в достоверности информации, изложенной в справке, было не очень сложно. Во всяком случае, мне это удалось.
На официальном сайте Единой информационной системы в сфере закупок (ЕИС) я легко нашёл пять контрактов, заключённых Министерством строительства и ЖКХ России с московской компанией ЗАО «Трест МСМ‑1» в 2014–2016 годах. Скриншот сайта Единой информационной системы в сфере закупок
Содержательная часть контрактов не опубликована. На сайте ЕИС выложены только рамочные договоры без приложения с указанием конкретных объектов и видов работ. В публичном доступе — лишь даты размещения закупок и заключения контрактов, номера контрактов и цена, ну и назначение бюджетных денег. Первый контракт — № 2512-M/01 — Минстрой РФ и ЗАО «Трест МСМ‑1» заключили 25 декабря 2014 года. Цена контракта — 1 274 411 900 рублей. Назначение — «выполнение работ по восстановлению социально значимых объектов и инфраструктуры».
В 2015 году было заключено ещё два контракта. 15 июля 2015 года — контракт № 60.7 на сумму 7 156 829 500 рублей. И 13 августа 2015 года — контракт № 73.7 на сумму 7 594 679 500 рублей. Справка по госконтрактам с ЗАО «Трест МСМ-1»
Назначение 14,7 млрд рублей по двум контрактам, заключённым с месячным интервалом, оказалось расписано более детально: «Выполнение работ по восстановлению социально значимых объектов и инфраструктуры, об оказании услуг по обеспечению работ по очистке воды, водоподготовке, использованию воды в составе теплоносителя в осенне-зимний период и услуг по обеспечению ремонта коммунальных предприятий в рамках подготовки к осенне-зимнему периоду».
Ещё два контракта Минстрой РФ заключил с ЗАО «Трест МСМ‑1» в 2016 году. В сентябре — на сумму 2 037 241 674 рубля 79 копеек, и второй — в октябре, на сумму 1 018 620 874 рубля 79 копеек. „

Итого по пяти контрактам ЗАО «Трест МСМ‑1» получил более 19 млрд рублей.
При этом во всех контрактах ЗАО «Трест МСМ‑1» оказался так называемым единственным поставщиком. „

На эти деньги планировалось восстановление 436 «объектов социальной сферы на территории Донецкой народной республики», на то время уже самопровозглашённой, но ещё никем не признанной, даже Россией.
Но половина этих объектов — 213 — так и не была восстановлена. Один из руководителей самопровозглашенной ДНР Александр Захарченко. Убит в 2018 году. Фото: Wikimwdia
Это стало известно лишь через несколько лет. В августе 2018 года погиб глава самопровозглашённой республики Александр Захарченко. После этого в «ДНР» запустился процесс «смены команды», во время которого и начали всплывать документы и факты.
Вот один из таких документов — письмо гендиректора ЗАО «Трест МСМ‑1» министру строительства и ЖКХ «ДНР», из содержания которого видно, что «Трест МСМ‑1» не теряет связь с Донбассом и занимается обеспечением поставок в «ДНР» товарно-материальных ценностей. Хотя, судя по сайту ЕИС, после 2016 года новых контрактов с Минстроем России у компании уже не было. Не исключено, что эти контракты уже заключались через МЧС. Потому что по российскому законодательству именно МЧС — ключевой оператор оказания «безвозмездной финансовой и материальной помощи Российской Федерации зарубежным странам» (цитата — по сайту МЧС России). И в 2020-м году трест не теряет связи с Донбассом
Трест не лопнул
Куда ушли миллиарды, выделенные из бюджета России «на гуманитарную помощь» «ДНР», неизвестно. Но достоверно известно, что практически все деньги, поступившие на лицевой счёт ЗАО «Трест МСМ‑1», открытый в управлении Федерального казначейства по Москве, были стремительно выведены на счета других компаний, связанных с одной и той же группой лиц. К примеру, на счета фирмы ООО «Строи­тельная компания «Флагман» — только через эту компанию ЗАО «Трест МСМ‑1» вывело из-под контроля казначейства 13,6 млрд рублей. Аналогична и судьба 2,6 млрд рублей, поступивших на счёт ЗАО «Трест МСМ‑1», открытый в ПАО «Межтопэнергобанк». Не залежались бюджетные полмиллиарда рублей и на счету ЗАО «Трест МСМ‑1», открытого в Сбербанке.
Надо сказать, что со счетов ООО «Строительная компания «Флагман» деньги стремительно ушли дальше. К примеру, в июле–сентябре 2015 года эта фирма перекинула 6,1 млрд рублей на счёт ООО «Строй-Монолит», открытый в АКБ «Фора-Банк». Ещё 1,7 млрд рублей «Флагман» перекинул «Строй-Монолиту» на счёт, открытый в ПАО «Межтопэнергобанк». 1,3 млрд рублей поступило на счёт «Строй-Монолита», открытый в АО «Коммерческий банк «Глобэкс». Ещё 800 миллионов пришло на счёт «Строй-Монолита», открытый в АО «СтарБанк». „

Невольно возникает вопрос: куда смотрели контролирующие и надзирающие органы? Тот же Финмониторинг или Центробанк?
Этим структурам вполне по силам проследить прохождение денег с одного счёта на другой до конечного выгодоприобретателя. Тем более когда речь идёт о бюджетных миллиардах.
Но похоже, что была команда не замечать транзакции средств, выделенных Россией на восстановление инфраструктуры Донбасса.
А кто мог дать такую команду? Могу предположить, что это высокопоставленные покровители ключевого оператора донбасскими миллиардами.
И у этого «ключевого оператора» есть имя, фамилия, биография. Это тот самый Сергей Гляделкин, на которого и собирал компромат полковник Фролов, недооценивший возможности жертвы. Именно Гляделкин контролировал все компании, задействованные в спец­операции по организации вывода бюджетных миллиардов. И «Трест МСМ‑1», и «Флагман», и «Строй-Монолит».
Фактор Гляделкина
Про Сергея Гляделкина в России заговорили через два месяца после ареста подполковника ФСБ Кирилла Черкалина. Именно Гляделкин выступил в роли потерпевшего по уголовному делу, в 2019 году вспомнив, что в 2011 году Черкалин, Фролов и Васильев убедили его и его родственника, крупного московского чиновника Игоря Ткача, уступить дружественным чекистам-коммерсантам 49% в уставном фонде ООО «Юрпромконсалтинг». При этом, повторюсь, бизнесмены-родственники даже не были совладельцами ни этой компании, ни её миноритарного акционера. Сергей Гляделкин. Фото: dubrovniktimes.com
Учредителем «Флагмана» в 2014–2015 годах, когда «Трест МСМ‑1» перебросил на счета компании более 14 млрд рублей, значился Владимир Симоненков.
26 июня 2019 года в ходе допроса в Главном управлении по расследованию особо важных дел Следственного комитета России Симоненков рассказал, что родился и вырос в городе Смела Черкасской области Украины. И с детства приятельствовал с Сергеем Гляделкиным, с которым жил по соседству. В 1996 году, отслужив срочную службу в Вооружённых силах Украины, Симоненков поехал в Москву, куда Гляделкин пригласил его работать своим помощником.
Симоненков откровенно признался следователям, что согласился на предложение Гляделкина числиться владельцем и директором многих предприятий, но „

инициативы не проявлял, действовал исключительно по указаниям Гляделкина. Потому что «хотел помочь» другу детства и ему льстило, что Гляделкин ему «доверяет».
Вот краткий послужной список Симоненкова. В Москве он начал работать под непосредственным руководством Гляделкина в ООО «Интеко-центр», 100-процентной дочерней компании ЗАО «Интеко».
В 2009–2010 годах он занимал должность гендиректора АО «Управляющая компания «АВЕНЮ МЕНЕДЖМЕНТ», которую Сергей Гляделкин учредил ещё в 2007 году и куда перешло большое количество сотрудников «Интеко-центра».
С 2006 года Владимир Симоненков числится в составе участников ООО «Бор-Реконструкция». На него было оформлено 49% доли в уставном фонде этой компании. „

И именно Симоненков, действуя как учредитель, обеспечил посадку Черкалина. Бывший полковник ФСБ Кирилл Черкалин, обвиняемый в мошенничестве в особо крупном размере и получении особо крупной взятки. Фото: Эмин Джафаров / «Коммерсантъ»
Вот как это получилось.
17 июля 2018 года следственное управление УВД по ЦАО ГУ УМВД Москвы возбудило в отношении гендиректора ООО «Бор-Реконструкция» Елены Глазковой уголовное дело по ч. 2 ст. 201 УК РФ (злоупотребление полномочиями). Глазковой вменялось то, что, будучи директором организации, она что-то кому-то продала и этим причинила ущерб акционерам. Потерпевшим по этому делу посчитал себя тот самый Владимир Симоненков, на тот момент уже учредитель «Флагмана».
Из материалов дела чётко проступал контур спора хозяйствующих субъектов — корпоративные разборки строителя с инвестором, и решать этот спор должен был арбитражный суд. Неудивительно, что в 2015–2017 годах „

Главное управление МВД России по Москве пять раз выносило постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по обращению Симоненкова.
А 2 мая 2017 года уже прокуратура Москвы вынесла постановление, в котором зафиксировано: «проведённой проверкой установлено наличие гражданско-правового спора», — и отчиталась, таким образом, перед Генеральной прокуратурой.
Но 22 февраля 2019 года прокурор ЦАО изъял возбуждённое ещё в середине 2018 года уголовное дело по этому сюжету у полиции и передал его в управление СКР по ЦАО.
Уже через неделю, 28 февраля, зампред СКР забрал дело у следователей ЦАО и передал в центральный аппарат. И именно там, в центральном аппарате Следственного комитета России, в Главном управлении по расследованию особо важных дел было возбуждено уголовное дело «по факту незаконного отчуждения доли Гляделкина С.И.» в уставном капитале ООО «Юрпромконсалтинг».
Фигурантами этого дела стали несколько человек, в том числе уже уволенные более шести лет назад из ФСБ полковник Фролов и майор Васильев и их бывший сослуживец по банковскому отделу, действующий подполковник Кирилл Черкалин. Именно они якобы и убедили Гляделкина и Ткача уступить за бесценок долю в ООО «Юрпромконсалтинг».
Хорватский след «донбасских миллиардов»
Возможно, что это случайное совпадение, но именно в тот самый период, когда «ушли» бюджетные миллиарды, выделенные на восстановление Донбасса, в Хорватии местная пресса наперебой писала о том, что российский бизнесмен Сергей Гляделкин вложил порядка 100 миллионов долларов в развитие местной туристической индустрии. Контролируемая Сергеем Гляделкиным австрийская компания Avenue Group (Avenue Ulaganja) приобрела право аренды на 90 лет курорта Купари в средиземноморском городке Дубровник. И обязалась к 2020 году возвести в Дубровниках на месте обветшавшего пансионата, в котором когда-то находилась и вилла диктатора Броз Тито, отель Marriott International. Фото курорта Купари в хорватском Дубровнике. Фото: dubrovniktimes.com
Этот проект Гляделкина не обошёл вниманием и местный Форбс. Гостиничные операторы, с которыми бизнесмен собирался подписать контракт, с годами менялись. Звучали и «Ритц-Карлтон», и «Фор Сизонс». Но Avenue Group отель до сих пор так и не построила.
Между тем после начала «спецоперации» России на Украине Гляделкин перебрался в Хорватию. В отъезде российского бизнесмена из страны нет ничего удивительного. Тем более что у него несколько иностранных паспортов, включая хорватский. В марте в хорватском еженедельнике National, специализирующемся на журналистских расследованиях, вышел большой материал о взаимоотношениях Сергея Гляделкина с представителями местного политического олимпа. „

В интервью журналистам National Гляделкин заявил, что он, российский предприниматель родом из Украины, был глубоко потрясён «спецоперацией».
Он рассказал, что уже закрыл московские офисы своих компаний и сейчас готовит кампанию «по сбору средств для Украины». Ну и самое главное, Гляделкин признался, что очень надеется, что не попадёт под западные санкции.
Мы продолжим наблюдать за судебным процессом в Московском военном гарнизонном суде, где рассматривается уголовное дело в отношении отставного полковника ФСБ Дмитрия Фролова, и собирать информацию о том, куда и как исчезали деньги, выделенные из бюджета России на восстановление Донбасса. ]]> Wed, 20 Jul 2022 07:03:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/20/khuk-nam-vsem https://novaya.no/articles/2022/07/20/khuk-nam-vsem Комментарий · Спорт Владимир Мозговой Петр Саруханов / «Новая газета»

ЛАНЦЕЛОТНам нельзя будет уйти.
ЭЛЬЗАНичего. Ведь и дома бывает очень весело.
Евгений Шварц.«Дракон»
Уронили скрепу на пол. Оторвали обе лапы. Все равно её не бросим, потому что без неё никак. Я ехал из Питера, оттуда вдогонку по радио неслось про нечто спортивно-беспрецедентное, происходившее на платформах международного экономического форума, про корпоративные регаты и гольф с участием VIP-персон, про дзюдо и бокс, про тысячи спортсменов со всего мира, про новые форматы и новые победы. Лёгкий налёт оптимистической истеричности тем не менее ощущался явственно, а из заграничных участников упомянули только Монголию и Беларусь.
Это ещё не новая реальность, это ещё только подступы; инерцию никто не отменял, но и она когда-нибудь кончается. Российский спорт, конечно, не кончится, но что с ним случится в ближайшие месяцы, а может, и годы, пока никто не может спрогнозировать. „

Так или иначе придётся консервироваться, консервы тоже бывают вкусные, но от этого свежей пищей не становятся.
Россию (а заодно и Беларусь) изолировали, оставив небольшие щёлочки, и это данность, с которой жить: российские спортсмены за малыми исключениями (теннис, бокс, шахматы, смешанные единоборства и дзюдо — только индивидуально и в нейтральном статусе) с подачи Международного олимпийского комитета и по решению международных спортивных федераций лишены права выступать в международных соревнованиях, Россия не имеет права проводить их на своей территории, деятельность отдельных федераций приостановлена (правда, саночники, бобслеисты и скелетонисты отбились), многие международные спортивные бренды ушли из России, топовые спортивные телетрансляции тоже подверглись значительному секвестированию, и это ещё не все. Что похоже на практически полную изоляцию — на неопределённый срок.
Да, допинг-санкции последних лет тоже были тяжёлыми, порой жестокими и длительными, но свет даже тогда был виден — не всё зависело от внешних сил, но кое-что и от наших шагов. Нынче шагать особенно некуда, нынче остаётся замещение. Большой спорт не на переднем крае борьбы за выживание, без него, по большому счету, вообще можно обойтись — другое дело, какими мы без него будем.
Вперёд к физкультуре!
Самый радикальный вариант, запрос на который существует, заключается в тезисе «нет большому спорту, да — физкультуре!». Сторонников подобного решения вопроса не интересуют ни Олимпиады, ни чемпионаты мира, они равнодушны к футболу и хоккею и вообще к профессиональному спорту. Запрет международных спортивных контактов для российских спортсменов этой категории — несомненное благо, поскольку позволяет огромные средства, которые государство тратит на подготовку спортсменов высокого класса и их участие в крупнейших международных спортивных форумах, на легионеров и инфраструктуру, перебросить на оздоровление нации, то есть на массовый спорт и физкультуру. Марш физкультурников в СССР. Фото из архива
Звучит заманчиво, но абсолютно нереалистично. И не потому, что это оставит не у дел работающую на элитный спорт целую армию, не потому, что это идёт вразрез с никем не отменённым лозунгом «от массовости к мастерству», не потому, наконец, что престиж страны в современной парадигме физкультурой не поддержишь. „

Просто по-настоящему заниматься массовым спортом у нас фактически некому, да и раньше при какой-никакой, но советской системе физкультурного движения забота о здоровье нации во многом ограничивалась броскими лозунгами.
Ко времени проведения московской Олимпиады‑80 каждый третий житель страны был записан в физкультурники. Таковыми автоматически считались все детсадовцы, школьники и студенты, все члены спортивных обществ, все те, кто хоть раз вышел на сдачу норм ГТО. Регулярно занимающихся, естественно, было в разы меньше, но это никого не волновало, важно было вовремя посылать отчёты с нужными цифрами — их никто не проверял. Самыми несчастными людьми, и я говорю это на основании своего достаточно богатого опыта освещения проблем массового спорта в 70–80-х годах, были те инструкторы физкультуры, которые пытались давать честную информацию и действительно готовить к сдаче норм ГТО те же рабочие коллективы. Руководители от таких энтузиастов тоже страдали.
И всё-таки это была хоть и формальная, плоховато работавшая, в том числе, из-за отсутствия необходимой инфраструктуры, но система. „

Нынче работать с людьми на низовом уровне и в доступном для них варианте некому —
прежней бесплатной системы привлечения к спорту практически не существует (уроки «физры» и зарядка в детсадах не в счёт), готовых работать за копейки инструкторов нет, как нет и отлаженной практики работы с такой многочисленной категорией населения, как, например, пенсионеры. Те, кто сам хочет жить в движении, способ найдёт — от лыж до скандинавской ходьбы, таким инструкторы не нужны, но число подобных любителей во все времена примерно одинаково. А вот сделать финансово доступными бассейны, если они имеются, группы здоровья и секции именно для любителей, не говоря уже о фитнес-клубах, — на это ни денег, ни решимости у государства не хватит. „

История с недавним третьим внедрением комплекса ГТО — тому свидетельство. Как тогда это было в основном фикцией и показухой, так и сейчас.
А за опытом осуществления социальных спортивных программ надо ехать в ту же Финляндию — правда, теперь уже нежелательную, но самую спортивную соседскую страну.
Даёшь рабочие Олимпиады!
Нет, без большого спорта не обойтись. Но, по мнению ещё одной категории заинтересованных лиц, спорт спорту рознь: международная организации спортивного движения, включая олимпийскую, давно себя изжила. Это «насквозь прогнившая, несправедливая, замешанная исключительно на деньгах и абсолютно политизированная, да ещё и помешанная на русофобии система». А если так, то выброшенной из неё России самое время создавать свою международную спортивную структуру — честную, справедливую, объединяющую, а не разъединяющую страны и народы. Советские спартакиады заменили олимпийские состязания, признанные «буржуазными». Фото из архива
Вот это уже было — правда, в несколько других условиях и век назад. Тогда молодое советское государство не принимали в международную спортивную семью по политическим причинам, а так как выходить на мировые арены хотелось, то нужно было, во‑первых, откреститься от «буржуазного спорта» (олимпийское движение тоже было признано буржуазным), а во‑вторых, противопоставить ему свой «пролетарский спорт». Нас изолируют, а мы всё равно будем быстрее, выше и сильнее. Лозунги и схемы приходилось заимствовать, но подход декларировался принципиально и идеологически другой: „

там любительство и равенство формальное, а у нас участвовать и побеждать в настоящих спартакиадах будут пролетарии, тренирующиеся в свободное от основной работы время.
Практически все довоенные международные спортивные контакты СССР прошли под знамёнами Красного спортивного интернационала. Первая Всесоюзная спартакиада в августе 1928-го началась с грандиозного парада на Красной площади, а наряду с четырьмя тысячами советских спортсменов в олимпийских (в основном) видах спорта соревновались и 600 иностранцев. Числом классические Олимпиады новых времён СССР точно превзошёл, но этого было мало. Требовалось доказать преимущество советского строя уже на уровне более или менее официального международного старта, но этот случай представился только в 1937 году на третьей рабочей Олимпиаде в Антверпене. Она проводилась в сложнейшей политической обстановке и в пику Олимпиаде 1936 года в фашистской Германии.
Все 100 советских участников рабочей Олимпиады стали обладателями дипломов, которые выдавались победителям и призёрам вместо медалей. Это имеет непосредственное отношение к дню сегодняшнему и в какой-то степени отвечает на вопрос, „

почему Россия не сможет на нынешнем этапе возглавить «новый спортивный интернационал». Во-первых, для этого нет ни общей идеологической платформы, ни почвы. А во‑вторых…
Даже тогда в Антверпен из СССР отправились не совсем профессионалы, но уж точно не любители. На тот же олимпийский футбольный турнир руководство страны делегировало московский «Спартак», усиленный ведущими игроками ещё четырёх клубов — по сути, сборную СССР. Она, естественно, выиграла. Плакат московской спартакиады
Так мы «любителями» выигрывали и после того, как рабочее спортивное движение кануло в Лету, а нас в начале 50-х все-таки приняла международная спортивная семья. Очень уж туда, в лоно «буржуазного спорта», хотелось попасть, а ещё больше — побеждать, демонстрируя всему миру преимущества советского строя. Россия после некоторой заминки эстафету от СССР приняла, громя всех и вся на тех же Всемирных универсиадах — студентами и теми, кого записали, но это уже в крови, ничего не поделаешь.
Поэтому рассчитывать, что Россия совершит переворот в мировом спортивном движении, объединив под флагом честного любительства все страны мира и проведя первую в истории мирового спорта чистую и справедливую Олимпиаду, — значит ничего не знать про амбиции и традиции. Даже если удастся организовать подобный всемирный сбор, то мы пошлём на эти альтернативные Игры таких «любителей», которые разорвут всех купившихся на эту удочку в клочки. „

Ну традиция такая, да и репутация. Дружба дружбой, а медали будут наши.
Слёзы и грёзы
Всё отняли, но жить как-то надо. Отняли финал футбольной Лиги чемпионов в Санкт-Петербурге, чемпионат мира по волейболу в 10 российских городах (иск на 80 миллионов долларов компенсации Спортивным арбитражным судом ещё не рассматривался), молодёжный чемпионат мира по хоккею в Омске и Новосибирске, взрослый чемпионат мира — 2023 по хоккею, под который в Питере возводится самая большая в мире хоккейная арена, чемпионат мира по плаванию на короткой воде в Казани,
да всё подготовленное непосильным трудом отжали в мгновение ока. Футбольным легионерам разрешили при­останавливать или вовсе разрывать контракты без объяснения причин, лишили российские клубы еврокубков в игровых видах спорта, лыжников и биатлонистов не пускают на Кубок мира, легкоатлетов на Мировую лигу, «разрешённых» теннисистов отказался принимать Уимблдон, перекрыли кислород синхронисткам, гимнасткам и фигуристам — ну куда бедным россиянам податься?
Пропагандисты вопят, что им же хуже — отстранив россиян, зловредные политики и дельцы от спорта сами себя наказали, ибо что такое женское фигурное катание или синхронное плавание без России, как и лыжный спорт без Александра Большунова, прыжки в высоту без Марии Ласицкене, а Уимблдон без пока первой ракетки мира Даниила Медведева? Резон тут есть, но давайте, не трогая первопричину, исходить из реалий. Сеть спортмагазинов распродает все товары и приостанавливает работу в России. Фото: Игорь Иванко / Коммерсантъ
Мировому спорту, как ни крути, легче прожить без нас, чем нам без него. Не играли пять лет в еврокубках английские клубы из-за дисквалификации — и ничего, не сильно потеряли турниры ни в интересе, ни в популярности. А лишали прав клубы АПЛ, самой крутой лиги в мировом футболе, — что тогда говорить о наших футбольных бедолагах? Да, с теми же волейболом и баскетболом, фигурным катанием, лыжами и лёгкой атлетикой несколько иная история, но проживут и без нас, даже если что-то потеряют.
А вот мы можем потерять нечто большее, чем энное количество медалей и положительных эмоций. „

Без соперничества на международном уровне мы можем потерять целое поколение элитных спортсменов, а если брать всю цепочку — и резерв, и школы.
Даже относительно благополучный хоккей, где у российских клубов нет еврокубков, но есть КХЛ, без чемпионатов мира, традиционных турниров и матчевых встреч представить трудно, почти невозможно — развитие неизбежно затормозится. Хорошо ещё в Северной Америке наших не трогают — видимо, без российских звёзд НХЛ себе дороже.
И государство, и спортивные власти ищут выход, деклараций и планов хватает. Чтобы не потерять элиту и ближайший резерв, а это как минимум десять тысяч человек, надо: дать им и персоналу возможность жить на том же уровне достатка, который был до санкций; обеспечить качественный тренировочный процесс и более или менее приемлемый, поддерживающий мотивацию соревновательный уровень; не допустить отставания в снабжении качественным инвентарём, обеспечить необходимой инфраструктурой.
Со всеми пунктами — проблемы, особенно со вторым, особенно с соревновательной частью.
Замещение незамещаемого
Мировой спорт при всех его проблемах и бедах за очень малым исключением (американский футбол в США как пример абсолютно самодостаточного культового вида, который прекрасно существует без выхода на мировую арену) глобально интересен именно в своих международных контактах — они пронизывают всё его пространство, они при всех неизбежных сопутствующих болезнях обеспечивают постоянное и неослабное внимание. „

Что спорт без чемпионатов мира по футболу и Олимпиад как самых рейтинговых событий? Какое развитие без конкуренции на самом высоком уровне?
Вот сейчас Россия в лице государственной власти и спортивных чиновников всеми силами и пытается, с одной стороны, включить на полную спортивное импортозамещение, с другой — сохранить контакты на международном уровне, отстаивая свои права как юридически, так и используя хорошие отношения, которые ещё кое в чём сохранились. Отсюда попытки увеличить количество внутренних стартов, в том числе, в новых форматах, по возможности сделать их открытыми для зарубежных участников, придав состязаниям статус международных, отсюда явственный посыл телевещателям и прессе делать из любого внутреннего соревнования событие, отсюда нагнетание оптимизма, отсюда широковещательные заявления и заверения в том, что «сами со всем справимся». День физкультурника на поле у Министерства спорта, Москва. Фото: Денис Гришкин / агентство «Москва»
Хоккейные матчи сборной России со сборной Беларуси (соседи по несчастью отстранены наравне с россиянами) подавались как эпохальное событие, что на фоне чемпионата мира в Финляндии выглядело откровенно жалко. Финал Кубка России по футболу противопоставили финалу Лиги чемпионов, отнятому у Санкт-Петербурга и проваленному, к радости наших пропагандистов, Парижем. И вообще, зачем нам Лига чемпионов, если будет новый формат Кубка России? И если одни иностранные специалисты уехали, то другие обязательно найдутся, никуда не денутся. „

Переформатируемся, соберёмся и станем ещё сильнее, обнаружив «неожиданную эффективность», как было сказано на том же Петербургском форуме. Слово «неожиданная» здесь очень уместно.
Участие российских дзюдоистов в турнире Большого шлема в Улан-Баторе воспринимается как прорыв. Решение Международной федерации тенниса не начислять спортсменам рейтинговые очки за выступление на Уимблдоне в пику действиям поставившего заслон россиянам английского правительства признано почти победой. Показ турниров в смешанных единоборствах, и без того заполонивших телеэкран, позволяет сохранять тому же «Матч-ТВ» хоть какие-то рейтинги, но одним мордобоем сыт не будешь.
Ценя эти усилия, всё же напомню, что сколько ни называй «первенство водокачки» чемпионатом мира, таковым оно не станет, как ни старайся. „

Сколько ни восхваляй наш футбол, он там же, где был, и останется, и вряд ли поднимет уровень без Еврокубков, Лиги конференций, мировых и европейских чемпионатов. Это попросту невозможно.
Нынче в тренде кооперация с Беларусью по всем фронтам, но даже здесь две «пострадавшие» страны не смогут стать основой какого-то нового солидного международного спортивного объединения. Дружественному Китаю хватает того, что он доминирует на официальной международной арене, и неприятности ему ни к чему. Отдельным открыто поддерживающим политику России странам, признанным и непризнанным, может, и хочется помочь спортивным участием, но оно минимальное в силу слабых возможностей. Те, у кого возможности есть, связаны обязательствами с МОК и рисковать своим статусом не собираются. Сборная России против сборной Беларуси. Фото: Алексей Смагин / Коммерсантъ
Насколько хватит сил и возможностей у России поддерживать уровень профессионального спорта, сохранить его основные кадры и аудиторию — очень большой вопрос. Четыре с лишним тысячи мероприятий, которые страна провела и ещё собирается провести в 2022 году, — далеко не гарантия, что «всё будет хорошо» и ведущим спортсменам хватит того, что они смогут соревноваться друг с другом. „

А спонсоры, а призовые, которые для многих чуть ли не единственный источник дохода, а сборы за границей, а обмен опытом?
В тезисе «вот сейчас мы получили шанс по-настоящему заняться детско-юношеским спортом» тоже есть большие сомнения, прежде всего из-за огромной проблемы с квалифицированными тренерскими кадрами, большими родительскими финансовыми тратами, неизбежным сокращением частных школ и клубов по тем же самым финансовым причинам. Конечно, можно понадеяться на помощь государства, но у него есть и более важные и известные всем статьи расхода.
Кстати, про инвентарь, технологии и прочие «мелочи», без которых современный профессиональный спорт невозможен. На том же Петербургском форуме вице-премьер РФ Дмитрий Чернышенко, бодро рассказавший о виновниках российских бед и преодолении всех трудностей, не преминул заметить, что «90% импортного оборудования в стране — ужасающая цифра». И добавил: «Надо развивать своё производство и выходить на международные рынки сбыта… Проанализировали виды оборудования, которое завозится из-за рубежа. Это спортинвентарь, лыжи и так далее. Что-то будем закупать из Индии и Китая. Но мы должны производить это и в России».
Вольно думати. „

Жаль, не выслушали экспертов, которые бы спросили, если бы не испугались начальственного раздражения: а сырье, а агрегаты, а лицензии, а квалифицированный персонал — это что, всё с неба упадёт?
Понятно, что пробавляться будем параллельным импортом и контрафактом, пока сподобимся изготовить хоть что-то похожее на футбольные бутсы Puma, коньки Bauer, лыжи Rossignol. Чем в ближайшее время будет торговать «Декатлон» и по каким ценам, не очень понятно. Конечно, нет таких стен, которые бы мы не прошибали лбом, но процесс долгий, а времени мало. Современные спортивные технологии — это не клюшку из доски выстрогать, над ними десятилетиями работают научные лаборатории, это целая индустрия, далеко не всё производится в Китае, а затариваться в нужных объёмах там, где привыкли, не удастся. Тут тупик конкретный и самый осязаемый.
Один из многих, конечно.
Отдыхать и веселиться
Приказано отдыхать, веселиться и выкинуть из головы дурь. Поэтому больше спорта, фестивалей и праздников по любому поводу. Спорт сейчас, как и век назад, — «оружие классовой борьбы». Вернее, борьбы за легимитизацию нового мирового порядка, но так или иначе бессмертные строки Александра Блока «Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем» вполне актуальны и сегодня.
Однако есть одна закавыка. Жёстко переформатируя мировой порядок с помощью пожара, вряд ли стоит удивляться, что далеко не все рады «очистительному огню». Ветру же не прикажешь дуть исключительно в заданном направлении. Делать вид, что ничего не происходит, можно, но запах гари и проникнет, и накроет. Достанется всем — в том числе, естественно, и зажёгшим спичку. И любой области их жизни достанется, в том числе, такой, казалось бы, далёкой от эпицентра, как спорт.
России никто не может запретить жить и соревноваться, как прежде. Правда, бегать, прыгать, плавать, гонять мячи и шайбы придётся в ограниченных пределах, в основном между собой. Междусобойчики тоже могут быть весёлыми.
Но я же не зря предпослал тексту эпиграф из шварцевского «Дракона». Эльзе, по правде говоря, совсем не весело.
И нам тоже. ]]> Tue, 19 Jul 2022 07:20:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/19/strana-vyzyvaet-vracha https://novaya.no/articles/2022/07/19/strana-vyzyvaet-vracha Репортажи · Общество Иван Жилин «Я в 7.15 в Москву приехал, сейчас суд — девочке четырёх лет лекарство не дают, потом в аэропорт — и в Тюмень, там тоже парню не назначают лечение. А послезавтра буду в Екатеринбурге — там сразу три пациента», — Александр Курмышкин, невролог и едва ли не единственный в России врач, системно помогающий больным СМА (спинальная мышечная атрофия) добиваться положенных им по закону лекарств, живёт в жёстком графике. После Екатеринбурга он будет одним днём в Питере, где, согласно прописке, живёт. Но домой не заедет: после федерального консилиума нужно сразу вновь отправляться в Москву — к другим пациентам. Вести 468 детей и взрослых со СМА по всей России — дело такое… А кроме него — никто не ведёт. Александр Курмышкин. Фото: Иван Жилин / «Новая»
Курмышкин — врач нестандартный. Он не только наблюдает и консультирует больных, но и помогает им добиваться лечения через суд и даже сам встаёт в пикеты, когда какой-нибудь очередной минздрав очередного региона отказывается закупать нужные препараты. Лекарства от СМА дорогостоящие, потому для чиновников и неудобные: «Золгенсма» — $2,1 млн, «Рисдиплам» — $360 тысяч в год (принимать его нужно всю жизнь), «Спинраза» — $720 тысяч в первый год и $360 тысяч — в последующие (ставить уколы также нужно пожизненно). Но что делать, если болезнь редкая, препаратов от неё мало, а без них человек просто умирает?
Государство не может прямо сказать больному: извините, спасать вас не будем. Но и денег тратить не хочет. Включает всевозможные механизмы защиты бюджета от пациентов — от неофициальной рекомендации врачам не назначать дорогостоящих лекарств до многомесячного затягивания закупок: вдруг состояние человека настолько ухудшится, что и лечить уже будет нецелесообразно? Вот тут-то и включается невролог Курмышкин. И идёт по судам, и побуждает коллег на врачебных комиссиях всё-таки назначить лекарства, ведь на то они и медики.
«После начавшихся в феврале событий денег на людей с орфанными заболеваниями у государства стало ощутимо меньше. Мы приходим с новыми пациентами в минздравы регионов, и нам говорят: «Ребят, вы даже не рассчитывайте. У нас бюджет порезан. А вы хотите десятки миллионов». Сопротивление стало гораздо более упорным. Но если лекарство положено по закону — человек должен его получать», — говорит Курмышкин.Кто он такой?
«С 6 лет я непрерывно болел. Маме сказали: будет чудо, если доживу до 20. Так что я знаю сам, что это такое: долгие месяцы в кровати и взахлёб книги», — своё едва ли не фанатичное рвение спасать людей невролог объясняет личным опытом.
В 1986 году он окончил Казанский мединститут. В 1992-м — защитил кандидатскую диссертацию по теме «Антигены HLA у больных с симпато-адреналовыми и обморочными пароксизмами». По-простому — у пациентов с паническими атаками и обмороками. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Своего первого орфанника Курмышкин встретил в 24 года. Женщина, 35 лет. Редчайшее генетическое заболевание — синдром железного человека — диагностировано одним из уважаемых в СССР профессоров. Болезнь делает мышцы очень плотными и одновременно — очень слабыми. Женщину решили показать на заседании татарстанского Научного общества невропатологов, где Курмышкин был самым младшим сотрудником — всего лишь вёл протоколы заседаний.
Накануне заседания невролог пригласил пациентку к себе для осмотра. И выяснил, что синдрома железного человека у неё нет, а есть совершенно другая редкая болезнь — опухоль гипофиза. Это подтвердила и прицельная рентгенограмма черепа. На этом врачебная карьера Курмышкина дала трещину: в медицине своя иерархия, и если профессор поставил диагноз (пусть и неверный), то кто наберётся смелости его перепроверять?
Курмышкин ушёл в фармацевтику. Работал с крупнейшими компаниями: Genzyme, Shire, Alexion. Организовывал диагностику, находил пациентов с орфанными заболеваниями и помогал им получать лечение.
Так и дошёл до СМА.
— В последнее время мне постоянно задают вопрос, в том числе пациенты: «Зачем вы этим занимаетесь? Разъезжаете бесконечно по стране, судитесь за лекарства…» Причём спрашивают с подковыркой: мол, „

препараты от СМА стоят так дорого, что наверняка же я имею процент от их стоимости! Хочется сказать: увы, не имею. Если бы имел — наверное, жил бы уже на собственном острове, —
говорит Курмышкин. — Я занимаюсь этим потому, что у меня это получается лучше всего. Это приносит моральное удовлетворение и пользу людям. А что касается денег, то у меня есть зарплата в благотворительном фонде «Помощь семьям СМА» — 150 тысяч рублей в месяц. Я считаю, это хорошие деньги. Мне их хватает.Маша из 15%
4 июля. 11 утра. Мы в блестящем коридоре новенького здания Тверского районного суда Москвы. Я, невролог Курмышкин и Михаил Леонтьев, отец четырёхлетней Маши со СМА. Маша с болезнью вполне может жить, но для этого ей нужна терапия. А за терапию сегодня нужно судиться.
— Первые признаки болезни мы с супругой заметили, когда Маше было 4 месяца: она мало двигалась, — рассказывает мне Михаил, пока мы ждём начала заседания. — У нас есть сын, всего на год старше Маши, и разница в их развитии для нас была очевидна. Врач в поликлинике Мытищ нашла простое объяснение: «Роды за родами, мама слабая, вот и ребёнок слаб. Ждите, всё придёт в норму». Правда, в норму ничего не приходило. Мы пошли на приём к другому врачу. Она посмотрела и сказала: «Я думаю, у Маши проблемы с генетикой». И оказалось — правда. Вот только времени было потеряно много, диагноз нам поставили лишь в год и четыре месяца. Михаил Леонтьев. Фото: Иван Жилин / «Новая»
Шёл 2020-й. Бюджет России ещё не был поставлен на боевое дежурство, и Маше удалось начать лечение — она получила за счёт государства первые пять уколов «Спинразы».
— Улучшения были заметные, — говорит Михаил. — До начала терапии дочь ногами не двигала, а после — смогла даже сама стоять.
Параллельно родители начали собирать деньги на укол Zolgensma, ведь всего одна инъекция в большинстве случаев останавливает развитие СМА. И деньги были собраны. Но… Маше укол не помог.
— Инъекция Zolgensma — это не просто приём лекарства, а своего рода трансплантация, пересадка здорового гена, который должен заменить «поломанный». Но, как и в случае с пересадкой почки или лёгких, бывают ситуации, когда организм отторгает новый орган, в данном случае — здоровый ген. Такое бывает примерно у 15% пациентов, — объясняет Курмышкин.
„

Леонтьевы захотели вернуть дочь на терапию «Спинразой». И тут-то начались проблемы: главврач больницы отказался собирать новую врачебную комиссию. Мотивировал это тем, что эффект от сочетания «Спинразы» и «Золгенсмы» недостаточно изучен.
— Во-первых, есть четыре публикации в медицинских журналах о совместной терапии этими препаратами. У пациентов отмечается улучшение, — категорично говорит Курмышкин. — Во-вторых, на мой взгляд, как невролога и кандидата медицинских наук, основанием для отказа в лечении может быть только риск ухудшить состояние ребёнка. Но никаких предпосылок для этого у Маши нет: «Спинраза» ей ранее помогла, а «Золгенсма» хоть и не подействовала, но состояние здоровья не ухудшила. Более того: если мы увидим, что состояние Маши ухудшается, мы можем купировать это, прекратив приём «Спинразы». Думаю, отказ в назначении лекарства обоснован только желанием сэкономить деньги. Что будет с ребёнком, никого не волнует.
Мы ждём начала заседания минут двадцать. Но внезапно секретарь суда заявляет, что слушание переносится — не пришли документы.
— И вот так постоянно, — замечает Курмышкин. — Порядка 40% заседаний — вхолостую. Но мы выиграли за 2020 год 199 дел по лекарствам, за 2021 год — 86 дел, в этом году — уже 32. И не проиграли ни одного. Просто не все ещё поняли, что тянуть бесполезно.«Мы против Москвы и Петербурга»
В 23.40 садимся в самолёт, и в 4.30 утра приземляемся в Тюмени. А через четыре часа — уже новая встреча с пациентом, точнее — с его мамой.
Наталья Колесникова встречает нас у Ленинского районного суда. Её сыну Руслану в этот день исполняется 20 лет. У него СМА, он не ходит и с трудом двигает руками. Но прекрасно говорит и абсолютно всё понимает. В частности, то, что ему отказывают в лечении. Наталья Колесникова. Фото: Иван Жилин / «Новая»
Курмышкин осматривал Руслана четырежды. Он не даёт нереалистичных прогнозов: парень едва ли будет ходить, но у него ясный ум, и если начать уколы «Спинразы», он сможет жить долго и вполне активно.
— Нам сначала ставили неправильные диагнозы: когда сыну был год, врачи сказали, что у него ДЦП, в два — что миопатия. Наконец, в пять лет определили, что СМА, но тогда не было лекарств. А когда лекарства появились, в поликлинике № 12 нам заявили, что показаний для их назначения нет.
— И это удивительный факт, — отмечает Курмышкин. — Потому что единственным показанием для назначения препарата, согласно инструкции, утверждённой Минздравом РФ, является само наличие заболевания СМА. Это подтверждают и специалисты Научного центра неврологии (показывает мне официальное письмо за подписью главного врача. — И. Ж.). У Руслана заболевание есть, и этого никто не отрицает.
На суде представители департамента здравоохранения Тюменской области, впрочем, стоят на своём.
— Врачами поликлиники неоднократно проводился осмотр данного пациента. Они пришли к выводу, что показаний для назначения препарата не имеется, — говорит юрист департамента Андрей Белов.
Приехавшая с Курмышкиным юрист Дина Латыпова идёт в контратаку.
— Скажите, читали ли вы инструкцию к лекарственному препарату «Спинраза»? — обращается она к представителю депздрава.
— Да.
— Что является показанием к назначению данного лекарства?
— Заболевание СМА.
— Какие-то противопоказания для назначения данного лекарства имеются?
— Нет, и это нас очень смущает.
— Какие противопоказания есть у истца для назначения данного лекарства?
— Я не медицинский специалист и не могу ответить на этот вопрос.
— Вы ранее сказали, что пациент имеет право на лечение. В настоящий момент он получает патогенетическую терапию?
— Лекарственными препаратами, вы имеете в виду? — переспрашивает представитель депздрава. „

— Патогенетическая терапия — это терапия, направленная на остановку развития болезни. На ваш взгляд, тот факт, что пациенту не назначен лекарственный препарат, не нарушает его права на лечение?
— Нет. Лечение он получает.
— Какое?
— Реабилитацию.
Латыпова ходатайствует об опросе Александра Курмышкина в качестве эксперта. Представители департамента возражают.
— Этот врач ездит по всем судам в России, где участвуют пациенты со СМА. Не знаю, откуда у него такая заинтересованность, — говорит начальник управления правового обеспечения Ольга Степнова. — Для меня очевидно, что и исковое заявление составлено при его участии. Этого, мне кажется, достаточно. Его вызов только затянет процесс.
При этом представитель депздрава возражает и против допросов фармаколога Эдуарда Отенберга и невролога Ларисы Волковой, на основании чьих мнений Руслану Колесникову было отказано в патогенетической терапии.
Судья Эльвира Важенина соглашается заслушать Курмышкина («поскольку уж явка обеспечена»), а Отенберга и Волкову вызывать отказывается.
— Я бы хотел заметить, что в Тюмени нет взрослых пациентов со СМА, которые бы получали лечение, — начинает невролог. — В Уральском федеральном округе таковых всего три. Поэтому экспертизы, опыта наблюдений за такими пациентами у уважаемых коллег недостаточно. Что касается Руслана Колесникова, то ежедневно у него погибает 2–3 тысячи мотонейронов, отвечающих за мышечный тонус. Они погибают безвозвратно. И самое главное, что у него сейчас затронуты не только ноги и руки, но и дыхательная мускулатура. Был случай, когда в квартире Руслана отключили свет: родителям пришлось в срочном порядке нести его к соседям, чтобы там подключить к дыхательному аппарату.
Курмышкин объясняет, что наблюдал прогресс заболевания у Руслана с февраля по май. И что при таком прогрессе его смерть неизбежна, причём в ближайшее время.
— Он может умереть, как это произошло в случае с Дмитрием Потаповым (также тюменцем. — И. Ж.), которого так же долго отказывались лечить, назначив лекарство, когда было уже слишком поздно. В случае с Русланом Колесниковым — ещё не поздно. „

С момента начала лечения смерть мотонейронов у него прекратится. И он сможет жить и быть активным членом общества, потому что он полностью интеллектуально сохранён,
прекрасно ориентируется в компьютерной сети и хорошо социализирован, — говорит невролог.
Представитель пациента Дина Латыпова предлагает суду назначить экспертизу в Бюро СМЭ Санкт-Петербурга или в Научном центре неврологии в Москве, чтобы врачи ведущих медучреждений страны ответили, стоит или не стоит лечить Руслана.
— Департамент здравоохранения категорически против учреждений, расположенных на территории Москвы и Санкт-Петербурга — городов федерального значения, — резко заявляет юрист департамента. — Потому что они уже высказали своё мнение, что любому пациенту нужно назначать лекарства. Они заранее считают, что патогенетическая терапия в любом случае всем показана. Мы считаем, что невролог Курмышкин с этими медучреждениями договаривается. У нас есть Томск, есть Новосибирск. Давайте там проведём [экспертизу].
— Но в Томске нет опыта лечения ни одного взрослого пациента со СМА, — замечает Латыпова.
— А вы прекрасно знаете, что мы против Москвы и Санкт-Петербурга.
Судья объявляет в заседании недельный перерыв, чтобы определиться, где все-таки проводить экспертизу.
После суда Курмышкин едет купить Руслану подарок — принтер. Всё-таки день рождения. Потом мы встречаемся ещё с тремя пациентами. Лейла Томина получила образование психолога и воспитала сына. Он медик. Кирилл Рэш — молодой парень, активный интернет-пользователь. Успешно окончил школу. Яна Грибенюк — предриниматель, директор дизайнерской студии.
Получить лечение не может ни один из них.
Ни один взрослый со СМА в Тюмени.Запись на приём
В Екатеринбург прибываем ночным поездом. Всего несколько часов на сон, и снова — к пациентам. Их здесь трое, но встретиться удаётся только с двумя: одна женщина просто передаёт Курмышкину доверенность, просит записать сына на приём в областную больницу. Сама оставить его не может.
Пока едем на встречу, приходит новость: в России поступила в оборот «Золгенсма». Она врывается — даже поверх украинских событий — в топ-5 новостей на «Яндексе». Но Курмышкин реагирует сдержанно.
— Это никак не изменит статус «Золгенсмы» в России. Мы живём с этим препаратом четвёртый год. А зарегистрирован он был ещё в декабре. Просто сейчас появилась русскоязычная упаковка. На доступность препарата это никак не влияет.
С Антоном Дороховым невролог встречается впервые. У парня необычная история: он приехал на Урал из Владивостока, где ему никак не могли поставить диагноз. В Екатеринбурге целенаправленно пошёл в Фонд Ройзмана: даже на Дальнем Востоке узнал, что здесь помогают. Фонд организовал Антону обследования в частных клиниках, но врачи не пришли к единому мнению по поводу заболевания. Евгений Ройзман. Фото: Фонд Ройзмана
Ройзман решил показать Антона Курмышкину.
— Мне мешает жить околоинвалидное состояние организма, выраженное в постоянных мышечных спазмах и онемении, — рассказывает Антон. — При этом я не могу ничего представлять, нет ассоциаций. Не могу запоминать информацию дольше 5–10 минут. Могу прочитать что-то — и в скором времени забыть. До 10 лет я не мог научиться писать. В 14 ко мне подошла учитель и сказала, что не может разобрать мой почерк, попросила его исправить. Я начал упражняться: мог писать целый день, и только к ночи начинало получаться. Но утром я опять не мог воспроизвести нормальный почерк. И мне кажется, это всё связано ещё и с едой. Сейчас я чувствую себя более-менее нормально, только когда ем только картошку: одну картофелину — утром, две — днём, две — вечером.
— Тебе назначали специальное питание? — спрашивает врач.
— Да. Не помогло.
Ещё накануне Антон отправил в областную больницу письмо на имя главного врача Игоря Трофимова с просьбой принять их с Курмышкиным 6 июля — в приёмный день. Александр считает, что парня нужно госпитализировать для постановки диагноза.
В больницу едем вместе с Дмитрием Бахтиным, отцом «смайлика» Миши, которому 22 июля исполнится два года. Дмитрий по пути рассказывает историю сына, она во многом повторяет историю Маши Леонтьевой из Москвы, только диагноз Мише поставили рано — когда ему едва исполнился месяц. А в остальном всё так же: сначала сумели добиться «Спинразы», затем поставили Zolgensma. Оба препарата сработали, состояние ребёнка улучшилось, но желаемый результат достигнут всё же не был: мальчик играет, улыбается и пытается говорить, но не ходит и не сидит. Дмитрий Бахтин и Александр Курмышкин уверены: нужно продолжить терапию «Спинразой», но врачи не хотят назначать лечение. Притом удивительно: в марте этого года Бахтины выиграли у областного минздрава суд за лекарство. А получить его не могут. Даже несмотря на то, что судья постановил обратить своё решение к немедленному исполнению. Александр Курмышкин. Фото: Иван Жилин / «Новая»
В больнице выясняется, что главного врача на месте нет. Секретарь не хочет звать никого из его заместителей и говорит, что не видела письма с просьбой принять Курмышкина и его пациентов (хотя само письмо и подтверждение о его получении со стороны больницы имеется в распоряжении редакции). Курмышкин звонит Ройзману, тот обещает разобраться и через три минуты перезванивает: главврач Трофимов заверяет, что примет невролога и его подопечных через неделю.
— А я ещё недели три назад пытался по телефону записаться, но ничего не получилось. Только нахамили, — говорит Антон.
— Значит, скоро я снова буду здесь, — резюмирует Курмышкин, разводя руками. — Пойдём вместе.Донос
Активность Курмышкина нравится его пациентам и, разумеется, не нравится тем, кто должен назначать дорогостоящие лекарства. 6 июня СМИ сообщили, что на невролога возбуждено уголовное дело — якобы за хищение средств фонда «Помощь семьям СМА», директором которого он является. Сам доктор, впрочем, подчёркивает, что уголовного дела нет — ведётся только доследственная проверка.
— Мне позвонил следователь, с которым ранее мы добились лечения одной из пациенток, — рассказывает Курмышкин. — Говорит мне: «Сан Саныч, приезжайте». Мы просидели с ним два часа, он сказал, что проверка ведётся по публикациям в интернете. Блогер Анастасия Миронова написала на меня такой публичный донос, что якобы я похищаю средства фонда, передаю их своим родственникам и так далее. Причём когда она готовила публикацию, я показал ей все проводки — мне нечего скрывать. Эти проводки, собственно, опубликованы у нас на сайте. У меня в фонде действительно работают сын и дочь, и у них есть зарплаты — 20 тысяч рублей и 25 тысяч рублей. Это не секрет. У нас был аудит, нас проверял Минюст — у них не возникло никаких претензий. Но блогеру, видимо, нужно было самоутвердиться.
Правда, интерес к себе Курмышкин считает неслучайным.
— Незадолго до начала проверки я выходил в пикет за назначение «Золгенсмы» Марку Угрехелидзе — четырёхлетнему мальчику из Краснодарского края. Ему в начале февраля отказал в этом консилиум врачей. А в скором времени после пикета лекарство решили назначить. У меня своя технология проведения таких акций: во-первых, я всегда оповещаю о них СМИ — то есть вся общественность узнаёт о проблеме. Во-вторых, прихожу к минздравам регионов прямо с утра, когда люди на работу идут, — тут же кто-то из руководства выходит и приглашает меня на разговор. Как правило, проблему удаётся решить. В-третьих, если это требуется, я довожу проблему до Москвы, — говорит врач многозначительно. — Конечно, не всем это нравится. Вот, видимо, и решили «выпустить кракена». Одиночные пикеты пациентов со СМА, их родственников и друзей с требованием обеспечивать больных положенными им лекарствами у здания Совфеда. Фото: Эмин Джафаров / Коммерсантъ
В защиту Курмышкина тут же выступили его пациенты. «Дети и взрослые со СМА постоянно нуждаются в помощи Александра Александровича, как юридической, так и медико-консультативной. Его помощь инвалидам, являющимся подопечными фонда, бесценна. Многие из них остались живы, вовремя получив помощь, только благодаря его вмешательству: это касается и медицинской, и юридической стороны вопроса», — написали они главе Следственного комитета Бастрыкину.
Доктор спасает людей, они — защищают доктора. Насколько этично уничтожить эту связку из-за того, что Курмышкин даже в условиях «дефицита» бюджета требует лечить больных?
Москва — Тюмень — Екатеринбург ]]> Tue, 19 Jul 2022 07:12:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/19/komu-otkazalo-chuvstvo-very https://novaya.no/articles/2022/07/19/komu-otkazalo-chuvstvo-very Сюжеты · Общество Александр Солдатов Фото: Алексей Куденко / Коммерсантъ
Меж двух полюсов
«Украинское православие только догматически одинаково с российским, во всём же остальном — сильно отличается. Многие века Украинская церковь существовала как независимая от Российской, и она создала своё собственное понимание православ’я», — писал историк и богослов, глава Украинской православной церкви в Канаде середины прошлого века митрополит Иларион (Огиенко). В процессе Никоновской церковной реформы XVII века российское православие подверглось значительному юго-западному (то есть украинскому и белорусскому) влиянию. Советский период лишь усилил его. Успехи госатеизма в Украине (особенно западной) были гораздо скромнее, чем в России, и абсолютное большинство студентов советских духовных семинарий и академий составляли украинцы. „

Тем не менее украинское и российское православие движутся в разных направлениях, и при первой же возможности Украинская церковь пытается отделиться от Русской.
Так было во время революции и Гражданской войны 1917–1920 годов, когда правительство Петлюры провозгласило автокефалию Украинской церкви, и при немецкой оккупации 1941–1944 годов, когда возникла Украинская автокефальная церковь «второй генерации», и при распаде СССР, и после 24 февраля нынешнего года, когда от РПЦ отошла даже УПЦ Московского патриархата. И чему тут удивляться, если вспомнить, что в конце XVII века Москва почти силой аннексировала Киевскую митрополию, затем упразднила её автономию и подвергла принудительной русификации, не гармонирующей с местными вековыми традициями…
На крайних полюсах российско-украинского центробежного процесса находятся русское старообрядчество как консервация чисто московского средневекового благочестия и западноукраинское униатство как проект интеграции православной традиции в глобальный («вселенський») католицизм. Более умеренные, «мейнстримные» течения российского и украинского православия, находящиеся между этими полюсами, так или иначе подпадают под влияние: в первом случае изоляционистского старообрядчества, во втором —интегристского униатства.
Понятно, что корни этих различий уходят в историю. Около 550 лет (после начала татаро-монгольского нашествия и до распада Речи Посполитой) большая часть этнических украинских территорий развивалась изолированно от Московии/России. (А некоторые регионы Украины — наиболее пассионарные в плане государственного строительства — входили в одно с Москвой государство всего несколько десятилетий.) В самый важный для культурного размежевания Московии и Украины период — с середины XV по конец XVI века — митрополии Москвы и Киева даже не имели канонического общения. Александр Казаков / Коммерсантъ
Кто как называется?
Говоря о непохожести московского и киевского православия, придётся вспомнить о «гео­графическом детерминизме» — концепции зависимости общественного развития от природных особенностей местности (в русской исторической науке её, в частности, продвигали Сергей Соловьёв и Василий Ключевский). Украинские земли менее защищены — больше половины территории тут занимает открытая степь, и уже в первые века своей истории Киев подвергался постоянным разорительным набегам кочевников, а его государственность была не очень прочной. Территория же Московии окружена непроходимыми дремучими лесами, что способствовало изоляции и деспотической государственности. „

Но географический фактор помог украинскому народу, попадавшему в зависимость от сильных соседей, сформировать необычайно устойчивую национальную идентичность, не ассимилироваться.
Эту особенность малороссов подметил в XVIII веке автор «Истории русов, или Малой России», которую приписывают архиепископу Георгию (Конисскому). В книге оспаривается право московитов на топоним «Русь», который, по мнению автора, исторически относится к землям вдоль среднего течения Днепра.
Характерно, что домонгольские летописи северо-восточных земель (Новгорода, Суздаля, Владимира) также называют Русью именно киевские земли. Первые упоминания о самоименовании владимиро-суздальских князей «руськими» относятся лишь к 1270-м годам. В те же домонгольские времена звучит и топоним «Украина». Первое упоминание Украины содержится в Ипатьевской летописи под 1187 годом. Спустя четверть века та же летопись говорит уже обо «всей Украине», которую объединил под своим скипетром князь Данила Галицкий, позже коронованный папскими легатами в «короля Руси».
Традицию научного обоснования «отдельности» украинского народа в российской историографии заложил Николай Костомаров, профессор истории Петербургского университета, опубликовав в 1861 году в журнале «Основа» статью «Две русские народности». За свои взгляды Костомаров подвергался заключению в Петропавловскую крепость и ссылке, но его академическая репутация в Петербурге эпохи Александра II была чрезвычайно высока. Учёный последовательно боролся с имперским мифом о «едином русском народе», к которому относятся все славяне — подданные Российской империи. По его мнению, под политическим брендом «русский народ» скрывается множество этносов со своими культурами, языками, антропологическими типами (например, новгородцы, поморы, казаки и т.д.). Николай Костомаров. Фото: Википедия
Ключевое отличие великороссов от южнорусского народа учёный видел в соотношении «частного» и «общего». Великороссам Костомаров приписывал «склонность к слитию, к строгой государственно-общинной форме, поглощающей личность, и стремление к практической деятельности, впадающей в материальность». „

Носителям этой традиции не очень понятна идея личной свободы, которую заменяет воля обожествлённого государя и пафос страданий из-за «общей тяжёлой судьбы».
«Для южнорусса, — писал Костомаров, — нет ничего тяжелее и противнее такого порядка». На территории же современной Украины «прежние древние удельно-вечевые понятия продолжали развиваться и встретились с польскими». Князья и бояре южнорусских княжеств стали частью польской шляхты, а украинское дворянство Нового времени выросло уже из казацкой старшины, из офицерства Войска Запорожского.
Переходя к отличиям религиозности двух народов, Костомаров замечает, что среди верующих россиян «мало внутреннего благочестия, пиетизма», зато много «ханжей, строгих исполнителей внешних правил и обрядов». Приходят на память суровые герои национального пантеона, кем-то уже канонизированные, а кем-то почитаемые «без церковного благословения», — Аввакум, Иван Грозный, Григорий Распутин… „

С другой стороны, к основным чертам украинской религиозности учёный относит «чувство всеприсутствия Божия, душевное умиление, внутреннее обращение к Богу, тайное размышление о Промысле над собою, сердечное влечение к духовному, неизвестному, таинственному».
Пантеон моральных авторитетов тут составляют странствующий философ Григорий Сковорода, соловецкий узник атаман Пётр Калнышевский и гонимый Екатериной II митрополит Арсений (Мациевич). Для этого типа благочестия богослужебно-обрядовая сторона играет второстепенную роль; важнее — музыкально-поэтическая эстетика, бытовые традиции, чтение и толкование Святого Писания. Украинская религиозность лучше пережила испытание на прочность в ходе советских атеистических гонений. Даже после Голодоморов и репрессий 1930-х годов украинское село оставалось религиозным, и в послевоенный период более половины православных приходов СССР находилось в Украине.
Исторические отсечки
Географическая открытость Украины создавала массу проблем с безопасностью и мешала сохранению государственности. Но она же превратила Украину в уникальный перекрёсток культур, где произошла и до сих пор происходит теснейшая интеграция западного и восточного христианства. В украинской православной традиции никогда не было столь агрессивного восприятия католицизма («ереси латинской»), как в московской. Спустя два века после официального разрыва между Римом и Константинополем, в 1245 году, Киевский архиепископ Пётр (Акерович) выступал на соборе, устроенном папой Иннокентием IV в Лионе. Он рассказывал, что Киев после разорения Батыем лежит в руинах. Как писал приехавший по приглашению Петра папский легат Плано да Карпини, в городе сожжено около 600 церквей и более 20 монастырей. „

Но ещё до Батыя, в 1169 году, Киев разорило суздальское войско Андрея Боголюбского: «И не было помилования никому и ниоткуда. Церкви горели, христиан убивали, других вязали, жён вели в плен, разлучая силою с мужьями, младенцы рыдали, смотря на матерей своих. Взяли множество багатства», — свидетельствует Ипатьевская летопись.
В разорённом Киеве митрополиты всея Руси продержались недолго, уже в конце XIII века митрополит Максим переехал в более безопасный Владимир-на-Клязьме. А его преемник, родившийся на Волыни Пётр (Ратенский), и вовсе переехал в малозначительную тогда Москву, внеся огромный вклад в её возвышение. Тем временем татаро-монголы начали утрачивать контроль над Киевом: в 1324 году литовский князь Гедимин разгромил их на реке Ирпень, а в 1362-м, после битвы при Синих Водах, древнерусская столица на 300 лет вошла в состав Великого княжества Литовского (позже — конфедеративной Речи Посполитой).
Усиливавшейся Литве, основное население которой составляли протоукраинцы и протобелорусы, не было резонов в церковном отношении подчиняться Москве, находившейся в вассальной зависимости от Золотой Орды. В начале XV века в Новгородке (нынешний белорусский Новогрудок) по настоянию князя Витовта избирают «параллельного» Киевского митрополита Григория (Цамблака) (митрополиты в Москве также продолжали носить титул Киевских). Окончательное же разделение Русской митрополии на Московскую и Польско-Литовскую произошло после Ферраро-Флорентийской унии 1439 года, которую приняла церковь на территории Великого княжества Литовского, но не приняли в Москве. „

Это событие стало ключевым в истории формирования изоляционистской церковной идеологии Москвы, постепенно выросшей в доктрину «Третьего Рима» и нынешнего «Русского мира».
Идеология эта довольно проста: католики (Запад) — еретики, униаты (Украина) — предатели православия, только мы одни в целом мире сохранили чистоту православия. Канонически этот взгляд закрепил московский Стоглавый собор (1551), который повелел перекрещивать «черкасов» и утвердил московское двуперстие как единственно спасительное.
Фото: соцсети
После падения Константинополя (1453) Греческая церковь под османским игом отреклась от унии, соответственно и подчинённая Константинополю Киевская митрополия вернулась в «чистое» православие, однако Москва горделиво оставалась вне церковного общения с Константинополем и Киевом вплоть до 1589 года, когда «на Москве» было учреждено патриаршество. Поскольку элита Великого княжества Литовского приняла католицизм, а после Люблинской унии (1569) это государство объединилось с Польшей, православные будущих Украины и Беларуси существовали в тесном взаимодействии с католиками, которое к концу XVI века породило целый массив оригинальной полемической литературы. Конфессиональная конкуренция стала залогом образованности (перед Москвой такой задачи не стояло).
Украинская православная учёность, сформировавшись в ходе полемики с католиками и протестантами, переняла многие методы и идеи оппонентов, что дало основание отцу Георгию Флоровскому в ХХ веке поставить ей диагноз «псевдоморфоза православия». Но на стыке Средневековья с Новым временем, когда Россия в ходе реформы патриарха Никона только начала открывать для себя мир научного знания, приезд украинских и белорусских просветителей в Москву произвёл настоящую революцию, в результате которой возник первый российский вуз — Славяно-греко-латинская академия.
В этом отношении Украина опередила Россию ровно на 100 лет. Славяно-греко-латинский коллегиум в своём поместье в Остроге открыл князь Константин Острожский в 1570-е годы. Большую просветительскую миссию исполняли православные братства, создававшиеся в разных городах Украины и Беларуси с целью противодействия католикам и унии. Константинопольский патриарх даровал братствам ставропигию, то есть напрямую подчинил их себе, предоставив влиятельным мирянам власть над епископами. Это обстоятельство, помимо прочего, подтолкнуло епископов к унии и дало им основание подозревать братства в «протестантизме». Уставы братств — источник той самой церковной «соборноправности», которая легла в основу движения Украинской автокефальной церкви ХХ века, где все служители — от старосты до епископа — избираются свободным всенародным голосованием. Первая братская школа открылась во Львове, потом — в других городах, обладавших Магдебургским правом (муниципальным самоуправлением), в том числе — в Киеве в 1615 году. Школы создавались по образцу иезуитских коллегиумов, и преподавание там велось на латыни. Киево-братская школа быстро переросла в академию и стала крупнейшим учебным заведением во всём славянском мире. „

Со времён Ивана Грозного Украина стала привлекательным местом для политэмиграции из Москвы.
Самым знаменитым диссидентом «первой волны» был князь Андрей Курбский, оппонент царя и сторонник боярского парламентаризма, получивший от польского короля город Ковель на Волыни и массу поместий вокруг. В одном из них — Миляновичах — Курбский создал интеллектуальный кружок, в который вошли местные учёные и другие политэмигранты. Среди них был лидер заволжских нестяжателей старец Артемий, ученик преподобного Нила Сорского, осуждённый в Москве за критику церковного феодализма. Неподалёку —во Львове — обосновался другой изгнанник из Москвы, печатник Иван Фёдоров. После переезда под покровительство князя Константина в Острог он издал первую полную печатную Библию на церковнославянском языке —Острожскую (1581). Но ещё раньше, в начале XVI века, Франциск Скорина напечатал в Праге перевод Библии на разговорный язык, который можно считать староукраинским или старобелорусским (до сих пор лексика украинского и белорусского языков совпадают на 82%). Перевод Библии на русский язык впервые напечатан лишь в 1876 году!
«Пёстрая» вера Митрополит Иларион (Огиенко)Фото: Википедия
Культурные особенности, по которым можно отличить украинскую православную традицию от российской, нередко вырастают из близости Украины Западу и из её «вековой зависимости от иноверной политической власти», признавал митрополит Иларион (Огиенко). Конечно, тут много древнего и аутентичного — рушники на иконах, расшитые национальным орнаментом облачения и хоругви, колядки и «богатая кутья» перед Рождеством, деревянные церкви на Карпатах и яркие, жизнерадостные иконы в «селянском» стиле. Но если говорить о более «високих» пластах церковной культуры — например, об архитектуре и музыке, — то «стандарт» задаёт эпоха барокко. С одной стороны, хронологически она совпала с киевским православным Ренессансом начала XVII века, с другой — оказалась удивительно созвучна жизнерадостному мировосприятию зажиточных мещан и казаков. Помимо помпезного киевского барокко (в этом стиле были перестроены практически все древние киевские храмы, начиная от Софии и заканчивая Киево-Печерской лаврой), выделяют более демократичное казацкое, или мазепинское. В российской историографии гетман Иван Мазепа — сугубо отрицательный персонаж, но в украинской памяти он остался благодаря храмоздательству. Мгарский монастырь на Полтавщине, Вознесенский собор в Переяславле, Богоявленский собор на Подоле и Николаевский собор в Киеве, Троицкий и Николаевский храмы в Батурине и многие другие построены на средства и по инициативе Мазепы. Дошло до того, что после его разрыва с Петром царь запретил казакам строить каменные храмы.
Влияние католической музыки эпохи Возрождения испытал на себе киевский распев, который до сих пор лежит в основе «обиходного» (повседневного) пения в РПЦ. В отличие от древнерусского строгого унисона («знаменный распев»), сохраняемого старообрядцами, киевский распев многоголосый и местами довольно витиеватый. Ещё более сложным является «напев Киево-Печерской лавры», который сформировался при митрополите-просветителе Петре (Могиле). „

В обрядово-культурной сфере и лежит основная разница между российским и украинским православием. Наиболее последовательные критики украинской традиции, русские старо­обрядцы, считают её «пёстрой», «суетной», «чувственной», а самих православных украинцев —некрещёными.
Дело в том, что под влиянием католицизма в XV веке в Украине распространилось обливательное крещение, сегодня доминирующее и в РПЦ. В московской же традиции (равно как и в греческой) раньше признавалось нормативным лишь погружательное крещение. Кроме того, московская традиция строго держится за церковнославянский язык богослужения, а украинская тяготеет к переводу на современный язык. Ещё в 1627 году типография Киево-Печерской лавры выпустила «Триодь постную» с чтениями на разговорном языке. До самого последнего времени автокефальные (то есть независимые от других церковных центров) украинские общины отличались от тех, которые признавали верховенство РПЦ, богослужением на современном украинском языке.
С «украинскими элементами» в церковном богослужении активно боролась Екатерина II, которая не отличалась церковностью и даже закрыла около 2/3 монастырей в России. В годы её правления было запрещено читать церковнославянские тексты с украинским произношением, и священники с дьячками вынуждены были «ломать язык», чтобы читать на московский манер. Те, кто не мог справиться с фонетическими проблемами, независимо от сана отправлялись в «штрафные команды»… Вселенский патриарх Варфоломей передает Томос предстоятелю Украинской православной церкви митрополиту Епифанию. Фото: Михаил Маркив / POOL
Религиозная культура — всегда синтез многих искусств, и каждый народ насыщает её своими красками и звуками. В этом смысле болгарское православие отличается от сербского, а вместе они — от греческого или грузинского. Разнообразие культурных форм обогащает религию. Почему Москве так тяжело признать за украинским народом право на национальную православную культуру, складывавшуюся веками? В своей речи 21 февраля 2022 года Владимир Путин декларировал заботу о «духовенстве и миллионах прихожан Московского патриархата» в соседней стране. Это стало одним из «оснований» происходящего сейчас в Украине и благословляемого патриархом Кириллом…
«Добрый Великорусс как только заедет [в Украину]… получит симпатию къ малорусскому народу; он найдет въ нем те живительные начала, которые мало судили развить Великороссам крутые обстоятельства прежней их истории», — писал Николай Костомаров. «Крутые обстоятельства» самой последней истории нашего отечества, его бессмысленная битва с бытием, грозящая ему собственной гибелью, превратили любое «живительное начало» в источник угрозы, а культуру — в симптом неблагонадёжности. ]]> Tue, 19 Jul 2022 07:03:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/19/mogila-v-pervom-riadu https://novaya.no/articles/2022/07/19/mogila-v-pervom-riadu Сюжеты · Общество Татьяна Васильчук В марте крепкий парень Максим Мещеряков пришёл в военкомат Серпухова попроситься добровольцем в Украину. Хотел там заработать. Всю жизнь трудился водителем, последние годы — в гипермаркете «Лента», в месяц зарабатывал около 70–80 тысяч рублей. А в Украине, пообещали ему, ежемесячно будет 210 тысяч. Но эти деньги Максим в итоге не получил — погиб за два дня до полного «отработанного» месяца. А семья, в том числе двухгодовалый сын, не получила 5 миллионов пособия родственникам погибших. Министерство социального развития Московской области, отвечающее за дополнительную региональную выплату в 3 миллиона рублей, отвечает бывшей жене Максима Даше — сведения о погибшем добровольце в министерство от военного комиссариата не поступали.
Даша рассказала «Новой газете» о том, сколько стоила жизнь и смерть добровольца Максима Мещерякова. Максим и Даша. Фото из семейного архива
— Я родилась в закрытой войсковой части в Чехове и сейчас там живу. У меня папа был военный. В 2019 году я вышла замуж за Максима. До него у меня был ещё один брак, первый муж по профессии был военным — контрактником, от него пятилетняя дочка. От Максима родился сын Саша. Ему два года.
Максим служил в армии, год работал в ОМОНе, оттуда через год уволился. Потом работал на разных предприятиях водителем — в магазинах «ДА!», «Дикси». Мы с ним познакомились там же, где и я работаю, — в «Ленте». Я работаю с накладными, товарными операциями, выдаю документы на продукты. Он там пять лет отпахал водителем — на фуре ездил, продукты развозил. Мы поженились, потом родился сын. Официально сейчас мы в разводе.
Ну как почему. Ссоры, скандалы… Он после развода уехал в Серпухов временно. Там бабушка у него осталась. Потом решил, что, раз он якобы без семьи, поедет туда [в Украину], чтобы заработать.
Пошёл в военкомат. Видимо, не один раз туда ходил, я так понимаю, а на протяжении всего марта. Вот как добровольцев разрешили привлекать. Скрывал от меня, что уволился из «Ленты». Я узнала об этом из-за тупого стечения обстоятельств. Мама заказала на «Озоне» доставку в Серпухов, попросила меня съездить её забрать. Я еду, доезжаю до дома Максима и вижу, что машина стоит, хотя он должен быть в этот момент в Сыктывкаре в рейсе. Я забираю заказ, бегу домой. Бабушка его говорит: Максима нет дома. Я пошла в бар, где они обычно с друзьями собираются. Ну да, он стоит у входа, курит. Я говорю: как погода в Сыктывкаре? „

Мы идём домой поговорить. Заходим в комнату. Там стоит сумка. Я говорю: «Ты куда собрался?» — «Я уезжаю». — «Куда?» — «На Украину».
Ну тут меня просто переклинило. Я на него матом орала. Я очень часто и много ругаюсь матом, и он такой же. Я говорю: «Ты чё, дурак?» Он мне говорит: «Я понимаю, что здесь я не заработаю этих денег. Там есть реальная возможность заработать».
Я говорю: «А о ребёнке ты подумал? Ему два года. А если что-то пойдёт не так? Тебя ранят как-то неудачно? Или вообще тебе не будут платить?»
Но он меня не слушал. Максим с сыном. Фото из семейного архива
Пулемётчик Максим
Я не знаю, чего его торкнуло туда, на Украину. Обещание денег —или хотел мне отомстить за то, что мы с ним ругались. Ему пообещали зарплату 205 тысяч в месяц. Сказали, что он приравнивается к военнослужащему. То есть военкомат сам сказал, что они [добровольцы] — военнослужащие запаса, добровольно изъявившие желание участвовать в спецоперации. По идее, за всё время он должен был получить миллион двести [тысяч рублей]. Сейчас я знаю, что
„

заключают контракт на три месяца, но тогда ему сказали, что можно минимум на полгода. Правда, если тебя ранили или ты не захочешь — можешь отказаться, добровольно уйти.
В военкомате он заполнил анкету. Где служил, где работал, цели, автобиография. Они все идут туда из-за денег. Ну кто-то идёт за идею — защищать Родину. Например, вот его сослуживец Олег — дедушка уже такой. Ему 57, что ли. Встретил там главу поселения в Астраханской области. Вот тот тоже туда за идею пошёл.
Максима в разведотряд определили — пулемётчиком. Хотя мне это вообще непонятно, учитывая его способности к вождению. Он мог быть там нужнее, чем стрелять из пулемёта.
Нескольких совсем молоденьких ребят в военкомате видела. Парень Саша, ему тридцати нет, — он из-за денег пошёл, у него двое маленьких детей, семья голодает. Но он оттуда уехал в итоге. Пробыл там неделю и уехал домой. Фото: Алексей Душутин / «Новая»
«Вы — моральная поддержка. На передовую отправлять не будут»
Максим уехал 10 апреля. Сначала был в Железнодорожном дня три, а потом их самолётом перевезли в воинскую часть, где они якобы проходили обучение. Выдали боевое оружие. Все по возрасту — от 30 до 50 лет. Даже старше. Максиму 39 было. Все возрастные дяденьки.
Посмертно Максиму пришло 75 тысяч. Но эти деньги на его счёте, я их пока снять не могу. Контракт он заключил 14 апреля, умер — 12 мая. То есть ему не хватило двух дней до ровного месяца.
Максим позвонил, сказал, что всё, они выезжают в Луганск. Утром выезжают, в обед будут там. «Дашенька, я вас люблю. Всё, я вернусь». Потом он мне позвонил ещё раз — кажется, 5 мая было — с неизвестного номера. «Даш, я в Ростове, можешь мне перезвонить?» Я говорю: «Да, сейчас перезвоню». Перезваниваю — он говорит, что у него сломана спина. Пулевое ранение.
Они ехали автоколонной из 30 машин, и одна из них подорвалась на фугасе. В какой был Максим — честно, не знаю. Знаю только, что та машина, которая подорвалась, сначала подорвалась один раз, её откинуло, и потом она подорвалась на втором фугасе.
Сослуживец, который был с Максимом, сказал, что его ранили в лежачем положении. Бронежилет у него был, это могут подтвердить минимум пять свидетелей. Они без него не ходили никуда, вплоть до туалета. Его тащили, пытались вытащить за бронежилет, потому что Максим крупный, два метра ростом, 120 килограммов.
Пуля пробила ему два позвонка — осколочно-травматический перелом у него был — и зацепила лёгкое. По телефону он мне сказал, что восемь дней был в Луганске в реанимации, потом его перевезли автобусом в Ростов. Ног он не чувствовал. Ночью его транспортировали самолётом в Бурденко (Главный военный клинический госпиталь им. Н. Бурденко. — Ред.) в Москву.
Десять остановок сердца
Его прооперировали. Я звоню в отделение, мне говорят, что у него пошло осложнение после операции. Приезжайте — по телефону ничего сказать не можем. Я приехала в Бурденко, там для родственников раненых отдельный КПП. Лежат списки тех, кто с Украины. Родственников всех пропускают, выдают пропуска даже на неделю, в этом плане у них всё чётко сработано.
Мне сказали, что у него лёгочная тромбоэмболия (острая закупорка кровеносного сосуда оторвавшимся тромбом. — Ред.). Его пытались привести в сознание, но он всё время спал. 10 мая я звонила в реанимацию весь день, они не брали трубки, в голове уже придумываешь себе всякое.
Вечером я дозваниваюсь. Мне говорят: «Не переживайте, состояние его стабилизировалось. Во рту трубка ИВЛ — он не может говорить, но если потормошить — он моргает». Я приехала с ночной смены, но его как раз забрали в операционную, хирургам не понравилось отделяемое из ран. «Когда его привезут? Вы должны понимать, что он под нар­козом, специально вывести его не сможем». Мы с заведующим отделением поговорили: «Если я завтра приеду — вы его потормошите для меня?» Он говорит: «Да, приезжайте обязательно. Он вас звал. Его спрашивал врач: «Жену позвать?» Он моргал, что да».
12 мая я приезжаю около 11 утра. Врач выходит ко мне, говорит: «У меня для вас плохие новости». С восьми утра до моего приезда у него уже было 10 остановок сердца. У него повторно оторвался тромб, перекрыл уже какое-то ответвление, которое отвечает за сердце. Ну он уже лежал за ширмой в палате. Все уже готовились к тому, что он умрёт, — видимо, предполагали, что не выживет. Меня к нему пустили, я подержала его за руку. Он спал.
И вот, получается, я уехала — через два часа я уже была на Пражской, машину в «Коламбусе» (торговый центр. — Ред.) парковала, мне позвонил врач и сказал, что в 13.30 зафиксирована смерть. В час дня произошла остановка сердца, полчаса его не могли завести.
«Гроб оказался маловат»
Врач мне сказал: «Ожидайте представителя части, через сутки-двое он должен появиться». В это время мне звонила психолог якобы из Министерства обороны, начала меня расспрашивать, куда я дену деньги с компенсации. Я ничего скрывать не стала, говорю: «Деньги потрачу на жильё детям». Она очень настырно спрашивала: «А у вас есть суицидальные наклонности?» А я сижу и говорю:
„

«Да, мне хочется сдохнуть. Но если я сдохну, мой сын останется круглым сиротой. Что вы хотите услышать от человека, у которого только что умер любимый человек? Мне кажется, в этот момент все хотят умереть».
Его похоронили в военной форме, с флагами, с салютом. Вот для чего вся эта показуха была нужна? Чтобы показать что — что государство может предоставить одежду и гроб? Я была сама в состоянии это сделать.
Семь дней после смерти мужа мне не могли отдать его тело. Я семь дней ждала представителя этой долбаной части, который должен был при­ехать и помочь мне с оформлением бумаг для похорон. Он в итоге не приехал. Спасибо большое представителю серпуховского военкомата. К сожалению, он сейчас уволился. Нечеловеческое ему спасибо, что он названивал всем и был со мной постоянно на телефоне, чтобы выяснить, когда всё-таки состоятся похороны.
Мы приехали в Бурденко. Максим на себя не похож, гроб ему оказался немножко маловат. Когда изначально началась вся эта канитель, я говорю: «Дайте мне тело, я похороню его сама, мне не нужны ваши военные прибамбасы, я похороню его за свой счёт».— «Нет, не положено».
Предоставили на выбор три гроба, кресты, венок и один флаг за сто рублей. Я единственное, за что заплатила, — отпевание в церкви и поминки.
Мне предложил директор кладбища похоронить Максима на почётном месте в первом ряду, потому что из Серпухова он — первый погибший в спецоперации, даже из контрактников. Но родственники отказались. Его похоронили рядом с мамой.
«Он сам туда пошёл»
Мне позвонили из военкомата Серпухова, сказали: «Вас ждут в военкомате Чехова, так как вы там прописаны, чтобы вам не мотаться. Пишите заявление на выплату в пять миллионов, представляйте документы, и всё вам отправят».
В военкомате Чехова мне сказали, что в контракте Максима не предусматривается страховка от государства и военная пенсия по потере кормильца сыну не положена. Мне сказали в военкомате: «Вы не хотите съездить сами в часть в Ростов? Мы вам дадим обращение, персональный запрос, вам нужно получить справку о смерти и выписку об исключении из рядов части».
Военный комиссариат города Чехов
Я связалась с ростовской частью, кое-как вышла на женщину, которая занималась этими документами, она мне всё подготовила. Вышла ко мне с этими выписками — «похоронила» его на месяц раньше. В выписке было указано, что он умер 12 апреля. Пока она два часа всё это переделывала… Только в пять вечера я получила документы. С криками, визгами. Они на меня вызвали военную полицию.
Добровольцы смотрели на меня с удивлением. Люди по два-три дня спали на траве перед КПП этой воинской ростовской части (номер части известен. — Ред.), чтобы получить свои документы. Мужчина стоял контуженный. Видно было, что его заваливает. Я говорю: выдайте человеку документы. «Мы их ищем». Ну то есть пока я там была с десяти до пяти вечера, 50 человек, наверное, на улице спали. За это время вынесли всего четыре пакета документов. Вызывали военную полицию, чтобы отгоняли этих добровольцев. А парни говорили: «Не надо нам уже денег, дайте нам просто уйти отсюда. Мы не можем купить билеты домой без документов».

Мне звонит женщина из пенсионного отдела военкомата и говорит: у меня не приняли ваши документы, потому что он доброволец, отказ в выплатах по страховке и компенсации. Я сразу сказала: «Если не примут, берите письменный отказ. Мне нужно основание». Говорят: „

«Нет указа ни президента, ни Министерства обороны, что добровольцам положены данные выплаты».
Представитель военного комиссариата Московской области, который главенствует над всеми военкоматами области, так и сказал мне: «Вы что, хотите по блату иметь от государства?» Я говорю: «Да, я хочу. Я хочу обеспечить своему сыну будущее, потому что его отца больше нет».
«Вы хотите сказать, что вы отправили человека на «спецоперацию» и не застраховали его?» Военный комиссариат бросает трубки. Или говорит: «Он сам туда пошёл».
Я отправила письмо губернатору Московской области Воробьёву с просьбой пояснить мне, положено ли добровольцу региональное пособие, — они перекинули эту жалобу в военкомат Серпухова.
Мне действительно жалко людей, которые там погибают, но как таковой позиции у меня нет. Просто с каждым разом, когда начинается бумажная волокита, я всё больше убеждаюсь, что нашей стране все равно на своих людей.
«Ребёнок маленький. Он его ждал. Долго ждал»
Мне казалось, Максим чувствовал, что скоро уйдёт. Потому что очень часто последние пару месяцев, ещё перед Украиной, он меня спрашивал: «Как ты будешь жить, если меня не станет?» Может, потому, что мы разругались, развелись и не жили вместе. Но мы постоянно были вместе, на телефоне, если ему нужна была помощь — я никогда не отказывала, и он так же. Ну все время были рядом. И ребёнок маленький. Он его ждал. Долго ждал.
Мне кажется, его кто-то сподобил туда пойти. Типа там сейчас денег до хера. Мне кажется, это как раз тот дружок его, который впоследствии отказался, когда понял по ходу дела, чем там пахнет.
Я думаю, что толчок ещё был [что он туда пошёл] — цены резко начали расти. Зарплаты не хватало. И Максим просто такой человек был — не умел распоряжаться деньгами. Ему было сложно копить. Что-то отложить у него получалось очень плохо. Видимо, он подумал, что там особо тратиться не на что. Ты пришёл обратно — у тебя уже миллион есть.
Сын понимает, что что-то пошло не так. Несмотря на то что он маленький, он знает, папа же ему звонил по видеосвязи. Показывает на фотографию — папа — и спрашивает, вот так ручками делает: «Де папа?» Позвони ему, показывает мне, по видеосвязи.
А мне что сказать ему теперь? P.S.

Во время подготовки текста к публикации Даше пришел ответ от Минобороны, в котором сказано, что положенные выплаты (пособие родственникам погибшего в 5 миллионов рублей) будут перечислены на банковскую карту Максима. По поводу статуса «ветеран боевых действий» сказано следующее — «Граждане Российской Федерации, пребывающие в запасе, изъявившие желание добровольно участвовать в специальной военной операции на указанных территориях, не отнесены к категории лиц, имеющих право на получение удостоверения ветерана боевых действий.
Вместе с тем в настоящее время прорабатывается вопрос о внесении соответствующих изменений в законодательство Российской Федерации».]]> Mon, 18 Jul 2022 08:09:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/18/koty-istrebiteli https://novaya.no/articles/2022/07/18/koty-istrebiteli Сюжеты · Общество Валерий Ширяев Российская самолётостроительная корпорация «МиГ» — город в городе. 60 гектаров земли и более 130 строений в районе бывшего Ходынского поля.
Что значит «МиГ» в научно-промышленной истории России, да и всего мира, хорошо известно. Но сегодня предприятие фактически находится в процессе ликвидации (хотя положено называть это иначе — реструктуризацией). Владелица «МиГа» — Объединённая авиастроительная корпорация — решила продать производственный комплекс у метро «Динамо». Теперь на его месте построят жильё и создадут парк.
Однако, закрывая завод, начальство не вспомнило о тех, кого поселило здесь с важным поручением. Группы котов — профессиональных крысоловов — десятки лет проживали в каждом цеху. На заводе их было более двухсот.
На протяжении всей истории предприятия эти «сотрудники» были за штатом. Тем не менее они всегда оставались частью коллектива (мы собрали тому многочисленные свидетельства ветеранов «МиГа»). Однако после решения закрыть промплощадку многие десятки животных буквально брошены на погибель.
Фото: Катя Устюгова
Кошкин дом
Предшественником «МиГа» было предприятие «Дукс», основанное в 1893 году инженером Юлием Меллером, выходцем из Эстляндской губернии. Сначала на заводе собирали велосипеды, затем — мотодрезины, затем — автомобили и наконец в 1909 году сконструировали первый самолёт.
— Кошки появились там вскоре после создания «Дукса». В 1910 году завод, одно из первых авиапредприятий в России, переехал на площадку на Ходынском поле. Кошки переехали вместе с ним. Таким образом традиция [держать котов на предприятии] поддерживалась более 100 лет, — рассказывает руководитель центрального музея «МиГа» Галина Чармадова. — В авиационном производстве очень много ручного труда, в том числе намотка проводов. А в те времена было ещё и много деревянных деталей. Понятно, что грызуны начали портить проводку в самолётах, и нужна была защита от них. При этом производство сверхточное, и никакие химикаты, в том числе и против грызунов, тут применять нельзя: они могут влиять на технологические процессы. Даже дорожки зимой у нас посыпались мраморной крошкой. Кошки были естественной защитой: у нас никогда не было ни крыс, ни мышей.
Чармадова подчёркивает: завод всегда был особенным миром.
— В этой вселенной работали династии, в каждом цеху был зимний сад. Подаренный Индирой Ганди фикус вырос в таком саду до пяти метров. Здесь была своя мощная корпоративная культура. Все помнили, что в войну тут делали по двадцать штурмовиков Ил-2 в сутки. Весь огромный коллектив жил ради казавшегося чудом создания крылатых машин. Все сотрудники были мастерами, виртуозами своего дела. Они привыкли к животным, в большей части — обожали. „

Неправильно будет сказать, что кошки выполняли у нас чисто утилитарную функцию. Их просто любили, они всех очеловечивали. И это была функция психологии труда.
В силу особенностей вида кошки живут в определённом месте с собственной территорией и границами, куда чужих не пускают. Кроме того, подразделения «МиГа» сами соревновались, у кого коты интереснее. В разных цехах жили кошки отдельных пород: сиамской, британской, русской голубой и сибирской. Чёрные как пантеры, дымчатые шотландские, палево-рыжего окраса. Выводились и чисто «миговские» породы: чёрные с изумрудными глазами, рыжие — с медовыми, полосатые — с особым расположением рисунка шерсти. Фото: Катя Устюгова
Гармоничное сосуществование котов и людей на заводе продолжалось до 2020 года. К тому моменту, правда, «МиГ» уже много лет находился в кризисе. В 2017 году руководство Объединённой авиастроительной корпорации приняло решение о постепенном закрытии промышленной площадки. Пандемия коронавируса только ускорила этот процесс.
Зима близко
Когда территорию стали готовить к продаже, работников начали увольнять волнами. Из 20 тысяч человек осталось лишь несколько сотен. Летом прошлого года руководство завода потребовало от работников не кормить животных. Расчёт был на то, что кошки сами куда-то уйдут.
— Тут проявилось полное непонимание их природы, — объясняет Галина Чармадова.
— В отличие от мышей и крыс, кошки — как раз не мигрирующие животные. Они никуда не уходят, умирают на пороге. Что, собственно, и начало происходить.
Известная фотография военных лет — сожжённая дотла деревня. Вдоль бывшей улицы стоят остовы печей, на которых сиротливо сидят кошки. Если бы не было животных, фотография не стала бы знаменитой. Почему они вернулись?
Кошка привязана к территории. Дом, в котором она живёт, — её родина. Поэтому на фотографии беззащитные животные на полуразрушенных печах вырастают до символа сиротства.
На 60 гектарах оборонного предприятия с уходом людей началась битва за выживание. „

Пока завод работал, все кошки были здоровы. Но их жизнь изменилась в одночасье. Оставшись без ухода в неотапливаемых цехах, животные начали болеть и массово гибнуть.
Сотрудники музея «МиГа» в отчаянии искали волонтёров, писали в приюты, но принять столь большое количество котов — тем более страдающих лейкозом и иммунодефицитом — не был готов никто. Трудностей добавлял и тот факт, что руководство завода не хотело пускать на закрытую территорию оборонного предприятия посторонних.
Чармадова говорит: «Я даже молилась Спиридону Тримифунтскому, покровителю животных. И дальнейшее рассматриваю как чудо: с одной стороны, мы достучались до волонтёров, а с другой — руководство совершенно неожиданно изменило свою позицию, пошло нам навстречу».
Вечером 16 декабря, в преддверии самой длинной в году, а значит, самой страшной для замерзающих кошек ночи, в Facebook* появилось объявление о поиске волонтёров: «Москва прощается с самолётостроением, покупая у «Ростеха» территорию бывшего завода «МиГ». Под жилое строительство. За сумму не менее 35 миллиардов рублей. А в стороне от этих миллиардов остались на верную голодную смерть оставшиеся там, прожившие на этом месте свою и так недолгую кошачью жизнь, местные коты и кошки Они, как умели, служили, отлавливали крыс, радовали и украшали производственный быт. Очеловечивали среду. Не подозревая для себя ничего плохого. Просто вдруг остались одни, люди стали уходить, почти ушли… И ни нынешние хозяева, ни пока будущие их просто не заметили, за миллиардными-то оборотами. Бросили. В 10 минутах езды от Кремля около 100 несчастных животных оказались обречены на страшную смерть». Котоловки — ящики, закрывающиеся, когда в них заходит животное. Фото: Катя Устюгова
Уже на следующее утро первая группа из трёх человек с котоловками (прозрачные ящики, закрывающиеся, когда в них заходит животное) прибыла на завод. Это не были люди, которые профессионально, по роду деятельности, занимаются помощью животным. Но именно они смогли объединить вокруг себя десятки активистов, которые впоследствии спасли с предприятия более сотни котов и кошек.
— На проходной «МиГа» нас встретил начальник заводского гаража Герман. На руках у него сидел сопливый кот, которого звали Фредди. Герман почему-то упорно называл его Черномординым — видимо, из-за окраса, — рассказывает журналист Ирина Бейден, одна из участниц первой экспедиции на «МиГ». — Герман фактически стал «мотором» нашего движения, причём совершенно непринуждённо: он просто зашёл в зоомагазин купить продукты для своих домашних кошек и рассказал сотрудникам о ситуации на заводе. В скором времени к спасению стали подключаться ловцы, уже имевшие опыт спасения животных с других предприятий.
Начальник гаража проводил первых волонтёров в офисное здание.
— Коты там до закрытия завода находились в постоянном контакте с людьми и были ручными. Мы забрали сразу шестерых, всех развезли по своим домам, — рассказывает Бейден. „

Впоследствии Ирина сформулирует, пожалуй, центральную идею экспедиции спасения: «Кошки «МиГа» — маленькое стойкое войско, силы которого почти на исходе. Но часто спасение приходит, когда уже не ждёшь ничего».
Начало
Волонтёры объединились вокруг кандидата исторических наук, историка-урбаниста Светланы Рябовой. Она училась и преподавала в Канаде, вела английский в Высшей школе экономики. И именно ей пришлось не только собирать людей вокруг чатов в социальных сетях, но и стать официальным представителем авиакотов.
— Света — героическая девушка, — рассказывает Ирина Бейден. — Она всех спасённых на «МиГе» записала в ветеринарных клиниках на себя. На начальном этапе это были её личные обязательства перед клиниками на семьсот тысяч рублей в месяц.
— В 20-х числах декабря, в первые дни, когда мы объявили о начале спасательной операции, к нам присоединилось очень много людей. Только автоволонтёров, которые развозили котов по ветклиникам, было 12. А число подписчиков в соцсетях, в том числе жертвующих деньги, достигло 1300, — говорит Светлана Рябова. — Мы вкладывали в продвижение информации о котах в социальных сетях и свои личные деньги: 5000 рублей в неделю.
Благодаря Галине Чармадовой администрация разрешила волонтёрам продолжить отловы в январе, феврале и марте.
Костяк команды сформировался быстро. Значительную часть оргработы взяла на себя Екатерина Устюгова, IT-сотрудник «Леруа Мерлен», до этого работавшая в Mail.ru.
— Я из авиационной семьи. Мой погибший дед — военный лётчик, — рассказывает она. — Папа в прошлом тоже военлёт и летал как раз на «МиГах». Сейчас он летает на «Боингах». Случайно я увидела в Instagram* пост о беде с кошками завода «МиГ» и сразу подумала о нём. Хотя животных я тоже люблю, так все совпало. В проекте я с 21 декабря. Начинала волонтёром, училась по внешним признакам отделять котов с соплями и слезами от здоровых. 23 декабря повезла кошек в клинику и там встретила свою Мандарину. Фото: Катя Устюгова
Екатерина сделала для проекта отдельный сайт. Позднее стала вести страницу в Instagram*. Поскольку она профессионально монтирует видео, дело сильно продвинулось: stories Устюговой нашли отклик у пользователей, люди стали активнее брать котов к себе.
— Мы с ней решили, что жалостливых текстов у нас не будет. Надо рассказывать о реальной ситуации в Москве: идёт реновация, сносят множество домов, животные гибнут без привычного места обитания, — объясняет Светлана Рябова. — Я администрирую все сайты, а Ирина Бейден и Мария Пономаренко пишут отличные тексты. Не жалостливые, а настоящие портреты без умолчаний. И так — про каждое животное.
Волонтёры
Костяк команды спасателей невелик: административную работу тянут на себе буквально четыре человека. Они вкладывают в проект не только своё время, но и деньги. Сильно им в этом помогает Мария Пономаренко, глава HR-отдела крупной корпорации, посодействовавшая продвижению постов об авиакотах в соцсетях.
С самого начала к проекту подключились ловцы, в том числе — ранее спасавшие животных с территории научно-исследовательского института дальней радиосвязи (этот советский оборонный институт с огромной подземной инфраструктурой сейчас сносят), — Александра Колюцкая, Даниил Бигава, Михаил Плотников. У них уже был приличный опыт, а ведь ходить на отловы среди мёртвых зверей психологически тяжело.
Сейчас в проекте есть люди, которые берут к себе животных временно, на социализацию. Она может продолжаться до трёх месяцев.
— Светлана Дунаевская из Фонда защиты городских животных и проекта «Накорми» договорилась с ветклиниками о больших скидках. Её же фонд стал оплачивать стерилизацию. А ведь сегодня стерилизовать беременную кошку стоит 2500 рублей, обычную — 2000, — говорит Светлана Рябова. И начинает перечислять тех, кто помогает спасать авиакотов. — Таня Четышева — настоящая Жанна Д’Арк, поднимавшая публику в чате: я ведь только когда попала на эти 60 гектаров, поняла масштаб и почему нам нужно не менее 50 человек. Дмитрий Пантелеев из строительной компании привозит древесный гранулированный наполнитель для туалетов: это побочный продукт при производстве мебели. А ещё есть автоволонтёр Вера, инженер на авиазаводе Сухого. У неё четыре диких кота на передержке. В ветклинике просто прописалась профессиональный фотограф Катя Денисова. Постоянно жертвует деньги и помогает руками Наташа Филиппова, актриса из Театра Маяковского. На помощь пришли и волонтёры проекта «Экосборка». Фото: Катя Устюгова
Финансовые кураторы
Когда заканчивались деньги, Рябова начинала рассылать подписчикам в соцсетях предложения взять кураторство над конкретными котами — вносить определённую сумму в месяц.
— После запрета продвижения проектов для российских граждан в Facebook и Instagram в связи со спецоперацией на Украине мы оказались в сложном положении, — признаётся Светлана. „

Благодаря отклику подписчиков волонтёры имели возможность сразу после отлова везти животных в конкретные клиники, осматривать их, стерилизовать, делать им прививки,
брать у них анализы на особо опасные инфекции (надо было понимать совместимость животных на передержке). Передержка также почти всегда платная, особенно для лейкозных котов.
— В итоге финансовые кураторы взяли на себя содержание более двух третей числа особей, — рассказывает Ирина Бейден.
Один из хранителей проекта, Дмитрий Г., помогает деньгами, когда наступают совсем патовые ситуации. Сотрудник госструктур, он не хочет называть своей должности.
— Увидел перепост в Facebook* в самом начале, написал мне в ночи: «Сто тысяч хватит?» Я ответила: «Не смешно!» А он перевёл эти деньги и нас спас.
Сегодня в проекте 65 животных на домашних передержках. Максимальное число кураторов единовременно составляло 70 человек. Сегодня их 32.
Болезни и медицина
Минувшую зиму кошки «МиГа» впервые встретили в неотапливаемых помещениях. К такому повороту они не были готовы: в цехах было очень много погибших, буквально примёрзших к трубам животных. Практически все болели, обычный диагноз — анемия и лейкоз (более 35%). Здоровых было очень мало.
Светлана Рябова, с уважением относящаяся к доказательной медицине, начала брать у ветеринаров интервью. Из них волонтёры делали тексты о кошачьих инфекциях. Удалось, например, сделать прямой эфир с ветеринаром-инфекционистом Владиславом Скороходовым.
— Поскольку у нас много котов с лейкозом и с коронавирусным гастроэнтеритом, мы хотели этим эфиром убить двух зайцев: во-первых, рассказать про доказательную медицину — о том, что не нужно бояться всех кошачьих инфекций (тот же коронавирусный гастроэнтерит — это не человеческий коронавирус, им не могут заразиться люди, а лейкоз — не приговор, есть препарат, который помогает снижать титр заболевания), а во-вторых — стимулировать людей брать таких животных к себе. У нас после этой лекции забрали четырёх котов с лейкозом. Фото: Катя Устюгова
Концерт во имя кошек
У Светланы Рябовой нашлось много друзей среди профессиональных музыкантов из Гнесинки и Большого театра, они очень помогли. Сначала в команде оказался знакомый альтист, за ним пришли и другие музыканты: Сергей Ананич (виолончель), Большой симфонический оркестр, квартет Ипполитова-Иванова, Сергей Тищенко (альт, Pratum Integrum), Ольга Жмаева (Большой театр).
— Знакомый из музыкального круга Светланы пианист Олег живёт в Сиэтле, в США. Работает там в International Ballet Academy. На заводе было немало диких котов, которые никогда с людьми не общались. „

Олег организовал их перевозку в Америку. До Сиэтла они летели двое суток. Сейчас проходят реабилитацию в специальном центре, потом им будут подыскивать семьи,
— говорит Ирина Бейден.
В Сиэтле по иронии судьбы расположен грандиозный завод корпорации Boeing. Неизвестно, грустили ли питомцы «МиГа», покидая родные цеха, но на родине американского авиапрома у них хорошие условия.
В марте волонтёры решились устроить в помощь котам благотворительный концерт. Многие знакомые профессиональные музыканты согласились играть безвозмездно — из Гнесинки, Большого симфонического оркестра, камерного оркестра им. Ипполитова-Иванова. Галина Чармадова нашла деньги на оплату сцены в Доме архитекторов, договорилась с художником Васей Ложкиным о постерах и сувенирах для аукциона. Концерт вела Светлана Рябова, концертмейстером выступил виолончелист Сергей Ананич. Программа состояла из музыки барокко, романтизма, современного минимализма.
Анонсы дали СМИ вплоть до «Афиши». Билеты вызвали ажиотажный спрос. Зал был полон. В помощь авиакотам собрали 400 тысяч рублей, на эти деньги спасательная экспедиция существовала месяц.
Сейчас на попечении волонтёров остаются 87 котов. Участники экспедиции спасения продолжают заниматься их лечением и отдавать в добрые руки.
Постскриптум. От автора
Пока завод работал, кошки были включены в систему отношений с сотрудниками. Однако, когда предприятие закрывали, его руководство котов «за своих» уже не считало.
Многим работникам «МиГа» животных не отдавали: электрики, которые оставались на предприятии до последнего, объясняли, что эти кошки — крысоловы и должны служить в цехах до конца: «Иначе крысы перегрызут все кабели». Потом обещали пристрелить животных после окончательного закрытия «МиГа». Так сказать, «решить вопрос». Дошло до того, что пьяный электрик избил миниатюрную защитницу «авиакотов» 18 лет от роду. Травматологи констатировали у неё синяки на плече и боку ближе к пояснице — ушибы без переломов. Отловы прекратились.
Но сделать к этому времени успели очень много. На памяти бывалых волонтёров такое количество кошек эвакуировали с одного объекта впервые. Постоянных участников в проекте на пике активности было около 60 человек. Фото: Катя Устюгова
Подобные начинания работают на объединение гражданского общества. Тут сошлись люди самых разных убеждений. Один из волонтёров, совсем ещё юноша, уехал воевать в Донбасс. Многие участники категорически не разделяют его устремлений. Россия на распутье. Какой она будет по окончании нынешнего периода, не знает никто. Но коты «МиГа» доказали, что гражданское противостояние — не приговор и будущее принадлежит всем.
В беседах с участниками этого удивительного предприятия меня как человека старой закалки поначалу коробило слово «проект». Проект подразумевает расчёт, равнодушную рациональность, разделение ответственности и подчинённость. Закончили — разбежались. „

Если добро делают из корысти, это не добро. «Сделай меня счастливым, и в тот же миг я сделаю счастливым тебя!» — вот истинная формула, которую волонтёр читает в глазах питомца.
Благотворительность в её прежнем облике строилась на эмоциях и сопереживании.
Но жизнь всё изменила. Пришло новое поколение, которое строит бескорыстную помощь по современным технологиям управления. Животные замерзают и умирают на улице, а волонтёры расчерчивают условную доску и магнитами прижимают к ней карточки поручений с отметками о прохождении этапов.
Видимо, только так и нужно решать тяжёлые задачи со множеством переменных. Это очень энергозатратная история. По словам Екатерины Устюговой, она выгорела в конце концов, пришлось делать перерыв. Волонтёры постоянно борются за доверие читателей, убеждают их в своей адекватности и порядочности.
И организованная по всем правилам спасательная экспедиция на Ходынку не исключала человеческого сочувствия. Удовлетворение, гордость, любовь — всё это законные спутники благотворительности. Люди становятся лучше, появляется самоуважение.
На сегодня в результате всех этих усилий отловили 168 животных. Из них 11 умерли, около 70 уже нашли новый дом, остальные ждут свою судьбу.
Трудами волонтёров создан обширный разнообразный благотворительный и просветительский контент на всех ресурсах проекта. А география отправки котов самая широкая: Ухта, Питер, Казань, Евпатория, Сиэтл.
Они по-прежнему нуждаются в помощи. Сделана лишь половина работы, пусть и самой необходимой. Волонтёры будут рады любому участию. Но уже сегодня искреннюю благодарность им приносят сами спасённые — последние коты российской авиации.
* Компания Meta Platforms Inc., являющаяся владельцем соцсетей, признана экстремистской, ее деятельность запрещена на территории РФ. ]]> Mon, 18 Jul 2022 07:11:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/18/kinoindustriia-strogogo-rezhima https://novaya.no/articles/2022/07/18/kinoindustriia-strogogo-rezhima Комментарий · Культура Лариса Малюкова Иллюстрация: «НО»
Цифры как диагноз
24 февраля, словно чёрт из табакерки, на экраны выскочил тошнотворный мистический триллер о жертвоприношениях «Шкатулка дьявола. Пробуждение зла». Плохой знак.
И началось.
За апрель 2022-го оборот кинотеатров обрушился на 43% по сравнению с тем же периодом прошлого года. В первом квартале кассовые сборы от показов российских фильмов за рубежом упали на 53%.
Киноплощадки судорожно выскребали запасы уже расписанных по залам новых фильмов, демонстрировали старые отреставрированные ленты («Касабланка», «Брат» и «Брат‑2», «Тарас Бульба», «Салют‑7», «Париж, я люблю тебя», «Господин Никто», трилогия Кесьлёвского) и даже сериалы с онлайн-платформ, чтобы как-то заполнить киноафишу. Кадр из фильма «Шкатулка дьявола. Пробуждение зла»
Эксперты заговорили о сокрушительном системном кризисе. В каких-то направлениях работать оказалось вообще нецелесообразно. Например, IMAX в отсутствие высокотехнологичных блокбастеров обречен на вымирание. Зачем дорогущий IMAX провалившемуся в прокате анимационному долгострою про Суворова, спортивному триллеру «Бодибилдер» или бредовой комедии «Ботан и супербаба», в которой умник из Сколково по кличке Кал крадёт девушку-андроида, а та оказывается спецроботом для ведения боевых действий?
Часть кинотеатров в российских регионах решено закрыть, оставшиеся выживают, срезая часы работы, сокращая персонал, переходя на показы только в выходные дни. „

По сообщению ТАСС, к середине апреля закрылось 36,4% кинозалов в стране.
Праздничный длинный уик-энд в честь Дня России принёс, по данным ЕАИС, 280,23 млн рублей — это вдвое меньше, чем в прошлом году (559,88 млн, когда на вершину чарта поднялся диснеевский спин-офф «Круэлла»).
Больной скорее жив? Что смотреть
Собственно говоря, произошло то, к чему годами взывали Шахназаров, Бурляев и прочие борцы с голливудскими релизами и 30-процентными квотами для зарубежного кино. «Я 30 лет пытаюсь добиться квот, как, например, в Китае», — торжествует Карен Георгиевич в шоу Соловьева. А Бурляев признается, что искренне радуется уходу «недружественного» Голливуда с российских экранов.
По идее киноидеологов, именно сейчас самое время выйти на авансцену отрасли российскому кино. Так бывает в известных водевилях: знаменитая прима с капризами уходит со сцены, и восходит новая звезда…
Но где оно, духовное, аутентичное, суверенное российское кино, способное импортозаместить чуждые властному сердцу голливудские поделки? Это интересует и зрителей, и владельцев кинотеатров, которые обратились в Министерство культуры с открытом письмом. С их точки зрения, „

если до конца года не будет интересных российских релизов, то кинотеатры сгенерируют совокупный убыток не менее 11,1 млрд рублей.
Некоторые любят погорячее
Наш зритель в основной массе предпочитает зрелищное аттракционное синема. Так его годами воспитывали. И когда на экранах появляется венецианский или каннский хит (например, тонкая драма по мотивам рассказа Мураками «Сядь за руль моей машины»), то его российские сборы смехотворны.
В отсутствие развлекательного кино на первое место выходят острожанровые ленты, прежде всего, комедии и триллеры. Жизнь переполнена тревогой, зритель мечтает в тёмном зале забыться, уснуть и видеть киносны. Кадр из мультфильма «Кощей. Похититель невест»
Среди лидеров контуженного проката — анимация. Например, отечественный мультфильм «Кощей. Похититель невест» (спин-офф «Богатырей» заработал 728 тысяч рублей на предпродажах, но бокс-офис первого фильма «Кощей. Начало», вышедшего в прошлом году, был лучше — 1,3 млн рублей). Про то, как молодой неустаревающий Кощей невесту искал. Лет триста всего. Пришлось похитить девушку Варвару с «богатырскою нашей силой, силой духа и силой воли». От «Кощея» ощутимо отстают «Бука. Мое любимое чудище» и «Мальчик-дельфин». Зато неплохо идут «Три кота и море приключений» — на основе любимого сериала. В первый уик-энд — 36,3 млн рублей. Сегодня именно семейную анимацию называют драйвером проката. Кадр из мультфильма «Три кота и море приключений»
На верхних строчках бокс-офисов первого уик-энда — и триллер о выжившей после авиа­катастрофы «Одна». Сердито, недорого, про актуальное для нас, но всё же сборы скромные.
«Молодой человек» — лёгкая летняя комедия про то, как герои Павла Табакова и Данилы Козловского в обществе тиктокеров оказались, — показал катастрофическое падение сборов после первого уик-энда (с 41 751 465 рублей до 1 080 894 рублей), что обидно. Кадр из фильма «Молодой человек» „

Зритель скучает по Голливуду и с некоторой настороженностью относится к отечественному кинопрому, даже когда с его конвейеров выходит нечто качественное.
Например, отличная черная комедия Кирилла Соколова «Оторви и выбрось», приличная провинциальная драма Евгения Григорьева «Подельники». Неожиданно актуальным оказался военный боевик «1941. Крылья над Берлином» про то, как советские летчики после бомбежек Москвы пробили кольца воздушной обороны и столицу фашистского рейха бомбили.
В нынешних условиях примерно 80% репертуара кинотеатров занимает российское кино. В отсутствие конкуренции зритель его смотрит и смотрел бы еще больше, временами после относительного успеха какой-то картины даже кажется, что ситуация стабилизируется (мультфильм «Три кота» уже перешагнул отметку в 100 млн рублей). Но в основном растёт не касса, а сумма убытков, исчисляемая миллиардами. К тому же примерно 100 отечественных фильмов в год — это очень мало. «Чтобы заменить голливудские фильмы, российским кинематографистам нужно производить в 2,5 раза больше контента», — считает Вадим Верещагин, генеральный директор дистрибьюторской компании «Централ Партнершип», которая неожиданно начала показывать отреставрированные советские мультфильмы «Приключения Буратино», «Чиполлино» и «Тайна третьей планеты». Кадр из фильма «1941. Крылья над Берлином»
Российские онлайн-кинотеатры по-своему решили компенсировать отсутствие голливудских премьер. После объявленного бойкота мейджеров показывать в России свои новинки отечественные сервисы сделали упор на фильмы и сериалы из Кореи и Турции. Однако, как показывает статистика просмотров, пока этот экзотический контент массового зрителя в России не нашёл.
Государству не до кино
Ждали помощи от правительства. Но государству не до кино, хотя Ассоциация владельцев кинотеатров бьётся, рассылая письма по инстанциям. В правительстве ответили, что не станут поддерживать российский кинопрокат прямыми субсидиями, которых добивались прокатчики и дистрибьюторы. Уполномоченный при президенте РФ по защите прав предпринимателей Борис Титов развёл руками: «Российские кинотеатры могут рассчитывать только на будущую мощь отечественного кинопроизводства, поскольку предложенные меры господдержки не совпали с их ожиданиями». Министр культуры Ольга Любимова на Петербургском экономическом форуме предъявила претензии коммерческим киносетям, которые слишком долго ради выгоды показывали кинокомиксы, при этом она не вспомнила, что именно частные киносети и зрелищное кино стали фундаментом киноиндустрии.
В очередной раз представителям среднего и малого бизнеса предлагают воспользоваться льготным кредитованием на срок до одного года по ставке до 15% и программой «Пушкинская карта» (со специальной банковской картой молодые люди от 14 до 22 лет имеют возможность за счёт государства посещать культурные мероприятия по всей стране). Для индустрии эта помощь почти не ощутима. Что касается недешёвых кредитов, то кинотеатры уже и так повязаны удавками долгов со времён пандемии. Остаётся последнее — «будущая мощь», наращивать её призывает и Минкульт. „

Правительство Москвы отважилось на небольшую, но реальную помощь: кинотеатрам обещают хотя бы частично возместить затраты на показ российского кино.
Не слишком надеясь на отечественные релизы, кинотеатры с надеждой обернулись к фильмам независимого американского кино, европейского, индийского, корейского. К примеру, недавно всех обрадовало известие о покупке одного из лучших фильмов Каннского кинофестиваля «Решение уйти» режиссёра Пака Чхан-Ука. Анонсированы российские релизы шокирующей анти­утопии «Преступления будущего» Дэвида Кроненберга (компания Capella Film) и великолепного «Треугольника печали» Рубена Эстлунда — обладателя «Золотой пальмовой ветви» (эту ленту должна выпустить в российский прокат компания A-One). Кадр из мультфильма «Финик»
На «Кинопоиске» в лидерском списке лучших бокс-офисов 2022 года всего пара фильмов, вышедших после 24 февраля. Это «Финик» (премьера 24 марта) — анимационные приключения Домового — и «Артек. Большое путешествие» (премьера 28 апреля) — фэнтези-ностальгия по советскому пионерскому лагерю. Кадр из фильма «Артек. Большое путешествие»
Лето — и так не самый высокий сезон в кино, люди предпочитают другие виды досуга. Но именно сейчас открываются новые летние киноплощадки. Одна из них начинает работать во дворе бара «Стрелка». Фильм открытия — «Главная роль». Остроумная комедия аргентинцев Мариано Кона и Гастона Дюпра — в духе Альмодовара. Изысканная пародия на авторский кинематограф. Репетиция как демонстрация эго и битва не на жизнь двух знаменитых актёров в исполнении Оскара Мартинеса и Антонио Бандераса. Обезумевшая в рвении сразить мир своим фильмом сумасбродка-режиссёрка Пенелопа Крус устраивает артистам гонки на выживание. Например, связанные скотчем соперники из зрительного зала наблюдают, как на сцене в шредере для измельчения металла их золотые «Сезары», пальмовые ветви и «Львы» превращаются в крошку. Как такое пережить?
Прагматики считают, что отдельные заплаты в виде яркого фестивального кино вряд ли сумеют прикрыть зияющую дыру несчитаных потерь, которые несёт прокат. Кадр из фильма «Главная роль»
Пираты ХХI века
В безвыходной ситуации часть предпринимателей решилась вернуться на территорию «гуляй поле» — они объявили о пиратских показах голливудских релизов, дабы спасти свои кинозалы. Собственно говоря, на свой страх и риск решили действовать в русле нынешних трансформаций известных западных брендов, «пляшущих под дудку Вашингтона», вроде «Макдоналдса», ИКЕИ, которых заменят наши «аналоги» типа сети «Вкусно — и точка».
У экспертов, прокатчиков и букеров возникает когнитивный диссонанс. С одной стороны, Уголовный кодекс Российской Федерации не отменили, в том числе, и статью 146 «Нарушение авторских и смежных прав» с наказанием до шести лет. С другой — в сегодняшней ситуации развода с западными странами на нарушителей закона правоохранители, скорее всего, будут смотреть сквозь пальцы. Арбитражные суды отказывают в защите правообладателям из стран, принявших санкции против России, ссылаясь на злоупотребление правом и Указ президента РФ от 28 февраля 2022 года «О применении специальных экономических мер в связи с недружественными действиями США и примкнувших к ним иностранных государств и международных организаций».
Однако эксперты резонно полагают, что кинотеатры, демонстрирующие пиратские копии, „

могут быть занесены в чёрный список и в будущем лишены возможности показывать легальный контент.
Среди фильмов «из-под полы», которые демонстрируют в кинотеатрах,— «Бэтмен», «Не смотрите наверх», мультфильм «Я краснею». Причём происходит это не только в провинции, но и в столице — в арендованных кинозалах. 21 апреля в московском кинозале WIP прошел неофициальный публичный показ «Бэтмена» Мэтта Ривза, российскую премьеру которого голливудская киностудия Warner Brothers (WB) отменила в начале марта. Инициатор нелегальной премьеры — художник Габбилен Галычев. Пиратскую копию картины, скачанную с торрента, демонстрировали 23 апреля и в московском кинотеатре «КАРО Атриум», а затем в Екатеринбурге на акции «Кино нон-стоп», в Иванове, Чите, Пензе, Якутске. Кадр из фильма «Бэтмен»
Иркутское ООО «Синема-Медиа», владеющее кинотеатром New Cinema, требует от Голливуда почти 3 млн рублей за сорванный показ «Бэтмена», ведь договор на демонстрацию фильма был заключён задолго до боевых действий, на предпродажах были раскуплены билеты. С точки зрения прокатчиков, именно Warner Brothers нарушила договорные обязательства.
Лиха беда начало. Особенно если цифры посещаемости кинотеатра падают на 60–70% — но это если сравнивать с постпандемийными временами. А если с 2018-м и 2019-м, то местами катастрофа достигает критических 90%. Во время дискуссии клуба «Валдай» заместитель генпродюсера Okko Светлана Сонина заявила, что „

железного занавеса в отношении кинопроката не случится, потому что «люди делают то, что хотят, вне зависимости от того, что решают корпорации…
Вот таким определённым образом поколение выражает протест. Вы не хотите нам показывать? Вы хотите нас отсюда выключить? Хорошо, мы возьмём это сами».
Известные российские продюсеры, которые в иные времена последовательно бились с пиратами, сегодня притихли, хотя цунами нелегального видео может утопить и их картины.
Показы пиратских копий организовывают как сами кинотеатры, так и компании, арендующие залы. Что касается Рунета, то здесь всё ещё более запущено. Кадр из фильма «Фантастические твари. Тайны Дамблдора»
По просьбе «Бюллетеня кинопрокатчика» компания Group-IB составила список фильмов, наибольшее количество нелегальных копий которых было доступно в Рунете в мае 2022 года. Рейтинг возглавляют долгожданные «Фантастические твари. Тайны Дамблдора», из-за приостановки деятельности Warner Brothers не вышедшие в наших кинотеатрах, а также «Соник‑2» Джеффа Фаулера (новая серия земных приключений космического синего ёжика) и «Варяг» Роберта Эггерса (боевитое фэнтези о викингах), отозванный Universal Pictures.
Единственный российский проект, попавший в «криминальную десятку»,— «Родители строгого режима» с Алисой Фрейндлих и Александром Адабашьяном в главных ролях. Цифровой релиз картины про перевоспитание коррумпированного мэра его интеллигентными родителями состоялся 15 мая. Скромный микс «Домашнего ареста» с «Исправлением и наказанием». Зрителю нравится. Ну очень хочется людям во времена спецопераций смотреть комедии с хорошим финалом. ]]> Mon, 18 Jul 2022 07:08:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/18/khroniki-arkanarskoi-gryzni https://novaya.no/articles/2022/07/18/khroniki-arkanarskoi-gryzni Комментарий · Политика Кирилл Фокин Глобальный порядок вошёл в турбулентность. Происходит не «революция», а скорее коррекция, правда, стремительная и экстремальная — похожая на аварийный ремонт в штормовую погоду. Если анализировать краткосрочную перспективу, фокусируясь на текущих событиях и эффекте от них, то картина будущего выходит печальная. Но если «заглянуть за дальний горизонт», опираясь не на новости, а на общую логику развития международных институтов, то, возможно, ещё не всё пропало. Возвращение к дипломатии и правилам неминуемо произойдёт, причём за счёт сил, которые раньше казались злыми призраками страшных перемен. Странными образом они помогут нам выйти из зоны конфликтов — но сперва в эту зону придётся погрузиться с головой. Фото: Петр Саруханов
Институты и правила миропорядка
Говорить о политике и обществе в формате «институтов», а не горячего событийного ряда, — задача непростая. Ускорение времени как глобально (развитие технологий), так и локально (с 24.02.22) делает её сегодня сложной вдвойне. Обсуждение политики стало обсуждением даже не политиков, а личностей или, точнее, представлений о личностях. Океан информации сносит границы между уровнями разговора, уравновешивая анализ с маргинальным безумием.
Убийство публичной дискуссии и экспертизы (в гуманитарной сфере) привело к чудовищному дисбалансу. Все предпочитают действия, события, оценки, прогнозы. «Длинные» институциональные факторы, связанные с основами политических систем, с глобальной конфигурацией, с инерцией социальных структур — игнорируются. На уровне теории это приводит к импотенции в попытках сформулировать хоть какой-то «образ будущего». На практическом уровне — к катастрофической недооценке последствий принимаемых решений.
„

Уже много лет мы слышим рассуждения «в ожидании» «коренного перелома» и «смены миропорядка». Чаще всего об этом говорят те, кого текущий миропорядок не устраивает, — но возможности его «сменить» у них крайне ограничены.
Миропорядок (или, как выражаются специалисты, «система международных отношений») — это структура/формат взаимодействия больших институтов. Миропорядок, основанный на личных отношениях/представлениях нескольких человек (пусть и тех, за кем носят ядерные чемоданчики), невозможен. Смена миропорядка возможна только на институциональных основаниях. Форматы взаимодействия и каналы связи между государствами можно разрушить. Мы это видим. Но разрушение — это ещё никакая не «смена», как отказ больного принимать лекарства — не выздоровление.
Даже в самые архаичные времена между (прото)государствами существовали институциональные каналы коммуникации и форматы взаимодействия. «Порядок, основанный на правилах», в разных вариациях существовал и в Древней Греции, и в PaxRomana, и в Средние века.
Рассуждать о мире, разделённом на «зоны влияния», основанном на распаде НАТО, ЕС, так же глупо, как вступать в споры о том, что эффективнее — демократия или авторитаризм. Говорить нужно о вариантах и моделях коммуникации и взаимодействия.

Коррекция миропорядка от «хорошего к лучшему» в текущих условиях, ясно, откладывается. Институты не прощают тех, кто пытается ломать их об колено. Нельзя применить насилие в отношении десятков миллионов людей и считать, что структура твоей власти и твоего положения изменятся «слегка».
С точки зрения интересов России — настоящих интересов, понимаемых как благополучие и безопасность её граждан, — это плохо, так как вопрос всеобщего благополучия уходит с повестки дня. Коррекция будет преследовать иную цель — как не допустить повторения происходящих событий. И здесь, внутри, возможны варианты: коррекция может быть сравнительно мягкой, реформистской (как надеется Андрей Кортунов в колонке для The Economist) или жёсткой, даже травматичной.«Ядерное проклятие»
Феномен «ресурсного проклятия» широко известен: если страна обладает природными ресурсами, то она может жить исключительно с их продажи. Богатея без усилий, страна не испытывает потребности в развитии — и доходы растрачиваются впустую. Институты деградируют, и страна в конечном итоге оказывается беднее тех, кто, не обладая ресурсами, развивал несырьевые области экономики.
По логике, страна, обладающая ядерным оружием, не должна быть бедной. Ядерное оружие обеспечивает базовую безопасность. Следовательно, ядерная держава должна освободиться от паранойи, обрести независимость от внешней конъюнктуры и спокойно развиваться, зная, что ей ничто не угрожает.
На деле, как доказал пример Советского Союза и сейчас доказывает Россия, всё оказывается наоборот. Идея ядерной безопасности может обернуться противоположностью — безопасность гарантирует только ядерное оружие, значит, враги хотят его отнять. Раз они не могут атаковать ракетами, они будут нападать конвенциальными средствами — значит, нужно инвестировать в армию, во внутреннюю безопасность, контролировать СМИ и интернет. «Россию нельзя победить, можно только развалить изнутри». „

Там, где неядерная держава ищет сложные решения для развития и безопасности, ядерным державам хватает простейших — если не сказать варварских.
Удержание ядерного статуса становится идеей фикс; из средства ядерное оружие превращается в цель и далее — в проклятие.
Но на самом деле ядерное оружие не может (само по себе) обеспечить безопасность страны. Всё, что оно даёт, — некоторую гарантию от прямого нападения. Но если в ваше понимание безопасности входит, например, экономическая безопасность, то здесь оно бессильно. Наоборот, раз прямая атака невозможна, противник будет изобретать всё новые средства непрямых атак. Испытательный полигон США в пустыне Невада, 22 апреля 1952 года. Фото: akg-images / EAST NEWS
Санкции, экономическая война, кибер-атаки, «вымывание» человеческого капитала, эффект SoftPower — это ведь не «набор» готовых инструментов. Это целые сферы, которые можно при необходимости вепонизировать — и далее отрабатывать самые разные тактики и стратегии.
Территории/смена режима/оккупация сегодня никого не интересуют. Настоящая долгосрочная институциональная победа — это «закрыть» те варианты развития врага, которые для тебя неприемлемы, на десятилетия вперёд.«Прифронтовая стабильность»
«Специальная военная операция» России против Украины оказывает/окажет всемирное влияние.
Значение будет иметь не столько исход конфликта, сколько прецедент — ядерная держава может мгновенно в одностороннем порядке разорвать все взятые на себя обязательства и атаковать соседнюю страну при полной неспособности мирового сообщества это остановить. Да, в некотором смысле такое уже происходило. Но масштаб боевых действий — без попыток международной легитимации (создания коалиции, поддержки союзников, etc.) — беспрецедентен.
Помимо прочего боевые действия разворачиваются на территории европейской страны. С моральной точки зрения этот фактор не должен иметь значения — человеческая жизнь имеет одинаковую ценность и в Европе, и на Ближнем Востоке, и в Африке. Но, к сожалению, нужно признать: в глазах мировых политических элит человеческая жизнь в этих регионах ценится по-разному.
Этот печальный факт является критически важным. Руководство России воспринимает Украину как британские колонизаторы в своё время воспринимали, скажем, Индию — для них стоимость жизни человека на этой территории ниже, чем в своей или в чужих метрополиях.
Для мировых политических элит (не только западных) Украина — это государство, входящее в общее пространство Европы и, значит, «цивилизации». Война на территории такого государства стала сигналом: гарантий нет ни у кого, кто не находится «под зонтиком» своего или чужого ядерного щита.
Раз международные обязательства можно так легко нарушать, а доверия к международным институтам нет, то в чём ценность договоров и дипломатии? Новым мейнстримом станет язык взаимных угроз. Мы наблюдаем его становление в прямом эфире — обратите внимание, как за последние месяцы ожесточилась публичная риторика в конфликтных регионах. Турция, например, проводит собственную «военную операцию» в Ираке, собирается проводить аналогичную в Сирии — и одновременно угрожает Греции (кстати, союзнику по НАТО). Риторика Китая — и не только в отношении Тайваня — также зло­употребляет прямыми военными угрозами, в т.ч. в адрес США и Японии. Марш против планируемой закупки оружия у Соединенных Штатов, 19 июня 2004 года, в Тайбэе, Тайвань. Фото: JEROME FAVRE / ASSOCIATED PRESS / East News
И если гарантию от нападения даёт только ядерное оружие, то те страны, которые сейчас им не обладают, всерьёз обдумают опции вхождения в ядерный альянс, участия в форматах «совместного использования» или просто его приобретения. («Совместное использование», например, активно сейчас обсуждается в Японии.)
Синхронный процесс распространения ядерного оружия и перехода от языка хоть имитационного, но всё же согласия к языку угроз, шантажа и войны — „

ярчайшее доказательство провала руководства России в институциональном мышлении.
Вместо того чтобы сократить угрозы России (напомню, одна из заявленных целей — не допустить возникновения ядерной Украины), угрозы теперь только возрастают, причём по всем направлениям.
Купировать их, даже если Россия внезапно перестроит весь свой международный курс, невозможно. Ведь в глазах мира курс столь же быстро может вернуться назад. Мир хочет стабильности, и если этой стабильности не удалось достичь языком порядка — значит, это будет стабильность языком войны.«Якорь будущего»
Такая «прифронтовая стабильность», конечно, чревата локальными войнами, кризисами, взаимными непрямыми противостояниями. Но даже такой военизированный миропорядок не сможет стать заменой рациональному формату глобального взаимодействия.
Экзистенциальные угрозы человечеству, которые мы столько обсуждали до 24.02.22, никуда не делись. И если с угрозой ядерной войны теперь разговор особый, то глобальное потепление отложить не выйдет.
Недооценивать эту природную «машину смерти» типично, опять же, для тех, кто мыслит в категориях ситуаций, а не институтов. «Настанет время — придумаем, как с этим разобраться». Отсутствует понимание, что механизмы глобального взаимодействия = всемирные межгосударственные институты, и экономические, и политические, вне формата которых «разобраться» с глобальным потеплением невозможно.
Поэтому, с одной стороны, будущие катаклизмы — это колоссальная опасность. С другой стороны, парадоксально, но это и мощный якорь. Предположу оптимистично, что именно он не даст человечеству пропасть в бездне конфликтов, порождённых языком угроз и насилия.
Международные институты, включая в первую очередь обесценившуюся сегодня ООН, обладают «длинным» институциональным потенциалом. До тех пор, пока человечеством не придумано и не внедрено ничего лучше, ООН продолжит существовать — минимум как площадка для разговора, что уже неплохо; или как максимум — структура, способная стать основой для будущей сети межгосударственных взаимодействий. Петр Саруханов / «Новая»
Раньше я считал, что пренебрежительное отношение России к ООН странно и ошибочно даже в логике отстаивания т.н. национальных интересов. Вместо того чтобы обзывать ООН «ширмой» для интересов США (что не соответствует действительности) и, злоупотребляя правом вето, разрушать международный авторитет Совбеза, Россия могла возглавить реформу и обновление Организации.
Пойти на ограничение права вето, добившись расширения стран —постоянных членов Совбеза, включить туда, например, Бразилию, Турцию, Индию; реанимировать Совет по опеке для спорных территорий; дать ООН реальные рычаги принуждения к исполнению решений Международного суда, при этом обеспечить большую прозрачность принятия решений.
Подобная реформа, инициированная Россией, которую могли бы поддержать и Китай, и Индия, и Турция, и ЮАР, и Бразилия, даже воплощённая лишь частично, подняла бы авторитет России на небывалую высоту. В таком формате Россия действительно могла бы предложить альтернативу порядку, основанному на гегемонии США.
Это было бы не озлобленное доминирование через «жёсткую силу» и мощь «ядерного проклятия», а спокойное, долгосрочное, обеспеченное институтами лидерство через «мягкую силу» — на десятилетия вперёд.
Теперь шанс упущен, и альтернативы Североатлантической гегемонии в целом не существует. Конечно, есть технологическая дистопия Китая — ей как раз благодаря институциональным реформам и долгосрочному планированию удалось избежать «ядерного проклятия». Сегодня КНР — это договороспособное, развивающееся мегагосударство со своими интересами и в настоящем, и в будущем.
Выдвину гипотезу: „

если Китаю удастся справиться с внутренними проблемами, то он вполне может воспользоваться (упущенным Россией) шансом на лидерство в реформе глобальных институтов.
Вспомним, как, в пику изоляционистской риторике президента Трампа, на форуме в Давосе в 2019 году председатель Си заявил о себе и о Китае как о решительных сторонниках глобализации — как тенденции истории.
Можно спорить, насколько их модель «технологического 1984-го» с социальным кредитом и тотальным наблюдением экспортируема (полагаю, что не очень; даже внутри Китая она пока не распространяется повсеместно). Но поворот к глобальному порядку, попытка возглавить (и направить) реформу ООН, а может, и спроектировать новые форматы будет по-настоящему в духе наследия Дэн Сяопина.Карта и маяки
С каждым годом «давление будущего» станет ощущаться сильнее. Формат всемирного экономического, политического и военного взаимодействия — уже не фантазии мондиалистов и не «тайные планы» мировых финансовых элит. Это форма, не приняв которую, человечество просто не сможет пережить ближайшее столетие.
С каждым годом всё больше людей будет это понимать — и наносить на свои карты эту (временно) финальную точку путешествия.
Важно понимать, что ни 2022-й, ни 2020-й, ни 2014-й никак её не изменили. Что действительно случилось — наш путь весьма искусственно удлинили. Если раньше казалось, что достаточно идти по прямой, то теперь идти предстоит в долгий обход. „

Впереди — прифронтовая зона. Государства будут вести друг против друга гибридные войны различных форматов и сообщаться языком насилия и угроз.
Вместо того чтобы двигаться быстрее и помогать друг другу, мы какое-то время будем враждовать, сбившись с пути и забыв о конечной цели.
Даже в самом «холодном анализе» неплохо учитывать, что промедление — это вопрос жизни (и качества этой жизни) для миллиардов людей. Если такая формула кажется абстрактной, то скажем проще — вне зависимости от возраста, благосостояния, места жительства и социальной защищённости: чем дольше продлится этап борьбы, тем тяжелее, хуже, беднее будете жить лично вы, ваши дети, ваши внуки и т.д.
Это касается и тех, кого принято считать бенефициарами военных фаз. «Золотого миллиарда» в различных трактовках: олигархов, миллиардеров, ВПК и проч., тех, кто в условиях военных фаз буквально богатеет.
В краткосрочной перспективе их выгода очевидна. Но — снова — это до тех пор, пока мы мыслим событиями и личностями, а не институтами. В долгосрочной институциональной, разумеется, перспективе они (и их наследники) проигрывают, как и все остальные.
Можно ли было избежать этой ненужной, бессмысленной остановки на пути, на который в любом случае предстоит вернуться? Мой ответ — да, безусловно, множество раз. В принципе и сейчас ещё не всё потеряно. Если у мировых элит хватит выдержки и интеллекта, способности к институциональному мышлению, «прифронтовую фазу» можно или вообще миновать, или свести её к минимуму. Для того и существуют «институциональные маяки» где-то на горизонте. ]]> Sat, 16 Jul 2022 08:59:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/16/literatura-v-forme https://novaya.no/articles/2022/07/16/literatura-v-forme Комментарий · Культура Дмитрий Быков Петр Саруханов / «Новая»
Существует три интернациональных модели поведения писателя на войне. Первая — самая отвратительная и не требующая никаких усилий: позирование с оружием, призывы к максимальной кровожадности, воспевание героизма, краткие выезды в штабы в сопровождении специально приданных офицеров, чтобы ни-ни, волос с головы и так далее.
Это поведение литературных генералов, а впрочем, иногда и литературных прапорщиков, метящих в генералы; все передвижения осуществляются с ведома и благословения начальства. Функция такой литературы — сугубо пропагандистская. Потом, после войны, создаются эпические романы, иногда в трёх томах (предвоенное напряжение — война — послевоенное восстановление, всё это с любовной линией, с регулярными встречами главных героев в самых неожиданных местах). „

Трагизму войны вынужденно уделяется некоторое место, но в целом все ужас как рады умереть за Родину.
Так вели себя не только советские маститые авторы — свои генералы от инженерии человеческих душ есть во многих странах, где придают значение пропаганде.
Второй модус — самый распространённый: военный корреспондент. В этом выборе есть свой героизм, свой риск, своя романтика, увековеченная главным образом в сочинениях Симонова и Эренбурга. В такой же роли, скажем, побывал в Испании Хемингуэй. Разумеется, в сочинениях Симонова и Хемингуэя на эту тему очень много позёрства, у Эренбурга меньше, но тоже есть, но в их фронтовой журналистике всё честно, факты добыты с риском для жизни, стиль лишён излишеств, обстановка намечена двумя штрихами, многое угадывается между строк. Несмотря на язвительное замечание Астафьева о том, что в прозе Симонова войну выигрывали генералы и журналисты, несмотря на убийственную пародию Лазарева–Сарнова–Рассадина про «усталых, часами небритых мужчин», невзирая на весь мачизм Хемингуэя и все умолчания Эренбурга, военные корреспонденты честно тянут свою лямку, и при всём их самолюбовании они не упиваются войной, даже когда она подбрасывает им бесценные сюжеты, а сознают весь её ужас и всю мерзость.
Да и не обязательно военным корреспондентом становится сравнительно молодой и уже прославленный автор, иногда это мало кому известный рядовой литературы вроде Гроссмана или старый, многажды раненный в идеологических перестрелках солдат вроде Платонова.
Ведь для Платонова, раз уж речь зашла о нём, война была единственным временем, когда его печатали! Он понадобился Родине, когда ей нужны были не звон тарелок, не трубы парадов, а человеческое слово.
Истинную хронику войны писали именно эти чернорабочие фронтовой журналистики — их лучшие черты соединил Симонов в образе Лопатина, в котором, однако, больше всего от Гроссмана.
Фронтовой корреспондент — пожалуй, идеальный (для самого писателя уж точно) статус на войне: и нестыдный, и хоть отчасти выделяющий из массы. Но больше всего увидеть и понять довелось тем, кто никакого эксклюзивного статуса не искал и наблюдал войну из окопа. Правда, шанса записать всё по горячим следам чаще всего не было, но есть вещи, которые не забываются. Другое дело, что у пехотинца, стрелка, лётчика шанс дожить до времени, когда можно будет всё записать, весьма невелик — вот почему подлинной правды о войне во всей мировой литературе так немного. „

У писателя таких шансов ещё меньше, поскольку, по наблюдению Хемингуэя из предисловия к антологии военной прозы «Люди на войне», «нам никогда не узнать, какие замечательные писатели могли из них получиться после войны». Эрнест Хемингуэй в своем загородном доме на Кубе, 1950 год. Фото: EAST NEWS
Писатель вообще не очень приспособлен к войне — хотя бы потому, что ему надо быть правдивым, а война требует огромного количества лжи. Так что у окопного статуса, у непосредственного участия в событиях и полного отсутствия всяких льгот есть мрачная изнанка: как пилот у Лема увидел квинтян лишь в последний момент своей жизни, так и писатель на войне узнаёт ту правду, которой чаще всего не успевает поделиться. Случаи, когда это ему удалось, в советской литературе единичны, да и в мировой немногочисленны. „

Самое честное решение принял Оруэлл, сражавшийся в Испании добровольцем. Он-то и написал, что сильней всего на войне пахнет дерьмом, потому что всё вокруг загаживается.
Первой ласточкой «лейтенантской прозы», которая по-настоящему заявила о себе после смерти Сталина, стала повесть Виктора Некрасова «В окопах Сталинграда». Чудом выживший Виктор Астафьев успел написать в последние годы жизни роман «Прокляты и убиты», который, как он надеялся, отучит пропагандистов говорить пафосную чушь о войне, но надеж­ды его, конечно, не сбылись. Статус рядового участника войны позволяет многое увидеть, но немногое запомнить и ещё меньше рассказать. Виктор Астафьев. Фото: Википедия
Генералы, корреспонденты и рядовые — соответственно рай, чистилище и ад. И поскольку выживаемость выше всего у генералов, „

в нашей военной прозе и публицистике как раз и господствует призыв: немедленно умри за Родину. Ты умри, а я отпою. Поэтому у нас такая Родина.
Военная литература у нас своеобразна: большая её часть рассказывает о том, почему мы правы, какой моральной силой обеспечена наша победа. В этом плане не исключение и Толстой, который в статье «Христианство и патриотизм» радикально прошёлся по патриотическим чувствам и вообще по милитаризму.
«Война и мир» повествует как раз о том, что русские побеждают, потому что больше ставят на карту, надевают перед генеральным сражением чистые рубахи и вообще «всем народом навалиться хотят».
Хотя война и названа в «Войне и мире» противным разуму и совести делом, Толстой, кажется, солидарен с Николаем Болконским: «Кровь вылей, воду влей, тогда войны не будет». И уж если воевать, то так, как русские, — чтобы «была наложена рука сильнейшего духом противника». Большая часть отечественной военной прозы посвящена обоснованию того, что мы воюем лучше всех и защищаем наиболее правое дело из всех возможных. „

Призывы к миру всегда рассматривались официозом как абстрактный пацифизм и чуть ли не предательство, а война, по словам Гумилёва, всегда была делом величавым, светлым и святым.
Таким образом, русский, советский и постсоветский писатель на войне выяснял не причины войны, психологические или антропологические, а то, почему наше дело правое и победа будет за нами. Этим, пожалуй, именно русский и советский писатель отличался от всех остальных — война была для него поводом для национального, государственного или идеологического самоутверждения. И в этом смысле ни перестройка, ни крах СССР ничего не изменили: война хороша именно тем, что на ней проявляются наши лучшие качества. Эта идеологема объединяла генералов, журналистов и даже пехотинцев; пожалуй, исключение составляли Быков, поздний Астафьев… да и только. Даже Гроссман, в конце концов, об этом же, несмотря на мысль о сходстве советского режима с нацистским. Впрочем, у Окуджавы в «Школяре» пацифизм тоже сильнее патриотизма — так его и лупили за эту вещь больше, чем за все остальные «Тарусские страницы», вместе взятые. А за строчку «Ах, война, что ж ты сделала, подлая!» вызывали в райком партии: она не подлая, она великая!
Если Толстой и пересмотрел свои взгляды на неё, в его художественных сочинениях это никак не отразилось, да и Хаджи Мурат — прежде всего, образцовый воин. Если и попадётся в русской литературе текст об ужасе войны, экзистенциальном её безобразии, массовом расчеловечивании и т.д. — это, скажем, «Красный смех» Андреева, на фронте как раз не бывавшего; Вересаев простодушно замечал, что фронтовик такого не написал бы — привыкаешь как-то. Какой военной литературы хотите вы с таким подходом? „

Эта скрепа не гнётся, и только нынешняя спецоперация может тут что-то изменить (в чём и состоит уникальность этого опыта). Но не изменит. По крайней мере, в ближайшее время.
В том и беда: советский писатель, независимо от ранга, при любом прикосновении к теме войны оставался солдатом. Грубо говоря, авторы всей российской и советской военной прозы не снимали формы. Они были мобилизованы и призваны. Они не столько описывали войну, сколько объясняли и воспевали Победу. Это касается даже романов о поражениях — например, «Цусимы» Новикова-Прибоя, где генералы сплошь бездарны, а солдаты и младшие офицеры сплошь прекрасны. Ну это концепция была такая: начальство может быть неправо, но народ — никогда. Будет правильная власть — всех побьём. «Красное колесо» в этом смысле не исключение (а вот я как раз исключение в том смысле, что я его читал). Фото: East News
…Украинская спецоперация, по-видимому, не породит великой русской литературы. Украинскую — весьма возможно. Украинская армия знает, за что воюет и чем рискует; в России на эти вопросы не ответит никто. То есть ответят многие, но в пределах методички. Корреспонденты с российской стороны пишут то, что им диктует партийная принадлежность. Генералы повествуют в основном о том, как благодарно население Мариуполя. Рядовые подобраны так, что вряд ли испытывают тягу к писательству… хотя, конечно, всякое бывает. И это даёт парадоксальную надежду на то, что „

у России впервые в жизни появится военный нарратив, который определил европейскую литературу ХХ века: «Наше дело неправое».
Хемингуэй не знал, за что он воевал в Италии, Ремарк не понимал, за что умирали герои «Западного фронта», Генрих Белль и Гюнтер Грасс горько переосмыслили своё участие в войне на стороне фашизма. Из этого выросла великая европейская проза, но почти никакого влияния на советскую и тем более постсоветскую она не оказала.
В русской прозе Родина до сих пор не может быть неправа. Даже Владимов, как бы далеко он ни зашёл в своём анализе советских военно-патриотических клише и предрассудков, в «Генерале и его армии» многое сознательно недоговорил. (И то на него тут же набросился Владимир Богомолов… который, впрочем, в автобиографическом романе «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» сказал о войне и армии много горькой правды.)
Своя подлинная военная литература у нас может появиться только сейчас (поэзия уже появилась), и, возможно, сквозь плёнку идеологического или патриотического правоверия начнёт, наконец, проступать военная реальность. И может быть, постсоветские военные писатели начнут, наконец, делиться не на генералов, журналистов и пехотинцев, а на тех, кто наслаждается кровавыми оргиями, и тех, кто им ужасается. Это будет как-то правдивее, честнее. А значит — эстетичнее. ]]> Sat, 16 Jul 2022 08:53:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/16/mrachniuga-takaia https://novaya.no/articles/2022/07/16/mrachniuga-takaia Интервью · Культура Юрий Сафронов Если бы военные действия можно было остановить силой музыки, БГ бы их остановил. Но чудес не будет. Никто и не ждёт. А музыку нужно записывать. И говорить о главном и очевидном, а потому — особенно запретном. Но… Говорим мы в Париже, куда Гребенщиков приехал из Лондона показать свои картины и устроить для всех желающих «квартирник» в мэрии шестого округа… А журнал наш выходит в России, и это приходится учитывать.
Играть в России — об этом сейчас даже думать бессмысленно. Как и о помпезном юбилее «Аквариума». И слава богу, говорит БГ, имея в виду юбилей. Борис Гребенщиков. Фото: Юрий Сафронов
— Юбилей как раз в эти дни в июле… Вначале ведь планировались концерты в России. Ещё до…
— Рассказываю историю подробно. Менеджер «Аквариума» планировал большой юбилейный тур по всем городам и весям России и Украины — и я чувствовал себя как последний идиот. Потому что если группа празднует пятьдесят лет своего существования — значит, этой группе… в общем, зачем эта группа ещё существует — непонятно.
— Да, звучит страшно.
— Это порнография. Rolling Stones — ладно. Им можно. Это их собачье дело, не моё. Но «Аквариуму» 50 лет?! И поэтому то, что случилось (отмена юбилейных концертов, а не «спецоперация», естественно. — Ю. С.), я воспринимаю как подарок свыше. Мы избавлены от необходимости тащить за собой страшный тэг «ЮБИЛЕЙНЫЙ ТУР 50 ЛЕТ». Это не значит, что «Аквариума» больше нет: он сохраняется как виртуальная группа, которой он был всегда. Мы были виртуальной группой, ещё когда записывали «Треугольник» и «Табу» (альбомы 1981 и 1982 годов). Есть два типа групп: одни состоят из конкретных людей, и именно из них; а есть те, что играют музыку, которую никто другой сыграть не может, и неважно, кто именно сегодня играет, — важно, какая музыка играется. «Аквариум» для меня — группа второго типа. Если в какой-то песне там не будет меня — и слава богу.
Новый альбом, который мы пишем уже полтора года, — это будет «Аквариум». А концерты мы играем под названием «БГ+» — c теми людьми, которые могут в данный момент приехать в данный конкретный город*.
„

При существующем сейчас положении дел «Аквариум» на сцене появляться не будет.
— А как вы будете заканчивать альбом? Потому что ведь половина группы — в России, половина — не в России…
— Альбом пишется во многом виртуально. И все альбомы «Аквариума» за последние лет тридцать всё равно записывались с огромным количеством приглашённых гостей. А тут я ещё сделал так, чтобы были удивительные гости на каждой песне, потому что всё-таки… Все-таки 50 лет. (Улыбается.)
— Кто из удивительных?
— Я не хочу сейчас раскрывать карты. Но для меня главное, чтобы эта музыка была сегодняшняя, чтобы это был «Аквариум», и чтобы этот альбом отражал то, что есть сегодня. Не то, что было вчера, и не то, что было (так и сказал — Ю.С.) завтра.
— А сегодня «тема» — одна…
— Я много лет пытаюсь это всем объяснить: у искусства не может быть темы: искусство бесконечно больше любой «темы»; если есть тема, искусство становится агиткой.
Вы знаете, одна из первых песен, которые я написал в жизни, называлась «Война»; мы играли ее в 73-м году. Очень детская была песня. С тех пор я немного подрос. И знаю, что нельзя навязывать свои мысли песням; дай сердцу говорить, и оно скажет то, что будет больше любой твоей логики, любой темы, любой мысли — но это будет верно.
— Есть в этом альбоме песни, написанные уже после 24 февраля?
— Есть несколько, которые написаны после, но говорить, какие, я не буду. Потому что есть ещё песни, которые были записаны задолго до — и они всё равно, зараза… в общем, в них всё уже сказано. Как это происходит, я не знаю.
— Как в песне «Пошёл вон, Вавилон» и…
— Да «Вавилон»-то ладно, а вот «На ржавом ветру» или «Сякухачи» — это совсем страшно…
— Вы сейчас не поедете в Россию ни при каких условиях (пока существует нынешняя власть)?
— Пока всё так, как есть, я там находиться не смогу. Но мою «русскость» у меня всё равно никто не отнимет. То, что я сижу сейчас на rue de l’Odeon, не означает, что я «менее русский». И говорю я на русском языке, и пишу я на русском языке, поэтому русская культура — это то, чем я дышу. Где я этим дышу — неважно.
И потом, понимаете, происходит удивительная вещь: раньше, когда мы выезжали из России, чтобы сыграть где-то концерт — ну, в том же Антверпене, например, — мы играли для небольшого количества русских людей, которые там жили. Они приходили, скорее, как в социальный клуб… А теперь мы играем в том же Антверпене, в том же зале, и там — такой приём, как в любом городе России. Или Украины (до…). То есть зал забит по самые стропила.
— Конечно, сейчас россиян за границей стало намного больше…
— Исходя из того, что я вижу, их стало в разы больше. И кто для них будет играть, если не мы? „

И получается так, что у нас с Юрой Шевчуком разделение — он говорит: я обязан играть в России, даже если мне и не дают играть; и значит, я играть не буду. Но зато вместе со всеми — в России. А я нахожусь вне России, но играю, и играю для тех же людей, для которых играл всю жизнь. Просто большая часть моих слушателей в силу обстоятельств переехала.
Важно сказать, что я считаю себя не вправе судить о поведении людей, которые остаются в стране. Они могут справедливо заметить: «Вам легко говорить оттуда, а попробовали бы вы сказать это здесь». Критика «из-за стены» мне самому всегда казалась чем-то немного постыдным. Так что осуждать я никого не готов.
…Вот Сашу Сокурова вообще взяли и не выпустили. Когда государство неподвластно никакому контролю, оно может сделать всё что угодно и сказать, что «этого не было», или «так надо», или и то и другое. Дел с ними иметь нельзя никаких.
— Александр Николаевич Сокуров, и не только он, долго пытался выстраивать «требовательный диалог»… „

— Боюсь, что компромиссов с государством не бывает. Государство не считает тебя человеком.

А Александр когда-то о нас очень трогательно заботился. С 80-го по 84-й год у нас были робкие попытки сотрудничества. Он сделал нам один концерт, устроил мизансцену — мы играли в ВТО. И потом он просил, чтобы мы сделали музыку к его фильму… Я не уверен, что он фильм снял, но собирался, и ради него мы спели романс Глинки. По этому поводу я начал изучать творчество этого композитора, и в итоге страшно Саше был благодарен, потому что, слушая Глинку, понял, как я примитивен, что можно писать музыку значительно свободнее… И осознал, что могу больше, чем думал. Отсюда вырос весь наш альбом «День серебра».
— Вы записывали ещё в 2014 году вместе с Юрием Шевчуком и другими музыкантами видеообращение против войны. Сейчас что-то такое вы бы сделали?
— А мы с Юрой как раз переписывались вчера по этому поводу, и есть у него какие-то идеи, которые мы обсуждаем. Хотя я считаю, что музыка и искусство — они выше всего этого дела.
— Выше?
— Мы можем использовать своё честное имя. И говорить: «Да, мы против!..» Но это всё равно, как когда люди выходят и говорят: «Мы за всё хорошее против всего плохого». И что дальше?
— И всё-таки это важно, и вы сами уже много раз сказали важные слова, назвав эту «спецоперацию» позором России и ещё куда более резкими словами (имеющие гугл да погуглят)…
— Я сказал то, что сказал. Повторять это ещё раз не вижу смысла.
— Вы уехали из России прямо 24 февраля?
— Дело в том, что я переехал в Лондон два с половиной года назад. Мне там удобнее заниматься записью музыки. А 23-го числа мы играли концерт в Петербурге. И весь концерт — я всем уже рассказывал об этом — у меня было страннейшее ощущение, что я играю в 1939 году где-то в Мюнхене.
— Отчего это ощущение возникало?
— Не знаю. Судя по всему, этот холодный змей уже в воздухе висел, и просто я его присутствие чувствовал. И 24-го я вернулся в Лондон. Билеты на этот день были куплены до — у меня в Лондоне идёт постоянная работа. Там работы вдвое больше или в пять раз больше, чем когда я живу в Петербурге. Борис Гребенщиков. Фото: Дмитрий Конрадт
— Может быть, ещё много лет не доведётся приехать в Петербург…
— Я даже не могу себе пока этого представить. То есть Господь меня хранит от того, чтобы я думал об этом. Я продолжаю считать, что мой дом в Петербурге. Остальное — не в моих руках.
Как бы ни было, я живу в мире. Вот небо — оно и есть небо. Оно в хорошую пору и в Сестрорецке — небо, и в Лондоне, и в Париже, и в Африке, и в Аргентине, и где угодно. И вот я под этим небом живу на этой земле.
У греческого мудреца Анаксагора, который всю жизнь занимался политикой, а потом ушёл (про это писал Диоген Лаэртский в «Жизнеописаниях великих философов»), спросили: ты больше не патриот, тебе нет дела до отечества? Он ответил: отнюдь нет, мне очень даже есть дело до отечества, — и указал на небо.
Я абсолютно разделяю его взгляд.
— Вам удивительно удаётся оставаться на связи со всем вот этим (показываю на небо). Мало в российской музыке групп, которые бы так свежо звучали… И даже голос ваш стал мощнее, чем был в начале пути. Стало больше металла…
— Спасибо. Я ничего с этим специально не делаю. И надеюсь как раз, что на новом альбоме голос будет без металла… Я всю жизнь мечтал, чтобы в «Аквариуме» были какие-то нежные, трогательные, ритмически правильные и лёгкие песни. Что-то вроде Донована.
— Ну, у вас много таких…
— Нет, мало-мало… Я всегда начинаю каждый альбом с этим желанием, а потом вдруг такая песня появляется, другая — и опять получается мрачнюга… Очередной какой-нибудь «Знак огня», или «Время N», или «Русский альбом» — чего я совершенно не хотел изначально.
— На новом альбоме будет такой фьюжн, как часто бывало?
— Нет, это должен быть абсолютно чистый «Аквариум». Я за то и бьюсь уже полтора года, чтобы там не было ничего наносного. Поэтому некоторые песни по 30–40 миксов уже имеют.
— А «чистый «Аквариум» лично для вас — это что? У каждого ведь свой «Аквариум»…
— Я когда-то сказал глупую, романтическую и претенциозную фразу, но тем не менее она правильна. Что «Аквариум» — небесный зверь. Он, с одной стороны, дикий, то есть не принимает условностей, принятых в обществе, а с другой стороны, он небесный — небесный эталон. И если в музыке это есть, то это «Аквариум», если нет — то… я не уверен. Группа «Аквариум». Фото: Дмитрий Конрадт
— А что вы думаете как социолог… Не практикующий, конечно, но…
— Ну почему. Написание песен — это и есть социология…
— Возможно. Как вы думаете, какие причины привели к 24 февраля? Вы говорили, что «давно было видно», что к этому идёт, но тем не менее — несколько главных причин…
— Не моё дело это анализировать. Пусть рассуждают учёные, историки, философы. Социологи. Но скажу одно… Любые надежды на то, что этого не случится, были беспочвенны. Я ничего другого не ждал.
— Они были беспочвенны в том числе потому, что Россия — это какое-то проклятое, заколдованное место? Потому что ведь этот ужас даже злой логикой не объяснить…
— Это по разным причинам.
У меня всегда было ощущение, что при имеющемся устройстве государственного аппарата ничего хорошего от него ждать нельзя. По самой простой причине — „

потому что этот аппарат заточен на самовыживание, на обеспечение хороших условий для самого себя — как и любая саморегулирующаяся система.
А раз заботится только о себе — значит, те, кем управляют, идут как дрова в топку.
Россия — место фантастическое, великолепное, полное естественной красоты… Здесь бесконечное количество прекрасных, достойных, интеллигентных и образованных людей. Говорю потому, что мало кто ездил по России так, как ездили мы.
Но время от времени происходит интересный процесс, он происходил за последний век уже несколько раз: вдруг получается, что огромное количество людей, живущих в России, вынуждено её покинуть. Как будто Вселенная говорит: так, очередная партия готова? Окей! Пошли отсюда вон!
(БГ смотрит на гуляющих по сторонам людей.)
Вообще поражает, какое количество красивых лиц — особенно мужских — я вижу и в Париже, и в Лондоне, и где угодно… Как будто нахожусь в кино. Где каждый второй фантастически красив… И когда сравниваешь с проходом по любому русскому городу, понимаешь, какие страшные вещи происходили у нас все время — то есть насколько вырезали генетически просто страну… Эта операция по уничтожению генофонда проходит почти что каждое поколение. И только-только вроде кто-то начинает появляться, и им опять: вы созрели? Всё! „

Езжайте давайте. Просвещайте весь остальной мир. Оплодотворяйте мир. А мы будем растить новых. Вот сейчас они опять будут растить новых.
— «Спецоперация» показала окончательно, что если будет какой-то протест в России, то ОНИ не остановятся ни перед чем…
— У меня сейчас даже челюсть отвалилась: а что, когда-нибудь были какие-либо сомнения?
— Ну, раньше споры велись годами…
— Я, по счастью, вырос в такой семье, где споров не было…
— В «такой семье» — это в какой?
— И мама, и отец мне очень много дали. Отцу я обязан понятием достоинства. У мужчины в первую очередь должно быть человеческое достоинство. А мать старалась делать все, чтобы дать мне образование сверх того, что даётся в школе… Это меня сформировало. По счастью…
И они всегда рассуждали об устройстве Советского Союза и России, и, слушая их, я тоже ориентировался.
— А как получается, что такой огромный интеллектуальный и культурный потенциал у страны, я уже не говорю о богатствах разного рода, и всё равно всё время она в какую-то воронку втягивается — насилия, всевластия, преступного безумия?
— Я слышал много версий, почему так происходит. Как социолог я их все принимаю. Но любые предположения по поводу того, почему это происходит, будут выходить за пределы моей компетентности.
— Какая версия вам ближе?
— Ну, брамины в Индии говорили, что в России перерождаются… существа… те, что называются асурами. Духи, которые имеют огромный потенциал. И появившись в России, они выбирают сами каждый для себя: он пойдёт вниз, он останется таким же или он пойдёт вверх. И поэтому Россия всегда будет страной испытаний. Так говорят брамины. Я не буду ни соглашаться, ни не соглашаться. Я просто слышал эту версию. Концерт группы «Аквариум» в клубе «1930 Moscow». Фото Игорь Иванко / Коммерсантъ
— Пока она, кажется, «подтверждается» — всю историю…
— Ну, с учётом того, что мы видим за последние даже не сто лет, а за последние несколько сотен лет, это очень похоже на правду…
— Вопрос от слушателя Дмитрия М. из Москвы. Будет ли наказание за то, что сейчас творит Россия? Видимо, он имеет в виду, будет ли наказание в кармическом смысле?..
— Законы кармы, как и законы физики (ну, собственно, законы кармы — это и есть законы физики), никто не отменял. Любое действие рождает противодействие. С этим, к сожалению, ничего не поделать.
— Когда весь этот ужас завершится, вы примерно представляете?
— Не завершится, это будет продолжаться… будет видоизменяться постоянно. Будет, я уверен, что-то ещё большее. Такое, что я сейчас даже представить себе не могу…
— Есть мнение, что уровень пропаганды, которому «подвергается» российское население, — невиданный в истории. И что перед нею вряд ли и другой народ устоял бы. И тоже стал бы… зиговать.
— Судя по содержанию писем, которые мне приходят в очень большом количестве, далеко не все зигуют. Поэтому… Я думаю, что это те же самые испытания, которые всегда полагались на нашу долю. Вот они сейчас принимают такую форму.
— Но тем не менее подавляющее большинство молчит, и какая-то часть активно поддерживает… Заметная часть, по крайней мере.
— Если мы, например, возьмём контингент музыкантов, то среди тех, кто поддерживает теперешнее безумие, — имена, которые, очевидно, всегда были там. Всегда так или иначе «поддерживали государство»… То, что рок — это музыка протеста, придумал Артём Троицкий. (Улыбается.) И все журналисты, которые до него про это писали. Потому что как ещё можно было в журнале «Ровесник» написать про рок… «Тигр в гитаре» — была такая книжка. Иначе нельзя было написать. Поэтому рок вдруг стал музыкой протеста. С какого рожна, простите?! Элвис Пресли — музыка протеста? «Роллинг Стоунз», «(The) Who?»… Простите… Это может сказать только человек, который вообще не понимает ничего — ни в рок-н-ролле, ни в музыке, ни в психологии… „

Рок значительно больше любого протеста. Рок — как и любая правильная музыка — даёт эталон, возвращает человека к его изначальному истоку. А там уже человек сам решает.
— А чем в этом смысле рок отличается от других видов музыки? Что, классика не возвращает?
— Для каждого времени свои методы. Как говорил Шри Чинмой — он яснее всего это выражал, — музыка спускает небо на землю… Музыка — это то, что определяет суть людей, живущих в данном месте… И музыка всё время вносит эту новизну. И даёт каждому новому поколению свой эталон. Эталон того, какими мы можем быть.
— Тут, к слову, за нашей спиной стоит памятник выдающемуся эталону — Шарлю Азнавуру. Недавно установили…
— Никогда себе не прощу, что с ним не увиделся. Однажды мы с Азнавуром оказались в одном городе в Провансе, это было незадолго до его смерти. И мы ходили в один и тот же ресторан, но всё время расходились… Типа: Шарль только что ушёл. Или: Шарль вот-вот придёт… И у нас ведь общие знакомые были — например, мой названный старший брат Дживан Гаспарян был близким другом Азнавура… Я очень надеялся на то, что мы встретимся, но этого не случилось. Значит, нельзя. А жалко. Хотелось пожать ему руку. И, может быть, что-то с ним вместе сделать. (Вздыхает.) Ну, таких людей, конечно, нужно холить и лелеять.
Самое время начинать новое «общественное движение» «Познакомься с ними, пока они живы».
* Концерты намечены на осень в Таллине, Вильнюсе, Праге и ещё нескольких европейских городах. ]]> Fri, 15 Jul 2022 13:15:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/odnoi-kraskoi-mazany https://novaya.no/articles/2022/07/15/odnoi-kraskoi-mazany Расследования · Политика Татьяна Брицкая, Владимир Прокушев Fri, 15 Jul 2022 13:07:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/predstavte-eto-vash-rebenok https://novaya.no/articles/2022/07/15/predstavte-eto-vash-rebenok Сюжеты · Общество Татьяна Брицкая Fri, 15 Jul 2022 09:31:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/besogon-pervoi-gildii https://novaya.no/articles/2022/07/15/besogon-pervoi-gildii Расследования · Культура Татьяна Брицкая Режиссёр, актёр, сценарист, общественный деятель, но в первую голову патриот и воин света, неустанно искореняющий либеральную тьму в своей программе «Бесогон» и за её пределами. Всё, к чему бы ни прикасалась рука в перстнях рачительного барина всея кинематографа Никиты Михалкова, превращается в деньги, и немалые. Политика, культура, кинопроизводство, обучение. Всё в дом. В том числе и святыни. Никита Михалков в программе «Бесогон». Кадр
Имидж мессии в его случае не исключает безжалостности. Кадры 1999-го, на которых он с размаху бьёт ногой в голову скрученного охранниками молодого лимоновца, бросившего в него яйцо, обошли интернет. Бьёт лихо, как его персонаж в «Вокзале для двоих», — роли безнаказанных обаятельных негодяев ему удавались всегда. Лимоновца зовут Дмитрий Бахор. Позже режиссёр скажет, что у нападавшего был пистолет и что тем не менее он, Михалков, «когда история пошла с милицией, сделал всё, чтобы его не трогали и отпустили». На самом деле за яичную атаку Бахора судили и приговорили к двум с половиной годам лишения свободы условно, дело же по его заявлению — об избиении режиссёром — возбуждено не было. „

«У меня правило: никому ничего не прощать, а то страх забудут, забываться станут», — что ни говори, а паратовские интонации Никите Сергеевичу к лицу. Никита Михалков бьет ногой по лицу задержанному «лимоновцу», только что бросившему в него яйцо. Кадр
«Бесогон» бьёт наотмашь, обвиняя в русофобстве и призывая наказать «Эхо Москвы», «Новую газету», «Ельцин-центр» (его Михалков критикует много лет и даже потребовал объявить «иноагентом» как «гнездо либерализма», где якобы делают «инъекции разрушения самосознания детей»). «Сила правды бывает с кулаками», — говорит он в одном из выпусков, утверждая право на беспощадность. Оппонентов обвиняет в конформизме, иностранном финансировании, моральной нечистоплотности… Иконы и телефонные аппараты в кадре читаются как символ обличений «Бесогона», которые могут быть услышаны на самом верху. И здесь хочется спросить: «А судьи кто?»
Светлый праздник за счет бюджета
Никита Михалков не только патриот, но и товарный знак.
Соответствующая запись за номером 195 430 была сделана в Госреестре в 1999 году сроком на 10 лет. В качестве товарного знака зарегистрирован и бренд «Бесогон» — в различных написаниях. „

В реестре на имя Михалкова значится суммарно восемь актуальных товарных знаков, связанных с именем вымышленного сына императора Максимиана,
включая «стилизованное изображение человека и фантазийного животного, а также ветки дерева в двойной рамке, из которых внутренняя имеет форму арки, а внешняя —прямоугольника». За «Бесогона» Михалкову пришлось сразиться, но не с бесами, а с Роспатентом, усомнившимся в возможности права собственности на изображение святого и предположившего, что это оскорбит чувства верующих. Ради победы в суде в 2020-м «небесного покровителя» режиссёра пришлось дисквалифицировать: представители ООО «Бесогон», учредителем которого является Михалков, заявили, что римский Никита — никакой не святой, а «мифологический исторический персонаж, малоизвестный среднему российскому потребителю».
Михалкова можно назвать олигархом от культуры, вряд ли кому-нибудь удастся точно сосчитать госфинансирование, получаемое организациями, им возглавляемыми. С тогдашним министром культуры России Владимиром Мединским. Фото: Анатолий Жданов / Коммерсантъ
1993
С 1993 года режиссёр — председатель президиума Российского фонда культуры. Как сообщал РБК представитель Минкульта, базовое финансирование организации не менялось несколько лет, и в 2020-м финансирование-де осталось на уровне предыдущего года — 54,5 млн рублей. При этом в том же году субсидия Минкульта фонду выросла в 13 раз. Увеличение объяснялось тем, что фонд стал «центром по экспертизам, оператором и модератором всех творческих проектов, которые проходят сегодня в культуре». РФК является совладельцем «Специализированного фонда целевого капитала Российского фонда культуры», активы которого на 2021 год оценивались почти в 2,5 млрд рублей.
1998
С 1998 года Никита Сергеевич — председатель Союза кинематографистов. Почти четверть века. Михалков не просто держался за своё место. Он завоевал его как плацдарм и не уступил, даже проиграв выборы на съезде 2008-го. Судился. Объявил съезд, избравший Марлена Хуциева председателем союза, нелегитимным. Собрал кинематографистов в Гостином Дворе на «чрезвычайный съезд», им срежиссированный и устроенный с купеческим размахом. Вернул себе ещё один трон. Нынешний устав организации предполагает бессрочное пребывание председателя на посту с правом назначать секретарей по своему усмотрению.
Вскоре появилось открытое письмо ведущих кинематографистов: Германа и Сокурова, Иоселиани и Рязанова, Смирнова и Ибрагимбекова, — в котором „

говорилось о тоталитарном стиле михалковского руководства союзом, назначении на выборные места своих людей, «маниакальном поиске внутреннего врага и изгнании непокорных, казённом патриотизме и холуйстве».
Кинематографическое сообщество окончательно раскололось. Развал усилился с инициативой Михалкова создать кинопремию «Золотой орёл» в противовес старейшей национальной премии «Ника». Её он всегда недолюбливал, снимал свои картины с голосования, но более всего обиделся, когда его «Урга» не получила главный приз «Ники». Проигрыша не прощает. Никогда.
Михалков имел отношение к ликвидации Музея кино, центра кинематографической культуры и немало поспособствовал отставке его главы Наума Клеймана. Нынешний музей на ВДНХ — богатая пародия на прежний.
1999
С 1999 года Михалков — президент Московского международного кинофестиваля. Светлый праздник обходится казне недёшево. В 2021-м на его проведение Минкультуры выделило 125 млн рублей — в разы больше, чем получают все остальные российские киносмотры.2005
В 2005 году братья Никита Михалков и Андрей Кончаловский вместе со своей двоюродной сестрой Маргот Баратовой учреждают Фонд сохранения культурного наследия художника Петра Кончаловского. С этой организацией Минкульт регулярно заключает многомиллионные контракты на проведение выставок и конференций (правда, в последние годы поток иссяк, и фонд генерирует убытки). Братья Никита Михалков и Андрей Кончаловский. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ
2009
В 2009 году начинается история Российского союза правообладателей. „

Никита Михалков — президент союза, а его сын Артём — председатель правления. Союз получает и распределяет доходы от «налога на болванки» — за прослушивание и просмотр аудиовизуальных произведений в личных целях.
РСП поступает 1% от стоимости устройств, способных к воспроизводству таковых. Перечень этих устройств утверждён постановлением правительства № 829 от 14 октября 2010 года. В списке — диктофоны, магнитофоны, кассетные проигрыватели, телефоны, ноутбуки, телевизоры, электронные часы, ЭВМ. Чистые активы союза на 2021 год — полтора миллиарда. Артем Михалков на ММКФ. Фото: Сергей Бобылев / Коммерсантъ
2015
В 2015 году Михалков открывает Академию кинематографического и театрального искусства. Среди официальных партнёров академии — благотворительный фонд Елены и Геннадия Тимченко, фонд «Сафмар» Михаила Гуцериева, британская марка Ahmad Tea. На сайте академии указана стоимость обучения — 540 000 рублей в год. При этом за студентов платит «Благотворительный фонд социальной поддержки и содействия культурно-нравственному развитию общества «12». Этот фонд в 2015 году учреждён Никитой Михалковым. В соучредителях числится Юлия Станкунас, которую называют финансовым консультантом режиссёра. В 2021 году собственный капитал фонда составил, по данным базы данных «СПАРК», почти полмиллиарда. На открытии Академии кинематографического и театрального искусства с министром культуры Москвы Кибовским и России Мединским. Фото: агентство «Москва», 2015 год.
2017
С 2017 года Михалков — худрук Центра театра и кино на Поварской, где располагался бывший Театр киноактёра. «Из всех видов искусств для нас важнейшим является недвижимость», — говорили протестовавшие актёры, которые, оставшись без крыши над головой, подали петицию в Генпрокуратуру и Госдуму. Три года спустя совместно с экс-директором торговой империи «Сима-ленд» Андреем Симановским Михалков учреждает благотворительный фонд поддержки этого центра. Активы фонда на 2021 год составляли 131 млн рублей. (В скобках заметим: «Сима-ленд» — ещё один партнёр академии Михалкова; этой торговой компании, кроме прочего, принадлежит домен a-patriot, на котором размещается сайт фонда «Альфа-патриот», тесно связанного с ветеранами силовых структур.)
Неуёмно активный Михалков на недавней сессии Евразийского экономического форума в Бишкеке предложил создать евразийский аналог премии «Оскар». Бриллиантовые бабочки и денежные премии — для кинематографистов из России, Казахстана, Армении, Киргизии и Беларуси. Александр Сокуров выразил в связи с этим общее недоумение: „

«Он рассчитывает, что государство в очередной раз будет вкладывать лично в него деньги. Что за сны? Откуда они приходят? Он что, с ума сошёл? Это же огромные государственные деньги».
Внутри — спа, снаружи — «колючка»
«Студия ТРИТЭ Никиты Михалкова» входит в группу кинокомпаний — лидеров кинопроизводства, которые и делят основную часть безвозвратных субсидий Фонда кино. В 2020 году общий объём поддержки «лидеров» — 1,3 млрд рублей. Экспертный совет Фонда кино возглавляет гендиректор «Студии ТРИТЭ Никиты Михалкова» Леонид Верещагин.
При этом картины позднего Михалкова высокозатратны и не окупаются, чего не отрицает сам режиссёр. В 2010-м долгострой «Утомлённые солнцем — 2» после пышной премьеры в Кремле провалился в прокате.
Бюджет фильма «Кинопоиском» обозначен так: 33 000 000 долларов — «Утомлённые солнцем. Предстояние» и 45 000 000 долларов «Утомлённые солнцем. Цитадель». Сам Михалков это отрицает: в интервью Юрию Дудю* он уверял, что вся дилогия обошлась в 40 млн. „

И утверждал: деньги не бюджетные, «кино снято на деньги, которыми возвращались индийские долги».
Возможно, тут некая аберрация памяти — 14 годами раньше режиссёр утверждал, что «индийскими» деньгами, которые «выделил Черномырдин, прочтя сценарий», государство платило за «Сибирского цирюльника». (Документы свидетельствуют, что 10 черномырдинских миллионов были выданы в виде облигаций внутреннего валютного займа. Правда, денег не хватило, пришлось всё равно обращаться в Госкино.)
Сборы обеих частей «Утомлённых солнцем — 2» составили соответственно 7,5 и 1,5 млн долларов. Сборы первого уик-энда составили всего 2,5 млн долларов. Следом провалился и «Солнечный удар», при бюджете в 21 млн долларов собравший только 1 861 209 долларов.
Провального проката Никита Сергеевич не отрицает. Об «Утомлённых солнцем — 2» говорит: всё потому, что картина вышла на восемь лет раньше, чем следовало. И дальше — будто сам себя убеждает: «Это великая картина», «Это гениально». Никита Михалков в роли комдива Котова. Кадр из фильма «Утомленные солнцем. Предстояние», режиссер: Никита Михалков
Отчего влюблённый в Михалкова постсоветский зритель разлюбил его — на этот язвящий вопрос у Бесогона нет ответа. Можно сколько угодно апеллировать к злокозненному интернету, высмеивающему мэтра, или проискам коварных либералов, но вот беда: любовь — чувство, неподвластное пропаганде. „

Ностальгически лёгкого, воздушного и антитоталитарного Михалкова времён «Неоконченной пьесы для механического пианино» зритель любил. А усвоившего звериную серьёзность неосоветского псевдоимперского канона — нет.
«Один любит арбуз, а другой свиной хрящик», — философски цитирует собственного персонажа Никита Сергеевич в интервью Дудю. А потом, уже с другой интонацией, предшествуя своему сановному «другу», произносит: «Нравится, не нравится — спи, моя красавица».
Если любимое детище не приносит денег, из него все равно можно извлечь прибыль — опять же по купеческому завету Паратова: «Увижу выгоду — продам что угодно».
В 2016 году в Павловском районе Нижегородской области на имя Михалкова зарегистрирована компания «Цитадель». Тогда он был в шаге от реализации, возможно, самой масштабной по величине госфинансирования из своих бизнес-идей — патриотического диснейленда за 7 млрд рублей.
Близ города Горбатов, неподалёку от имения режиссёра Щепачиха, анонсировали строительство рекреационно-оздоровительного центра «Утомлённые солнцем». Михалков обещал создать 150 рабочих мест и описывал свой замысел так: цитата

«Если есть лыжные трассы, то они проложены как бы по полю боя. Они означены колючей проволокой, но из резины, там стоят сожжённые танки, но тоже о них нельзя ушибиться. Стоят «ежи», и они тоже безопасны. Снаружи это очень такое неприглядное, и страшное, и угрожающее строение, а внутри это абсолютно хай-тек — спа, бассейны, массажные залы… А рядом — киногород».
«Курорт, привязанный к фильму «Цитадель» и к образу войны» должен был стать не просто второй жизнью кинодекораций, но ещё и идеологической победой над ненавистным Михалкову «Ельцин-центром». Проект туристического кластера «Цитадель»
Пошли и первые деньги: «Цитадель» выиграла тендер на 2 млн на разработку дизайна и макета «Цитадели». А летом концепция была представлена на экономическом форуме в Петербурге. Там же губернатор Нижегородской области Валерий Шанцев и директор михалковского ООО Александр Горохов подписали соглашение о сотрудничестве, тогда же было решено, что 20% из семимиллиардной стоимости проекта заплатит региональная казна, остальное — частные инвесторы. Правда, ни одного из них мир так и не увидел. Шанцева раскритиковали за желание потратить почти полтора миллиарда из дефицитного бюджета области на «кинотурбазу». В начале 2017-го проект не попал в федеральную программу Ростуризма, после чего активность вокруг него сошла на нет.
Называть активы в честь собственных фильмов — традиция режиссёра. Помимо уже упомянутого выше фонда «12» на его имя был зарегистрирован, например, издательский дом «Сибирский цирюльник». ИД выпускал книги самого Михалкова, а также ежемесячное приложение к газете «Культура» под названием «Свой». На его первых полосах можно найти, например, рекламу михалковского спектакля, а на последних — рецепт свиного окорока в медовом маринаде.
Пять лет назад СМИ сообщили будто Михалков открывает барбершоп — разумеется, под таким же наименованием. На RuTube появился рекламный ролик, а на сайте проекта вёлся обратный отсчёт дней до открытия. Вскоре режиссёр назвал это шуткой, экспериментом по погружению зрителя в вымышленный мир. «Точно так же как легко погрузить читателя в вымышленный мир моих «многочисленных» бизнесов, которых в реальности не существует», — подчеркнул Михалков.
«Увеселения русского барина»
Существуют ли бизнесы в реальности, узнать несложно. ООО «Бесогон» зарегистрировано в 2009 году. Его выручка за прошлый год составила 9 324 000 рублей, а прибыль — ощутимо меньше: миллион с небольшим. Компания производит одноимённые программы, с 2014 года выходившие на «России‑24». „

В мае 2020-го после выпуска о чипировании, которое якобы проводит Билл Гейтс под видом борьбы с коронавирусом, «Бесогон» был отставлен от эфира, но уже через год вернулся «по многочисленным просьбам зрителей».
Позже стало известно, что выпуски «Бесогона» положены к просмотру и дальнейшему обсуждению военнослужащими Минобороны.
Основным видом деятельности компании «Бесогон», согласно ОКВЭД, является производство кинофильмов, видеофильмов и телепрограмм, но кроме этого под брендом апокрифического святого ООО может вести самый разнообразный бизнес, включая торговлю текстилем, одеждой, обувью, и даже производство пищевых продуктов.
В прошлом «Бесогон» носил имя «Тёмино-Нижнее», это одна из нескольких компаний, названных режиссёром в честь сына Артёма: имеются ещё «Тёмино-Лесное», «Тёмино-Северное», «Тёмино-Южное», «Тёмино-Пав­ловское» и просто «Тёмино».
Три из них зарегистрированы под Нижним Новгородом, недалеко от Щепачихи (там же, где планировалось разместить «Цитадель»). По распространённой легенде, Михалков якобы получил земли усадьбы по реституции, так как там находилось поместье предков его матери — дворян Кончаловских. По другой версии, местные депутаты «предложили» режиссёру стать хозяином земли, пришедшей в упадок. Репутация доброго помещика, который может взять на себя попечение об имениях предков, закрепилась за народным артистом. Пять лет назад в Рыбинске Михалкову предложили спасти от разрушения родовую усадьбу Петровское, объект культурного наследия федерального значения, и организовать там киношколу, однако идея его не привлекла.
В поместье Щепачиха (115 га) имеется усадьба с гостевыми коттеджами (известно, что гостями Щепачихи были Сергей Шойгу и другие федеральные чиновники), домовой церковью, конюшней и пристанью. Журналисты утверждали, что её обустройство якобы обошлось в 15 млн долларов. Владелец это, разумеется, опровергает.
Часть усадебных земель прежде входила в категорию сельскохозяйственных, в 2010 году инвестиционный совет при губернаторе удовлетворил просьбу Михалкова об их переводе в категорию земель для индивидуального жилищного строительства и рекреационного использования.
Тут, ей-богу, просится цитата: «Его богатство, знатный род и связи давали ему большой вес в губерниях, где находилось его имение. Соседи рады были угождать малейшим его прихотям; губернские чиновники трепетали при его имени; Кирила Петрович принимал знаки подобострастия как надлежащую дань». На презентации вина «12» с другими брендами из бизнеса Никиты Михалкова
В Щепачихе зарегистрирована одна из самых старых компаний режиссёра — нижегородская региональная общественная организация охотников «Тёмино», микропредприятие с прибылью 12 тысяч рублей в год, которое входит в вологодскую региональную общественную организацию охотников «Тёмино-Северное». Она арендует 37 тысяч га в Междуреченском районе области. Аналогичная контора есть и в Крыму — «Тёмино-Южное». Никита Михалков во всех трёх имеет доли.
В 2008 году вологодский парламент согласовал строительство дороги к охотничьей усадьбе Михалкова за 12 млн рублей.
«Тёмино-Лесное» зарегистрировано в Москве с 2009 года, его адрес (Ленинградский проспект, д. 16, стр. 1) совпадает с адресом церкви Троицы Живоначальной при бывшей Черкасской богадельне. В штате, согласно данным базы «СПАРК», трудится один человек; очевидно, это директор Вадим Павлушков, бывший руководитель лесхоза под нижегородским городом Павлово. Как раз там, невдалеке от Щепачихи, «Тёмино-Лесное» арендует 30 тысяч га в Степаньковском и Тумботинском лесничествах заказника Тумботинский (территория сравнима с третью Нижнего Новгорода). Производство древесины — основной вид деятельности компании, за текущий год в открытых источниках удалось найти 19 сделок по продаже леса, из которых пять — с другой компанией Михалкова, «Тёмино-Павловское» (последняя производит фанеру и мебель). Предприятие работает по упрощённой системе налогообложения и при почти 13 млн рублей годового дохода показало в 2021 году чистый убыток — 148 000 рублей.
Несколько лет назад в Сети появился ролик, в котором активисты «Нижегородского патруля» обвиняли компанию в сплошной вырубке деревьев без высадки новых. По заявлению Михалкова полиция возбудила дело о клевете, результаты его неизвестны. Никаких нарушений в деятельности компании проверки надзорных органов не обнаруживали, а доступ к видео в настоящее время ограничен. На кадрах, которые цитировал «Бесогон», действительно демонстрируется некая территория, начисто очищенная от леса — так, что позавидовал бы тот самый «сибирский цирюльник». В том же выпуске был показан документ областного департамента лесного хозяйства, где опровергаются сведения о якобы сплошных рубках в заказнике и сообщается, что «информация в видеосюжете не соответствует действительности». Никита Михалков в роли комдива Котова. Кадр из фильма «Утомленные солнцем. Цитадель»
В 2020 году «Тёмино-Лесное» добилось снижения платы за арендуемые леса с 4 миллионов до 366 тысяч рублей в год. При ежегодной рубке 39 000 кубометров (по данным Госсистемы учёта древесины и сделок с ней) кубометр леса обходится в 277 руб. За ведение охоты компания платит ещё 4000 рублей в год.
Контрагент «Лесного» — принадлежащее Никите Михалкову ООО «Тёмино-Павловское», заключившее за год 24 сделки с древесиной, при выручке свыше 36 млн в качестве прибыли декларирует чуть более 2 млн.
Сфера интересов полного кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством» широка, как родная страна. Это более десятка действующих компаний, где он является собственником или владельцем доли; кроме того, есть значительное число бизнесов, в которых Михалков принимал участие в прошлом. Он входил в советы директоров банка «Возрождение» и группы «Никос» (производит каустическую соду, ПВХ и различные кислоты). Любовь к химии была недолгой, но взаимной: менеджеры «Никоса» в этот период зашли в управление Фондом культуры и Союзом кинематографистов.
В 2010 году он купил 10% компании «Челпром-даймонд». Еще 20% приобрёл зять режиссёра Альберт Баков. На тот момент компания входила в десятку самых крупных в РФ алмазообрабатывающих предприятий и единственной на российском рынке производила бриллианты мелких рассевов.
Однако два года спустя ФСБ возбудила дело по факту продажи компанией алмазов нерезиденту России — гибралтарской компании Dundela Limited. Контракт был заключён на 10 млн долларов, затем эта сумма снизилась почти в 10 раз. Федеральный закон «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» запрещает продавать алмазы зарубежным компаниям, не имеющим представительства в РФ. Дело возбудили по ч. 2 ст. 191 УК РФ (незаконный оборот природных драгоценных камней группой лиц по предварительному сговору). В январе 2014 года в офисе ООО «Челпром-Даймонд» при обыске изъяли 11 703 бриллианта.
Пресс-служба Михалкова заявила, что режиссёр лишь миноритарный инвестор и ни о каких решениях менеджмента компании не знал. Он выиграл несколько судов против СМИ, назвавших его владельцем компании. В настоящее время ООО признано банкротом, идёт конкурсное производство. Согласно выписке из ЕГРЮЛ, Михалков и Баков сохранили свои доли в компании.
Кроме леса и алмазов, у Михалкова есть совместные с братом вендинговый (ООО «КМвендинг», его третья совладелица — известная нам Юлия Станкунас) и ресторанный (ООО «Едим как дома») бизнесы. Последнее предприятие стало известно после того, как братья попросили президента выделить миллиард на создание сети российского фастфуда, однако прямой поддержки из бюджета не получили.
«Раба любви» оптом и в розницу
Ультрапатриотические взгляды режиссёра не мешают ему участвовать в бизнесах, связанных с зарубежными компаниями. Производитель программного обеспечения для мобильного ТВ «Брэдбери лаб», например, среди совладельцев которого он числится, имеет крупного кипрского акционера, компанию Gradewise Limited; второй крупный совладелец, ООО «Инмедия», связан с виргинской компанией «Флетчер Венчерс лтд» и кипрской Tashamit Investments Limited. В прошлом году «Брэдбери лаб» принесла 11 207 000 рублей прибыли при выручке 166 582 000 рублей.
В 2013 году в московском ресторане «Пробка» при большом скоплении публики, среди которой были замечены Владимир Мединский, Александр Жуков и Дмитрий Песков, Михалков презентовал своё вино под названием «12» — разумеется, тоже в честь фильма. Тогда сообщалось, что режиссёру принадлежат виноградники в Тоскане. Винодельня Tenuta Dodici на окраине средневекового городка Масса Мариттима — совместный бизнес Михалкова и Константина Тувыкина. Так говорил сам Михалков, так указано и в документах, размещённых на сайте винодельни. Автограф-сессия после презентации вина «12». Фото из открытых источников
На сайте винодельни можно купить вино Urga (каберне совиньон/санджовезе урожая 2016, 26,5 евро за бутылку) или мерло 2016 года Oci Ciornie — за 44 евро. «Раба любви» — Schiava d’amore — обойдётся недорого: 13,5 евро за бутылку розового из сортов «чильеджоло»/«санджовезе»; «Солнечный удар» — Сolpo di sole — подороже: 25 евро за совиньон блан урожая 2018 года.
Михалковское вино доступно и в России, сетевые винные маркеты предлагают всё тот же набор, от 3 до 9 тысяч рублей за бутылку. С 2014 по 2019 год, как подсчитала «База», винодельня поставила в Россию 132 тонны вина на сумму 398 тысяч евро.
Из полученной нами выписки из итальянского реестра узнаём, что владеющая виноградником компания La madonna societa’ agricola a responsabilita’ limitata де-юре записана на Константина Тувыкина и на предприятие «Импульс» в городе Павлово Нижегородской области. А это предприятие оформлено на Тувыкина-младшего — Степана. Офисное здание, где находится «Импульс», выглядит не слишком презентабельно для компании, контролирующей винодельню, продукцией которой потчевали Владимира Путина и Сильвио Берлускони (последний лично благодарил Михалкова открыткой за полученный ящик вина).
Константин Тувыкин — сосед режиссёра по имению, в качестве свидетеля он привлекался к расследованию уголовного дела о возможной продаже принадлежавшей ему на 85% компанией «СпецАвтоЗапчасть» некачественных тормозных колодок Мосгортрансу. Когда в дом бизнесмена пришли с обыском, он написал жалобу Бастрыкину, которую Михалков как член общественного совета при СК РФ и передал адресату с сопроводительным письмом. Последнее попало в медиа, а сам режиссёр подтвердил его подлинность в спецвыпуске «Бесогона». В этом удивительном документе на бланке с семейным гербом высказывается предположение, что дело, к которому привлечён «партнёр по виноделию и сосед», заказное и направлено против самого Михалкова из-за его авторских программ «Бесогон ТВ»: «Опасаясь атаковать меня впрямую, делают это через близких мне людей». С Константином Тувыкиным. Фото: Simple.ru
Режиссёр никогда не оспаривал своего участия в винном бизнесе, он заявлял также, что намерен заняться виноделием в Крыму, но в открытых источниках данных о такого рода проекте нет. Зато в испанском реестре есть сведения о компании Propestate Sl, зарегистрированной в городе Сан-Роке на некую Татьяну Михалкову (так же зовут и жену режиссёра). По адресу фирмы находится вилла площадью 1337 м2.
В декларации Михалкова, которую он публиковал в 2018 году как худрук государственного Центра театра и кино на Поварской, указана исключительно российская недвижимость: 86 участков земли, квартира, дача, 18 строений, вертолёт… „

После медийного шума, вызванного более чем полумиллиардным годовым доходом режиссёра, декларации Михалкова перестали появляться в открытом доступе.
Комментарии народного артиста к декларации‑2018 широко известны: он говорил о доходах от мастер-классов за рубежом, выгодных инвестициях, картинах Сурикова и Кончаловского в наследной собственности, а также прибыльной работе «Студии ТРИТЭ Никиты Михалкова». Режиссёр подчеркнул, что платит налоги и не переписывает своё имущество на родственников. Однако в 2019 году стало известно, что недвижимость, приобретённая Никитой Михалковым, перешла в собственность его детей — Надежды и Артёма. Каждая из двух квартир в ЖК «У Патриарших» оценивалась в 260 млн рублей. Адрес ЖК (Малый Козихинский, 11) — это тот самый адрес, по которому «ТРИТЭ» совместно с «БЭЛ Девелопмент» собиралась построить многоэтажную гостиницу с двухуровневой подземной автостоянкой. Это вызвало протесты жителей соседних домов, опасавшихся, что стройка приведёт к их разрушению. Тем не менее семиэтажное здание введено в эксплуатацию в 2012 году, в нём расположены помещения «Студии ТРИТЭ», а также 25 квартир, цена квадратного метра в которых сейчас достигает 1 179 900 рублей. Сайт по продаже элитного жилья называет ЖК одним из самых престижных предложений на рынке премиальной недвижимости в Москве. К слову, там же записываются выпуски «Бесогона».
«Я никогда не славословил руководство»
Марлен Хуциев говорил о Никите Михалкове, что его тяга к верхам носит хронический характер: «Он с властью на «ты»: раньше с Руцким, Немцовым, теперь — с нынешней».
В 1996-м был доверенным лицом Ельцина в его предвыборной кампании. Позже утверждал, что, напротив, ходил у Бориса Николаевича в изгоях — за поддержку Руцкого в 1993-м. Но вот же он, лично, с трибуны: «Борис Николаевич — мужик, а Россия — имя существительное женского рода, и мужик ей необходим». Ельцин усмехается, казарменные шутки тогда ещё не вошли в политическую моду. «Я никогда в жизни не выступал с трибун съездов и не славословил руководство», — запамятовав, скажет Никита Сергеевич потом в интервью Дмитрию Гордону**. А чуть позже предложит признать преступлениями политику Михаила Горбачёва и Бориса Ельцина — вскоре после известного заявления Путина о распаде СССР как крупнейшей геополитической катастрофе прошлого века. Борис Ельцин вручает государственную награду Никите Михалкову. Фото: Александр Сенцов / ТАСС
В 2012-м и в 2018-м был доверенным лицом Путина на выборах. «Я люблю этого человека, он мой товарищ», — это о Путине, к очередному юбилею которого в 2007 году выпустил документальный спич «55». В честь вождя нации и выдающихся результатов, которых тот достиг на своём посту. В финале автор со слезой в голосе произносит монолог: цитата

«Президент уходит через четыре месяца. Это вопрос решённый, и оценивать его или обсуждать не имеет смысла. Но что мне кажется самым главным: кем бы ни был и чем бы ни занимался дальше наш президент, куда бы ни забросила его судьба, в каких бы он ни оказался ситуациях, с кем бы ему ни пришлось общаться и по какому поводу в любом качестве своего существования, я хочу верить — и думаю, эту веру разделяет большинство людей, живущих в нашей стране, — всё это он будет делать с достоинством, присущим мужчине и офицеру».
На недавнем награждении звездой Героя Труда любовь к историческим параллелям привела к рискованному открытию: Никита Сергеевич оказался знатней Владимира Владимировича. „

Режиссёр заявил Путину, что его предок Константин Михалков в 1615 году был хранителем печати Михаила Романова. Путин тут же ответил, что его-то предки «были простыми крестьянами, а потом простыми рабочими», что документально установлено церковными записями.
Последняя ремарка немаловажна: согласно прежней растиражированной версии, тот же предок режиссёра был царским постельничим и к государевой печати отношения не имел. Сам же Никита Сергеевич, щедрый на советы государственного масштаба, к своему 65-летнему юбилею выпустил 63-страничный «Манифест просвещённого консерватизма» об обустройстве России, которая должна возродиться путём укрепления вертикали власти, регулируемой рыночной экономики, «лояльности к власти, умению достойно подчиняться авторитетной силе» и «почитанию ранга». Вручение государственной награды Никите Михалкову из рук Владимира Путина. Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ
Трудно сказать, лицедейство это или искренность, ведь Михалков первостатейный актёр и, значит, верит в «предлагаемые обстоятельства». То он убеждает, что, случись настоящая волна народного протеста, она сметёт и тех, кто поднимал её, то заявляет, что истинный герой (речь о «12») — тот, кто первым идёт против всех. А на вопрос, может ли человек загасить божью искру в себе, отвечает: «Да, если он решит, что это его собственность».
Стал ли разящий «Бесогон» компенсацией за утраченную народную любовь, попыткой установить прямую связь с теми, кто всё реже приходит в кинотеатры на картины Михалкова? Выпуски программы нечасто расходятся на цитаты, оставаясь в поле дружественного малофеевского «Царьграда» да подобных одиозных ресурсов. И вряд ли их аудитория заменит тех, кто сочувствовал героине «Пяти вечеров», повторявшей как заклинание: «Только б не было войны!» Или плакал от счастья, глядя, как маленький Илюша Обломов бежит по бескрайнему полю, не ведая ни тяжёлой поступи государства, ни страха внутренней пустоты.
Российский журналист Юрий Дудь внесен в реестр иноагентов в РФ.* Украинский журналист Дмитрий Гордон внесен в российский список экстремистов и террористов ]]> Fri, 15 Jul 2022 08:56:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/za-chto-zhe-vaniu-to-fedotova https://novaya.no/articles/2022/07/15/za-chto-zhe-vaniu-to-fedotova Сюжеты · Спорт Владимир Мозговой Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ
Ваню Федотова брали 1 июля в Питере — после индивидуальной тренировки, якобы за уклонение от воинской службы — предположительно сотрудники военного комиссариата числом не меньше десяти, на трёх машинах и при фургоне, в который серебряного призёра Олимпиады в Пекине и свежеиспечённого обладателя Кубка Гагарина и посадили. Так основной вратарь сборной России оказался не в «Филадельфии», которая выбрала его на драфте ещё в 2015 году и с которой он в нынешнем мае заключил однолетний контракт, а после обследования в двух больницах и военно-морском госпитале — то ли в Североморске, то ли в Северодвинске.
Два с половиной месяца назад страна следила за развязкой противостояния ЦСКА и «Магнитки» в финале Кубка Гагарина, и я, приехав в Магнитогорск, наблюдал эту развязку воочию. Это ведь было противостояние не только двух команд, но и двух голкиперов-гигантов (оба ростом за два метра), один из которых олицетворял блестящее прошлое — олимпийский чемпион — 2018 и двукратный обладатель Кубка Гагарина 39-летний Василий Кошечкин, другой — блестящее настоящее и, возможно, не менее блестящее будущее —25-летний Иван Федотов. Клуб Федотова ЦСКА вырвал итоговую победу у Магнитки, одним из героев стал вратарь, неожиданно ставший изгоем.
„

Могу с большой долей вероятности сказать, что такого резонансного «призыва по понятиям» в отношении известного спортсмена страна не видела много лет.
Те времена, когда всесильный ЦСКА мог забрать под свои знамёна кого угодно, а заодно ежегодно просеивать в своих дочерних армейских клубах ещё несколько десятков талантливого молодняка, казалось, давно прошли. Да, Виктор Васильевич Тихонов, если не углубляться в совсем уж далёкое прошлое, при нежелании «служить» в ЦСКА или нежелательном расставании в качестве привычной воспитательной меры обещал строптивцу сладкую армейскую жизнь где-нибудь на Камчатке. Но как ни относись к всесильному Тихонову, ни одна из угроз по-настоящему так и не была осуществлена. Скорее это была фигура речи, привычка.
Всё возвращается, но не под копирку, а — как бы это помягче сказать —в несколько извращённом виде, с поправкой на новые времена. Обсуждая длящуюся с начала июля эпопею, функционеры и политики, известные спортсмены и разного рода начальники наперебой твердят про необходимость исполнения закона: „

«Раз уклонялся — правильно, что поймали, пусть послужит, статус известного спортсмена не даёт права нарушать закон» Главный тренер сборной России по хоккею Алексей Жамнов. Фото: Максим Поляков / Комерсантъ
Многие из таких советчиков, включая известных хоккеистов, в армии, естественно, ни дня не служили. А те, кто непосредственно имеет отношение к судьбе Ивана Федотова, либо отмалчиваются, либо отделываются ничего не значащими фразами вроде «следим за ситуацией» (от президента ФХР Владислава Третьяка) или «никакой конкретики пока нет» (от главного тренера сборной России Алексея Жамнова).
В ЦСКА и вовсе как воды в рот набрали — а не чужой вроде человек попал в непонятное. ЦСКА — давно не подразделение Минобороны, но и нынче это самый влиятельный клуб в российском хоккее, могли бы и замолвить словечко, но… Это своих вроде как не бросают, а Федотов, получается, уже чужой.
Нам же остаётся только задавать очень простые вопросы — без всяких эмоций, как всем недоумевающим посоветовали с самого верха. Если по закону, то он требует и законного применения. „

Хорошо бы знать: в чём заключался «уклонизм» Вани Федотова, получал ли он повестки из военкомата и почему не пытался как-то скрываться, будучи всё время на виду?
Если получал, но не реагировал, есть обязательная юридическая процедура и следственные действия, которых, как известно, не было.
Весенний призыв стартовал 1 апреля; соответственно, у комиссариата была уйма времени, чтобы известить призывника о том, где его ждут с вещами. Но Ваня в это время бился за ЦСКА в главном финале, и я представляю, на какие бы рычаги нажал босс «Роснефти» при попытке вывести из равновесия основного голкипера подведомственного клуба. Нет, всё было тихо и мирно —до тех пор, пока вратарь, сполна отдав свой долг клубу, твёрдо не решил ехать в «Филадельфию». „

Кстати, в ЦСКА не новички работают — уж с тем, есть отсрочка от воинской службы у основного вратаря или нет, давно бы разобрались, если бы хотели.
И если бы Иван продолжил выступать за ЦСКА, скорее всего, никаких проблем не возникло бы.
Остальное всё — лирика. Заявлять, что служба пойдёт только на пользу и ничего страшного в ней нет, могут только прожжённые циники либо недалёкие люди. Век спортсмена короток, выброшенный из спорта год ничем не восполнишь, а шанс подняться выше могут больше и не предоставить, он вообще может быть единственным в жизни. Ивану Федотову уже 25, у парня до этого сезона карьера складывалась крайне непросто, судьба его испытывала на прочность везде, где бы он ни оказывался. Начинал в хоккейной школе СКА, потом был ЦСКА, потом снова СКА, потом уже ближе к большому хоккею — «Электросталь», после — «Нефтехимик» и его фарм-клуб «Реактор», дальше — «Салават Юлаев» и нефтекамский «Торос»… „

В КХЛ до перехода в челябинский «Трактор» Федотов вообще и десятка матчей не сыграл, другой давно бы бросил это безнадёжное дело, но парень оказался упорным и добился того, чтобы его наконец заметили.
Нынешний сезон в ЦСКА и сборной сложился для Ивана просто сказочно, в июле он должен был отправиться в США, где играют и куда преспокойно улетают десятки, а с низшими и юниорскими лигами — сотни наших хоккеистов. Но почему-то именно на Федотове система решила продемонстрировать своё отношение к его желанию играть в лучшей лиге мира. Только что её почитатели, в том числе многие мои коллеги, восхищались «рейнджером» Игорем Шестёркиным, получившим по итогам сезона приз лучшему голкиперу, превозносили подвиги вратаря «Тампы» Андрея Василевского в розыгрыше Кубка Стэнли и вообще всячески восторгались тем, что в НХЛ востребованы аж 10 российских голкиперов. Чем же Ваня Федотов провинился так, что ему перекрыли дорогу за океан? Роман Терюшков. Фото: Википедия
Член Комитета по физической культуре и спорту Госдумы Роман Терюшков рубанул: „

«В столь непростое время уезжать из России в США — страну, которая ведёт в отношении нас агрессивную политику, — невозможно».
Приказ забрать строптивца, которому почему-то не сиделось в России, причём забрать показательно, конечно, не депутаты отдавали, но сиятельных любителей стрелять себе в ногу у нас и без них хватает. Линия перспективная: профессионалов — в армию, спортивные школы переформатировать в юнармейские лагеря, в хоккее оставить ночные любительские и военные лиги, то есть всячески поддержать зарубежных спортивных чиновников-супостатов и окончательно загубить российский спорт.
Полагаю, все всё поняли. «Дело Федотова» ещё не закончено, но сигнал получен более чем внятный: бегите, пока ещё есть возможность. Очень удачно получилось. ]]> Fri, 15 Jul 2022 08:52:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/liudmila-ulitskaia-rossii-nuzhna-komanda-volno https://novaya.no/articles/2022/07/15/liudmila-ulitskaia-rossii-nuzhna-komanda-volno Комментарий · Культура Людмила Улицкая Есть такое древнее китайское проклятие: «Чтоб ты жил во времена перемен». Это и есть наше время. Думаю, что перемены, происходящие сегодня и в человеческой внешней жизни, и в его сознании, — большие, чем когда бы то ни было. Я отдаю себе отчёт в том, что полмира, люди, испытывающие сегодня отчаяние, ненависть и ужас, сидящие на границах в надежде на спасение за чужой счёт, и те, кто сидит в окопах или секретных убежищах и клепает взрывные устройства, так не думают. Но то время и место, которые достались мне, та судьба, которую неведомый попугай неведомого шарманщика мне вытянул, невероятно интересны именно благодаря переменам, которые я наблюдала последние 70 лет. Петр Саруханов / «Новая газета»
Я не могу сказать, что я и есть свободный человек. Но жизнь моя сложилась так, что я шла по пути возрастания свободы — и внешней, и внутренней. Говорить об этом особенно сложно сегодня, когда колоссальный и всеобъемлющий кризис, охвативший мир, является по преимуществу кризисом понятийным. В некотором смысле мы снова стоим по колено в руинах Вавилонской башни. Глубина непонимания — пропасть, бездна БЕЗ ДНА! Потерян язык, на котором говорили. Никто друг друга не понимает. Об этом Оруэлл написал — слова утрачивают изначальные смыслы, а смыслы потеряли свои словесные определения: война — мир, любовь — ненависть. «Многа букафф!» — кричит потерявшийся человек. Свобода в такие времена означает преступление.
Моя жизнь протекала в те времена, когда свободный человек казался безумцем, юродивым, самосожженцем или просто дураком. „

Быть свободным значило быть преступником. Это было время коммунистического тоталитаризма.
Коммунистический тоталитаризм закончился, начался другой, название ему пока не придумали. Умные учёные люди напишут книги, найдут место в Википедии для статьи «о нашей и вашей свободе». С этим лозунгом вышла на Красную площадь молодая женщина с коляской в августе 1968 года. В эти дни Советская армия-освободительница второй раз вошла в Прагу: первый раз — освобождая от фашизма, второй — когда чехи чуть-чуть зашевелились в надежде выйти из-под той свободы, которую принёс СССР Восточной Европе.
Мне было тогда 24 года. Наташе Горба­невской, моей подруге, — на семь лет больше. Хотя мы с ней дружили много лет, я была одной из слушательниц её стихов, также я получала от неё машинописные листки с «Хроникой текущих событий», самиздатскими последними известиями, которые Наташа придумала и составляла до своего ареста. Тогда я понимала, что она причастна к этому изданию, напечатанному на папиросной бумаге, но мне и в голову не приходило предложить ей свою помощь. Граница моей свободы проходила именно на этом месте — прочитать и знать. Знать — в этом тоже была своя смелость. Мимоходом замечу, что законодательство тех лет предписывало доносительство, а «недоносительство» само по себе каралось законом. Таким образом, „

не написать донос на родственника, знакомого или сослуживца уже было преступлением. Говорят, что в архивах КГБ хранилось 4 миллиона доносов. Выводы делайте сами.
Судьба Наташи Горбаневской известна — она провела больше года в психбольнице тюремного типа, а это гораздо хуже, чем лагерный срок, который получили остальные шесть человек, вышедшие тогда на площадь. Это были семеро свободных. Свободных в ту пору было очень мало. Здесь уместно пару слов сказать о поколении воевавших. Их сегодня почти не осталось. Но я знала многих прекраснейших. Это были люди большой личной смелости, и все они не любили вспоминать о войне: слишком тяжело, кровь, страх, жестокость, смерть… Все были не штабные люди, а рядовые, прошедшие госпиталя, а кто и плен. А некоторые — ещё и послевоенные лагеря. Один такой человек жил в соседнем доме — Лев Копелев… „

Были ли они свободными людьми? Не могу сказать с уверенностью. Но с уверенностью скажу: они были первыми, кто понял степень своей несвободы.
И это важная точка: свобода начинается с осознания собственной несвободы. Тысячи и миллионы людей жили, испытывая большие лишения: бедность, голод, разруху, унижения… Война вернула победителям чувство собственного достоинства. Победители больше не хотели терпеть унижений. Они были в каком-то смысле первыми, кто свободными ещё не был, но уже затосковал о свободе.
Первыми об этом думали люди искусства. Они и были самыми свободными. Среди них были и те, кто вернулся с войны, — и Шаламов, и Солженицын, и Копелев, и Даниэль, и Сидур, и Неизвестный…
Художники и поэты Лианозовской группы — Кропивницкий, Рабин, Сапгир. Были и музыканты — Мария Вениаминовна Юдина, Рихтер, Шостакович, терзаемый начальством. Они реализовывали свою свободу как могли. Великие учителя и мученики советской жизни.
О самиздате не буду говорить, хотя тема огромная. «Хранение и распространение» — это статья в Уголовном кодексе, за это сажали. Но рисковали, перепечатывали и передавали — это и была реализация свободы. Никто не знал, что такое свобода. Для одних — религиозная, для других — художественная, для третьих — желание освобождения от ежедневной тотальной лжи, идеологии, которая была обязательной. Разного рода бунты. От самых идейных до самых материальных. Восстание рабочих в Новочеркасске. Восстания в лагерях — уже в послесталинское время. Все это был поиск и требование свободы. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Кончилась советская власть не потому, что диссиденты её свалили. Она сама упала, исчерпав свой ресурс. По этой причине все раздражённые разговоры, что диссиденты виноваты в падении прекрасной советской власти, — сплошная глупость. Социалистическая экономика не потянула, долго пыталась соревноваться: «нельзя ждать милостей от природы», «догоним и перегоним», «повернём течение рек», «на пыльных тропинках»… (Одно дело, правда, получилось — называется «спутник», называется «Гагарин».) Именно с этой точки наша лодка стала тонуть. И в 1991 году все развалилось, как по волшебству, — никто этого не предвидел, никто не ожидал. Даже святая пророчица Ванга… Власть КПСС рухнула — и в это было невозможно поверить!
Это был очень важный момент жизни общества. КПСС выпустила власть из своих ослабевших рук. Революция оказалась чрезвычайно бархатной — три парня погибли возле Белого дома. Не триста и не триста тысяч. В России привыкли жертвы либо вовсе не считать, либо считать на миллионы.
В 1991 году настала свобода. Но свободных людей не было. Или было слишком мало, чтобы удержать её. И никто тогда не догадывался, что не бывает свободы без свободных людей. Мои друзья были в большом воодушевлении. Они стояли на той площади — все. А я не стояла на той площади — ноги мои туда не шли. «Я буду с вами, когда проведут люстрацию и запретят Коммунистическую партию», — говорила я. Этого не произошло. „

Произошло самое худшее из всего, что могло быть, — волей народа, привыкшего к «твёрдой руке», власть от партии перешла к КГБ. Это был условно свободный выбор условно свободных людей.
Последующее десятилетие реализовался сценарий довольно редкий, но не уникальный. Некоторый образ двоевластия известен давно: есть власть официальная, и есть тайная полиция, которая на эту власть работает. И восходит это разделение власти непосредственно к Платону.
Напомню. По Платону, в идеальном государстве имеются три сословия: земледельцы-ремесленники (о рабочем классе ещё речи не было), стражи (воины, охраняющие порядок в государстве) и философы-мудрецы, которые управляют государством.
Власть, таким образом, имеет два этажа: высший (в виде мудрых правителей) и низший (в виде стражей). Эта композиция просматривается во всех государствах, и теоретическое обоснование ей даёт именно Платон, изобретатель античного социализма. Стражники как сословие обеспечивали стабильность общества, но лишены были каких бы то ни было материальных преимуществ. Более того, они не имели своего жилья, жили в казармах, кормились от населения (род налога, взимаемого с сословия ремесленников и земледельцев). Бескорыстие службы стражей подчёркивалось правилом, согласно которому они не только не получали вознаграждения за службу, но даже не имели права прикасаться к золоту и серебру! Семьи своей они тоже иметь не могли, но у них были общие жены и общие дети. (Разумеется, речь идёт не о реальном государстве, а той фантазии Платона, которая касалась идеального государства.) Эти бравые спортивные ребята должны были обладать свойством (цитирую)«…породистых собак… их свойство — быть как нельзя более кроткими с теми, к кому они привыкли и кого знают, но с незнакомыми — как раз наоборот». „

Так великий философ античности заложил основы тайной полиции.
Она была силой на службе правителей, которые теоретически должны быть мудрыми философами. Властей, таким образом, было две: «условно» законодательная, высшая, и условно «исполнительная», «стражи порядка». Вторая была в подчинении у первой, но в истории время от времени происходили такие революционные события, когда «стражи» узурпировали власть и становились единственной силой, управляющей государством.
Философы, мудрецы и аристократы в этом месте спотыкались о созданный ими же самими порог. Дело в том, что придуманное Платоном государство было государством справедливости. Все граждане должны были быть честными, а ложь — строго караться. Воспитание граждан на этом основывалось. Но было только одно исключение. Цитирую Платона: «Правителям нередко придётся прибегать ко лжи и обману — ради пользы тех, кто им подвластен». Общечеловеческая мораль — не для правителей. Все, что направлено на благо государства, — разрешено. Здесь было заложено начало того, что впоследствии будет называться политикой. Из этого рождается возможность бунта стражей против правителей. В тот момент, когда кто-то решит, что знает, в чем именно состоит благо государства. Или будет преследовать какие-то иные цели. Ведь речь идёт вовсе не об идеальном, никогда не существовавшем государстве Платона, да и принцип бескорыстия и безвозмездного служения реализуют в нашем мире отдельно взятые святые, безумцы, с точки зрения «естественного» человека. Вот и в нашей стране никакого такого бунта не произошло. Произошёл тихий переход власти из рук президента в руки его преемника, представителя «стражей».
О чем, собственно, идёт речь? Нужна ли она, эта свобода? Свобода предполагает ответственность. Ответственность — тяжёлый груз. Далеко не каждый человек готов принять на себя груз ответственности за свои поступки. „

Структура, предложенная Платоном, отказывает частному человеку в праве на свободу. Государство лучше знает, как жить частному человеку. И человек с этим соглашается — меняет свою свободу на государственные гарантии.
Речь идёт об отказе от собственной воли, о полном подчинении авторитету отца, начальника, государства, вождя в конечном счёте. О добровольном или недобровольном отказе человека от свободы. Отказе от личности.
В истории ХХ века есть несколько грандиозных примеров, показывающих, как осуществляется процесс расчеловечивания, утраты личности под давлением продуманных и сатанински построенных сценариев. Первый из них — детально разработанная инновация по уничтожению личности — был реализован в нацистских лагерях смерти во время Второй мировой войны. Об этом написана потрясающая книга The Informed Heart («Просвещённое сердце») венским психологом Бруно Беттельгеймом, евреем, попавшим в нацистские лагеря ещё в то время, когда они не были лагерями смерти, а фашисты только тренировались в воспитании «рабской» рабочей силы. Книга, которую я прочитала в 70-х годах, глубоко меня поразила. Пробыв в лагерях Дахау и Бухенвальд 11 месяцев в 1938–1939 годах, Бруно был освобождён по амнистии, объявленной в честь дня рождения фюрера. Эти 11 месяцев Б. Б. спасался профессиональной деятельностью, наблюдением за происходящим. В своей книге, написанной через 20 лет после этого события, Б. Б. формулирует шесть правил по превращению человека в «биомассу без личности, воли и чувств».
Мне эти наблюдения психолога представляются столь важными, что я их приведу ниже:
Бессмысленная работа (рытье канавы руками, когда рядом лежат лопаты; выкапывание и последующее зарывание ям). Такая работа не только не даёт удовлетворения, но унижает человека. Обязанность выполнения взаимоисключающих правил (потрясающий пример — в казарме у всех одеяла в косую клетку, и застелить койки надо так, чтобы общий узор клеток сохранился. При этом на утренние сборы даётся 20 минут, и технически невозможно произвести такую геометрическую заправку постелей). Невыполненное задание влечёт за собой наказание, которого могут и не дать, но чувство вины за невыполненное задание остаётся у всех участников этой хитроумной игры. Принцип коллективной ответственности (размывается чувство личной ответственности, все начинают следить друг за другом). Внушение установки, что от заключённого ничего не зависит (история с чехами, которых ставят в привилегированные условия, потом отправляют на самую тяжёлую работу, потом возвращают в наилучшие условия — происходит полная дезинтеграция, эти люди погибли первыми). Заставить людей делать вид, что они ничего не видят и не слышат («Всё знаем, но делаем вид…»). Заставить человека перейти «последнюю черту» (потрясающий пример с закапыванием заключёнными друг друга). „

Это универсальная сатанинская история, в деталях она совпадает с некоторыми фрагментами рассказов Варлама Шаламова о ГУЛАГе.
…Я знаю трёх еврейских авторов, психиатров — австрийцев Бруно Беттельгейма и Виктора Франкла и итальянца Примо Леви, — которые рассказали миру о нацистских лагерях. Двое из них, пережив испытания лагерей, в конце жизни покончили самоубийством. Есть, наверное, такое знание, с которым трудно жить.
Проблема превращения человека в «биомассу» не исчезла, она приобрела в наше время новые оттенки. Эта человеческая биомасса представляет собой плотный муравейник, отказавшийся от личной свободы — собственно, от личности — добровольно, в обмен на удобства и гарантию безопасности. Заключивший это неявное соглашение человек отказывается от поиска смысла — он готов принять предлагаемые ему формулы без размышления, с полным доверием к авторитету — учителя, начальства, государства. „

Что именно происходит с человеком, когда он добровольно отдаёт свою свободу принимать решения в руки другого человека, авторитетного человека?
Каков механизм этого подчинения, где его корни и можно ли этому противостоять?
В 60-х годах прошлого века Стэнли Милгрэм, автор книги «Подчинение авторитету», провёл серию психологических экспериментов, сильно изменивших наши представления о свободе воли и о морали. Эксперимент был задуман столь умно, что испытуемые не знали, что именно их поведение подвергается исследованию. Участники были разделены на две группы: «учеников» и «учителей». «Учителя» полагали, что исследование проводится над «учениками», которых изображали нанятые актёры. «Учителям» было предписано назначать удары электрическим током «ученикам», которые должны были решить некоторую филологическую задачу, причём за каждую следующую ошибку сила удара тока должна была постепенно возрастать —от 20 до 360 вольт. Никакие удары тока в реальности не производились, «учитель» нажимал кнопки с обозначением все более высоких значений напряжения и слышал сначала вскрики, потом вопли и просьбы «учеников» немедленно прекратить эксперимент. Задачей этого эксперимента было выявление предела, до которого испытуемые «учителя» будут подчиняться авторитету экспериментатора, в какой момент «учитель» испытает моральный дискомфорт от осознания, что он причиняет «ученику» сильную боль. Или не испытает вообще… В сущности, речь шла о моральном пороге «неподчинения»… Кадр из фильма «Экспериментатор»
В связи с этим не могу не вспомнить и мой собственный жизненный опыт: я, восемнадцатилетняя девочка, мечтающая поступить на биофак, не прошла по конкурсу в МГУ и устраиваюсь на работу лаборантом в научную лабораторию. Робко вхожу. Моя будущая руководительница стоит перед химическим столом, перед ней чашка Петри и станок, на котором она отрезает головки новорождённым крысятам. Они розовые, слепые, голые, без шерсти.
Руководительница даёт мне в руки ножницы и говорит: «На, попробуй, у тебя получится». „

Взять в руки крысёнка — преодолеть врождённую брезгливость, отрезать головку — отрезать в себе самой какой-то орган, названия которому я не знаю. Задержав дыхание и собрав все силы, отрезаю головку. Меня принимают!
Этот эпизод я описала в романе «Казус Кукоцкого». Там очень важная тема среди прочего — о медицинской этике. И тоже тема не слабая — аборты. Мой доктор Кукоцкий выступал за легализацию абортов. Именно тогда я лично столкнулась с этой самой темой — принятия решения. Я голову крысёнка отрезала и последующие два года этим и занималась. Мотивация была очень сильная: мы занимаемся наукой, изучаем гидроцефалию. Научившись делать модель гидроцефалии на крысах, мы поймём механизмы этого заболевания и научимся это заболевание лечить у человеческих детёнышей…
Милгрэм ставил эти эксперименты, меняя место их проведения, некоторые условия и детали. Ему хотелось выяснить: почему испытуемые люди под воздействием авторитета, которым в данном случае был исследователь, оказываются способны на жестокость, совершенно не свойственную им в частной жизни? Сколько страданий готовы причинить обыкновенные люди другим, совершенно невинным людям, когда причинение боли входит в их рабочие обязанности?
За несколько дней до начала эксперимента Милгрэм попросил коллег-психологов и психиатров дать прогноз — сколько испытуемых-«учителей» будут, несмотря на вопли и просьбы «учеников» прекратить эксперимент, увеличивать напряжение разряда до максимального предела, пока их не остановит экспериментатор. Психологи предположили, что так поступят от одного до двух процентов испытуемых. Психиатры предположили, что лишь один из тысячи повысит напряжение до максимума. Стэнли Милгрэм. Викимедиа
Полученные результаты поразили даже самого Милгрэма. Большинство испытуемых подчинились указаниям руководившего экспериментом учёного и наказывали «ученика» электрошоком даже после того, как тот переставал издавать звуки и можно было предположить, что «ученик» потерял сознание. Результаты эксперимента показали, что „

необходимость повиновения авторитетам укоренилась в нашем сознании настолько глубоко, что испытуемые продолжали выполнять указания, несмотря на моральные страдания и сильный внутренний конфликт.
«Это исследование показало чрезвычайно сильно выраженную готовность нормальных взрослых людей идти неизвестно как далеко, следуя указаниям авторитета», — заключил Милгрэм.
Теперь попробуем совместить две картинки: эксперимент Милгрэма и типовую ситуацию восемнадцатилетнего парня, призванного на военную службу. Сам Милгрэм опирался на интервью американских солдат, участвовавших во вьетнамской войне и в некоторых других американских военных операциях. Я подчёркиваю, таким образом, универсальный характер происходящего. Речь идёт о выработке механизма подчинения, который запускается с момента получения повестки. Принятие присяги «верности» играет ту роль, которую играла инициация в древних культурах, символизирующая переход юноши в разряд «воинов».
Замкнутое пространство военной части отрезает возможность общения с иными конкурирующими авторитетами — родителями, священниками, учителями. Главный и единственный авторитет — старший офицер. Строевая подготовка, колонны и шеренги, двигающиеся как автоматы, внушают чувство единства, общей задачи уничтожения врага и растворения «личного» в «общественном». Подчинение имеет прочную основу в сознании, снимает внутренние конфликты. Солдату сказали, что он убивает за правое дело и прежние человеческие ценности здесь не имеют никакого значения. Подчёркиваю: я пересказываю сейчас книгу, написанную в 70-х годах прошлого века американцем! Идёт война, и обычные люди совершают такие действия, в сравнении с которыми описанные в эксперименте «учителя» выглядят ангелами. И вот война заканчивается, и не по той причине, что солдатики прозревают и перестают убивать противников, а вследствие изменения государственной политики. „

Человек, принимавший участие в массовых убийствах себе подобных, возвращается к мирной жизни, заканчивается авторитет старшего офицера, и большинство демобилизованных в мирной жизни находят себе новые авторитеты, которые снимают с людей ответственность за поступки.
Милгрэм заключает: «Парадоксально, что именно такие добродетели, как верность, дисциплина и самопожертвование, которые мы так ценим в человеке, создают разрушительные механизмы войн и привязывают людей к бесчеловечным системам власти».
Это реальная ситуация в жизни современного человека: авторитет говорит одно, а совесть — другое. Свобода как раз в том и заключается, что человек берет на себя ответственность решать жизненные вопросы разной сложности, исходя из собственных представлений о мире, а не из указаний авторитетов разных рангов. А создание собственных представлений — трудная пожизненная работа приобретения знаний и освоения человеческой культуры. Но именно эта работа и делает нас свободными. ]]> Fri, 15 Jul 2022 08:52:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/khudo-bedno https://novaya.no/articles/2022/07/15/khudo-bedno Комментарий · Экономика Дмитрий Прокофьев Петр Саруханов / «Новая»
Оптимизм — наш долг
Никогда ещё в современной России оценка людьми положения дел сегодня не расходилась так далеко с их надеждами на завтра. По данным «Измерения инфляционных ожиданий и потребительских настроений на основе опросов населения. Июнь 2022 года», проведённого фондом «Общественное мнение» по заказу ЦБ РФ, индекс «оценки текущего состояния» составляет 70 пунктов —минимум за последние 6 лет. Но зато «индекс ожиданий» достиг 107,7 —почти максимум за всё время наблюдений.
Что же внушает людям такой оптимизм? Это ожидание «роста производства» (индекс достиг максимальных 140 пунктов) и роста занятости (индекс оценки «ситуации с безработицей» — 81 пункт, наилучший результат за всё время наблюдений).
При этом работать люди собираются за большие деньги — индекс оценки перспектив «роста уровня жизни населения» достиг максимальных 90 пунктов (в марте он составлял 63 пункта), а индекс оценки перспектив собственного благополучия за три месяца вырос с 77 до 101 пункта. Люди твёрдо верят в светлое будущее.
Вопрос только в том, насколько ожидания людей совпадают с планами власти по результатам «структурной трансформации» экономики.
Согласно прогнозу Министерства экономического развития, в 2022 году: реальные располагаемые доходы сократятся на 6,8%; зарплаты в реальном выражении упадут на 3,8%; уровень безработицы в 2022 году вырастет до 6,7% (после 4,8% в 2021 году).
Похоже, взгляды обычных людей и хозяев российской экономики на «структурную трансформацию» сильно различаются.
Откровенное объяснение
Термин «структурная трансформация экономики» впервые прозвучал в апреле 2022 года. Председатель ЦБ РФ Эльвира Набиуллина употребила его в качестве общего обозначения процессов, запущенных в российской экономике в начале весны. Детализированное описание этих процессов изложено в бюллетене «О чём говорят тренды», подготовленном Департаментом исследований и прогнозирования ЦБ РФ.
Авторы бюллетеня откровенно описали ситуацию, сложившуюся в экономике «в результате беспрецедентных санкционных мер и сворачивания деловых связей с Россией», и рассказали содержание этапов «структурной трансформации». Применительно к рынку труда её эффекты в кратком изложении будут выглядеть так: В отраслях, наиболее пострадавших от разрушения устоявшихся технологических и производственных цепочек, занятость будет сокращаться. Одновременно начнётся рост спроса на труд в среднем и малом бизнесе, обслуживающем внешнюю торговлю и предоставляющем ремонтные и сервисные услуги. В сфере потребительских услуг занятость, скорее всего, упадёт из-за смещения структуры потребительской корзины и относительных цен в пользу товаров. Занятость в импортозамещающих отраслях будет увеличиваться, а производство — расти опережающими другие отрасли темпами; в результате доля промышленности в экономике увеличится. Меньшие производительность и эффективность техники и технологий потребуют увеличения числа занятых, работающих в отраслях, использующих технику и технологии, а также в отраслях, их обслуживающих. Это снизит общий уровень безработицы, но рост зарплат будет отставать от роста производства, а труд станет дешеветь относительно капитала. Структурно в среднесрочной перспективе в российской экономике вырастет доля обрабатывающих производств и сектора бизнес-услуг. Возрастёт доля инвестиционных отраслей за счёт снижения доли потребительских, аналогично изменится и отраслевая структура занятости. Фото: Алексей Душутин / «Новая»
Простота хуже воровства
Что же, не так все плохо, скажет читатель. Зарплаты не снизятся, а безработица не вырастет. Кроме того, «структурная трансформация» обещает «рост производства»?
Не совсем, скажет экономист. На структурную трансформацию можно посмотреть иначе.
Если вы ломаете высокотехнологичные производственные цепочки, через которые экономика страны связана с мировой, то вы получите сокращение реального ВВП. Даже высокая степень локализации производства не спасёт, если недостающие компоненты уникальны и не могут быть легко заменены. Это создаёт риски, в первую очередь — для сложных отраслей типа машиностроения и электроники. А там, где риски, растёт цена капитала (и возможная прибыль на этот капитал). Деньги становятся важнее труда.
Дальше вы получаете изменение относительных цен и структуры ВВП. „

Цены на товары увеличатся относительно цен на услуги. Производительность труда упадёт, а цены на инвестиционные товары вырастут относительно цен на труд. В результате доля оплаты труда в ВВП уменьшится.
Сокращение объёма производства в такой модели будет меньше, чем снижение ВВП, из-за меньшей эффективности производства. При этом спрос на труд может даже возрасти, но это будет спрос на низкоквалифицированный труд — грубо говоря, вместо экскаваторов работать в песчаном карьере будут люди с лопатами.
Деградация вместо безработицы
За счёт чего произойдёт снижение доли оплаты труда в ВВП в ходе «структурой трансформации», объяснял член-корреспондент РАН, экономист Ростислав Капелюшников в комментарии изданию ECONS.online.
«Российский рынок труда за долгие годы выработал алгоритм, как можно приспосабливаться к шокам, минуя резкое сокращение занятости и взрывной рост безработицы: в периоды кризисов адаптация происходит за счёт сжатия рабочего времени и снижения заработной платы.
При ожидаемой инфляции удешевление рабочей силы, скорее всего, будет очень сильным: достаточно просто не индексировать номинальную зарплату, чтобы при инфляции в 20% реальная стоимость рабочей силы упала на такую же величину.
Но и стимулов увольнять сотрудников в такой ситуации у работодателей становится гораздо меньше, что будет способствовать консервации занятости. Формально доля самых квалифицированных работников может при этом не уменьшиться. Но в новых условиях значительному числу из них придётся заниматься трудом, никак не соответствующим уровню их квалификации . Конечным итогом такой «обратной» адаптации, скорее всего, станет масштабное недоиспользование накопленного российской экономикой человеческого капитала».
Недоиспользование человеческого капитала обернётся его деградацией, объяснял директор Центра трудовых исследований ВШЭ Владимир Гимпельсон в интервью порталу Economy Times. Владимир Гимпельсон. Фото: www.hse.ru
«Доля работников, занятых простой работой на «плохих» рабочих местах, будет расти. Что это значит? Ниже трудовые доходы, хуже условия занятости, туманнее профессиональные перспективы. За всем этим идёт деградация человеческого капитала. Если человеческий капитал в виде знаний и навыков не используется, он теряется и обесценивается. На рабочих местах с примитивной технологией сложный человеческий капитал не формируется. Это имеет много следствий — как для самих работников, так и для общества и экономики в целом».
Длительные последствия
Какими могут быть следствия деградации человеческого капитала для людей?
На этот вопрос может ответить гарвардский экономист Фрэнк Неффке и его соавторы по исследованию Skill Mismatch and the Costs of Job Displacement («Несовпадение навыков и издержки смены трудовых занятий»).
Неффке изучил карьеры 12 000 немецких работников, уволенных по экономическим причинам, и сравнил их с карьерами «статистических близнецов», то есть представителей аналогичной профессии с таким же уровнем образования, работающих в том же секторе, того же пола и живущих в том же регионе (Западной или Восточной Германии), которые не попали под сокращения и успешно продолжали работать по профессии.
Сравнение уровня и динамики доходов «уволенных» и их «близнецов» позволило исследователям выяснить, как влияет нехватка или избыточность навыков уволенных на их доходы с учётом особенностей их дальнейшего трудоустройства.
„

Оказалось, что через 15 лет у тех, кто «остался в профессии», доходы были в среднем примерно на 8% ниже, чем у их «статистических близнецов». А у «сменивших профессию» — в среднем ниже почти на 16%.
Если у оставшихся в профессии падение доходов на начальном этапе составляло 11%, то у всех сменивших профессию это падение составило 40%.
У специалистов, которые пошли на понижение квалификации (downskillers, как называл их Неффке), зарплата упала на 46%, а у группы работников, которые нашли новое место, требующее существенного приобретения новых навыков при востребованности текущих (upskillers), — на 33%.
Именно то, какая часть имеющихся навыков осталась невостребованной при смене работы после вынужденного увольнения, и определяет масштабы потери дохода из-за массовых увольнений. К такому выводу пришли экономисты.
Наиболее пострадавшие от «структурных трансформаций» — люди, оказавшиеся чрезмерно квалифицированными для своей новой профессии (downskillers). Через 15 лет их доходы были почти на четверть ниже, чем если бы их не уволили.
Правда, обучение новым умениям при одновременной востребованности имеющихся навыков позволяет относительно быстро вернуться на прежнюю траекторию доходов, говорит Фрэнк Неффке. Однако это правило действует только в том случае, если прежние навыки человека нужны работодателю.
Если нет — никто не будет платить человеку за знания, не нужные ему на новой работе.
Вместо прогресса
Но рост квалификации людей будет противоречить решению задач по импортозамещению в рамках «структурной трансформации».
Дело в том, что прежние примеры «импортозамещения», которые знала мировая экономика, опирались на идею «догнать и перегнать».
Логика была такая. Есть развитые страны, у них есть передовые технологии, на базе этих технологий они производят товары, которые, попав на наш местный рынок, «побеждают» товары «своих» производителей. Давайте мотивируем своих производителей осваивать эти технологии, создав для таких производителей особые условия (закроем рынок таможенными пошлинами, дадим субсидии, вариантов было много).
Но ключевой принцип не менялся — «импортозамещение» было важно не «само по себе», а в качестве инструмента усложнения экономики, её модернизации.
И такое импортозамещение требовало повышения качества человеческого капитала. Поэтому большевики начали с ликвидации неграмотности, открытия библиотек и школ — чтобы поставить вчерашних крестьян к станкам.
Но сейчас в РФ ситуация совсем другая — импортозамещение преподносится как «вещь в себе», нужная для того, чтобы «возродить» промышленность и выпускать «свои» товары вместо импортных, но на основе старых технологий — других-то нет! Отсюда все эти истории с возвращением «самолётов Ту» или «автомобиля «Москвич».
Экономист Бранко Миланович, один из ведущих мировых экспертов по проблемам неравенства, предложил называть происходящее регрессивным импортозамещением — technologically regressive import substitution — в отличие от импортозамещения «прогрессивного».
Но регрессивное импортозамещение потребует «регресса» накопленного человеческого капитала, объясняет Миланович, рынку труда в этом случае будут нужны работники не высокой, а «средней» квалификации, что и даст возможность нанимателям игнорировать их уровень образования. Такая «деквалификация» обязательно скажется на спросе — как на образование, так и на другие «сложные навыки».
Сталин и его наследники
Но как же быть с обещанным начальниками «мобилизационным рывком», разве он не вызовет рост дефицита квалифицированных кадров?
В рамках «мобилизационного рывка» действительно есть «дефицит кадров». Но с ключевой оговоркой — дефицит «дешёвых кадров». Весь опыт «мобилизационных рывков» показывает, что для них нужны не «просто кадры», а «кадры, готовые работать за минимальную зарплату».
В этом и суть «мобилизации»: если мы можем привлечь человека к работе за приемлемые для него деньги, то никакая «мобилизация» не нужна, эта штука сбалансируется спросом и предложением на рынке труда.
С точки зрения экономической теории правильно говорить не о «мобилизации», а об «экстремальном налогообложении труда». Если вы какими-то специальными мерами заставляете человека работать «за меньшие деньги», то есть на условиях, на которые он без принуждения не согласился бы, — это то же самое, как если бы вы взимали с него дополнительный «налог» трудом. Фото: Алексей Душутин / «Новая»
Как работала сталинская индустриализация 1930-х годов — образцовый мобилизационный проект? Создаём колхозы, через которые принудительно изымаем произведённый ресурс; цена труда крестьянина относительно этого ресурса снижается; колхозники (кто может) бегут на «стройки коммунизма»; создают избыток предложения на рынке труда; вчерашним колхозникам дают в руки лопаты или ставят к станкам (заодно продают им хлеб, изъятый из деревни) — вот вам и «мобилизация трудового ресурса».
Но! Безработица в этой модели тоже есть, только «скрытая» — вроде везде висят объявления «требуются», но когда человек получает работу, выясняется, что купить на свою зарплату он может немного… А это то же самое, что невозможность получить зарплату, соответствующую уровню квалификации.
Так что в «смысле макроэкономики» нынешние министры — законные сталинские наследники, только «мобилизацию» они упаковывают хитрее.
Работать это будет так: сокращаем потребительский импорт; снижаем товарное наполнение зарплаты (деньги есть, товаров нет, и цены на них начинают подниматься); люди оказываются в «вилке»: «хочешь покупать — работай больше за те же деньги» (повышай производительность!); а мы продадим тебе товары made in Russia/China по высокой цене (в данном случае не так важен даже курс валюты, важно товарное наполнение «рабочего часа»).
Плюс — за счёт сокращения занятости в «постиндустральной экономике» — создаётся давление на рынке труда, позволяющее не повышать зарплаты. Чтобы заставить людей согласиться на меньшие деньги или заставить их работать дольше, не надо устраивать «массовых увольнений» — достаточно роста безработицы до 7%, как и прогнозирует Минэкономразвития.
В этой ситуации и начинается «деградация человеческого капитала». Люди понимают, что сложные профессии им осваивать незачем — заниматься придётся чем-нибудь простым.
Правда, между Сталиным и его «наследниками» есть разница.
Сталин усложнял экономику, тащил «деревню» в «город», «наследники Сталина» упрощают экономику — тащат «город» в «деревню».
Или «структурно трансформируют». Фото: Алексей Душутин / «Новая»
Почему структурная трансформация обернётся снижением доходов людей?
Чтобы ответить на этот вопрос, надо напомнить, как «устроена» экономика РФ.
Это «сырьё в обмен на потребительские товары и обеспечение их производства плюс оборудование для военно-промышленного комплекса». Отдельные «производства» с этой точки зрения ничего не меняют, у нас не «производственная» страна, а сырьевая и торговая.
Если в стране с такой структурой экономики вы хотите экстренно «раскрутить» производство, то испытанный способ состоит в том, чтобы снизить «цену труда» (одновременно снижая уровень жизни людей или замедляя темпы роста уровня жизни). Чтобы у «производственников» выросла норма прибыли в сравнении с другими секторами. «Выжимать всё из труда» можно тремя способами.

«Мягкий способ» — это задержка темпов укрепления национальной валюты. Чем дешевле рубль, тем меньше импортных товаров пойдёт в страну, тем проще будет местным «производственникам». В общем, чем дешевле национальная валюта, тем ниже цена труда в этой стране по отношению к товарам с внешнего рынка.
«Жёсткий способ» — это ограничение притока импортных товаров, которые вызывают рост цен на «импортозамещающую» местную продукцию.
«Безжалостный способ» — экстремальное налогообложение потребления, то есть искусственное создание ситуации, когда для покупки товаров и услуг вам придётся работать значительно больше времени, чем вы делали это раньше.
Конечной целью во всех этих случаях является повышение нормы прибыли предприятий. Или увеличение бюджетных доходов, если бенефициаром, менеджером и инвестором таких предприятий является правительство.
Сейчас мы наблюдаем «экстремальное налогообложение потребления», в котором вы можете убедиться, прикинув, сколько вам придётся дополнительно работать, чтобы приобрести привычные товары.
В экономической теории сочетание этих мер называется «промышленной политикой» — в РФ много раз говорили о «возрождении производства», так вот, в существующих условиях возрождение пока выглядит именно так.
А «высвобождение рабочей силы» — ключевой элемент этой промышленной политики, в рамках которой люди под угрозой потери работы будут вынуждены соглашаться на снижение зарплаты. Или ты работаешь за меньшие деньги там, где скажут, или не работаешь вообще. Чтобы создать избыточное давление предложения на рынке труда, не надо «увольнять всех» — надо уволить одну сравнительно небольшую часть, другой части снизить зарплату, а остальные всё сами поймут. Так это и работает.
Это не случайное стечение обстоятельств. Так и было задумано властью.
Будут ли деньги (при коммунизме) после структурной трансформации? У кого будут, у кого нет
Росстат в отчёте «О социально-экономическом положении России. Май 2022 года» зафиксировал сильнейший за 7 лет обвал реальных зарплат россиян.
Реальные, то есть скорректированные на темпы роста цен, зарплаты в апреле сократились на 7,2%.
В среднем люди прожили апрель на зарплату в 62 269 рублей в месяц. По сравнению с апрелем‑2021 эта сумма выросла на 5655 рублей, или 9,4%. Но прибавки, которую осуществили работодатели, оказалось недостаточно, чтобы компенсировать инфляцию, которая в апреле установила 20-летний рекорд (17,8%).
Однако у кого-то доходы будут только расти.
Поступления от НДФЛ для богатых в 2023 году могут вырасти на 40%, прогнозирует Министерство финансов. По оценкам ведомства, в следующем году в казну поступит 117,5 млрд рублей НДФЛ для богатых, тогда как действующим законом о бюджете прогнозируется 84 млрд рублей.
В 2024 году планируются доходы в размере 127,6 млрд рублей вместо ожидавшихся ранее 89,8 млрд рублей. То есть рост составит 42%.
В 2025 году — 138,1 млрд рублей вместо 95,8 млрд рублей — рост на 44%. Таким образом, в общей сложности за три года министерство рассчитывает собрать более 383 млрд рублей.
На одном полюсе будет собираться богатство, а на другом — бедность. «Середины» новая модель экономики РФ не предусматривает. ]]> Fri, 15 Jul 2022 08:51:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/kazus-galkina https://novaya.no/articles/2022/07/15/kazus-galkina Комментарий · Культура Слава Тарощина
16 сентября 2022 года Максим Галкин попал в реестр физлиц-иноагентов Минюста с уточнением «Украина». Максим Галкин. Кадр видео
Всеобщее оцепенение меняет оптику. В тени спецоперации осталось важнейшее политическое событие — февральская культурная революция, предполагающая, как и любая революция, полную смену вех. Тех, кто уехал, безоговорочно зачислили в предатели. С остальными разбираются. Спецназ профессиональных любителей Родины настаивает на необходимости тотального обнуления культуры.
Пересмотр базовых ценностей начали с Максима Галкина. Он ещё не успел добраться до Израиля, как его уже переквалифицировали из главного любимца публики в главного врага государства. Казус Галкина настолько красноречив, что заслуживает отдельного разговора.
Внешний сюжет (отъезд из страны в годину испытаний) хорош для внешнего потребления. Им легко размахивать как дубиной в телестудиях, пылающих праведным гневом. Внутренний сюжет (духовное очищение при полной замене предателей на патриотов) — более тонкий инструмент, предназначенный посвящённым. Наложение внутреннего сюжета на внешний дает удивительный эффект. Оказывается, обнуление культуры — это история не столько о кровавом тоталитарном режиме. И не о помрачении умов, спровоцированном режимом. Это история человеческая, слишком человеческая.
Её суть предельно точно изложил более века назад молодой Чуковский в статье «Третий сорт», речь в которой шла о графоманской поэзии. Главную идею саркастический автор статьи позаимствовал в рекламе съестной лавки: третий сорт ничем не хуже первого. „

24 февраля одновременно со стартом «спецоперации» начался бунт третьего сорта против первого. Вчерашних властителей дум принялись истреблять, как тараканов.
В ролях истребителей блистают как известные телевизионные деятели искусства, так и те, о существовании которых прежде мало кто подозревал. Язык нового времени рождается в горниле патриотических истерик. Неистовые рапповские ревнители столетней давности были гораздо скромнее в своей жажде занять освободившиеся места.
Быть патриотом сегодня легко и приятно. Даже пластические хирурги окучивают эту доходную ниву. Самые сообразительные из них окрашивают грудные импланты в цвета триколора. Что уж говорить о пластических хирургах от пропаганды. Именно «понауехавшие», а не «спецоперация», — доминантная тема их публичных разборок. Богатство нюансов не знает границ. Дрессировщик Аскольд Запашный укрощает теперь не только тигров, но и людей. Он знает точно: русофобия Галкина — не заблуждение, а его чёткая позиция. А ещё он уверен, что Максим вернётся в Россию при одном условии: «Если будет видеть, что мы проигрываем». Теперь человечество просто обязано бдительно следить за перемещением М. Г. в пространстве.
Кстати, эпидемия третьего сорта в критические моменты истории — распространённое явление. Год назад высокие украинские чиновники внесли Галкина в реестр лиц, представляющих угрозу национальной безопасности. Вроде бы угроза сгустилась после того, как он сделал непозволительно талантливую пародию на Зеленского. Сейчас Галкина вынесли из списка; впрочем, это уже совсем другая история. Фото из архива Maxgalkin.ru
Итак, мотивы ясны. Но остаётся вопрос: почему именно Максим стал основным объектом прицельного залпового огня? Ведь уничтожают не только его, но и слитную с ним вот уже более двадцати с лишним лет Пугачёву, которая «живи спокойно, страна, я у тебя всего одна». Ответ, полагаю, таков: „

в небытие отправляют не людей, а знак и символ эпохи, которую самозабвенно хоронят нынешние неистовые ревнители.
(Перенасыщенность пространства знаками и символами значительно увеличилась во времена «спецоперации».) В прежней жизни Максим любил повторять: «Я не борюсь с режимом, я его не замечаю». Но в феврале случилось непредвиденное: режим сам заметил его.
Карьера М. Г. началась непростительно рано — в 17 лет. Ему было дано так много, что он единственный мог легко конкурировать по количеству просмотров с новогодними обращениями к нации президента. Он привык быть первым. Если строить дом, то сразу замок, если жениться — то на Алле Пугачёвой, если сотрудничать с Первым каналом, то быть любимцем Эрнста. Стихия избыточности захлестнула молодое дарование. Рабам рейтинга (а других в телевизоре почти нет) невозможно сохранить себя. Время Галкину досталось вязкое, тухлое. Чтобы выжить, нужно было уметь договариваться с самим собой. И он принялся успешно осваивать несложную науку. Фото из архива Maxgalkin.ru
Чем больше было Галкина везде, тем отчётливее ощущалось несовпадение внешнего и внутреннего сюжета. Только на сей раз речь не об общей, как сказано выше, жизни, а о его личной, единственной. Победоносный внешний сюжет предполагал отказ от себя. Амплуа вечного пародиста диктовало свои правила. Апогеем стало шоу перевоплощений «Точь-в-точь», где копия ценится выше оригинала. Галкин, разумеется, победил. Напряжённый внутренний сюжет противоположен внешнему, как ирония пафосу. Блестящее образование, дар тонкого лингвиста (его диссертация посвящена отражению стилистической системы «Фауста» Гёте в переводах Пастернака, Холодковского, Брюсова), трепетная любовь к литературе — всё это отвергало копию, взывало к уникальности творческого почерка. Кульминацией драмы стала вершина карьеры — авторское грандиозное шоу «МаксимМаксим». Экспериментальный формат обернулся оглушительным провалом. „

Галкин урок усвоил и начал поиски нового пути — от копии к оригиналу.
Стал активен в Сети. Запустил несколько своих ютуб-каналов. А потом случился знаменитый новосибирский концерт — в жанре острой политической сатиры, на редкость смешной и откровенный. Чего стоила лишь одна реплика о том, что юное поколение уверено: должность президента называется «Путин»! Зашелестели слухи — мол, Галкин по примеру Зеленского готовится пойти в президенты. Не пошёл. Когда грянул локдаун, Максиму быстро подыскали новое место: он хочет стать мэром. Собянинский график гуляния по подъездам возбудил Галкина на ролик о том, как «лучше гражданам подышать через день свободно».
Ролик мгновенно возглавил все топы. Государственный абсурд, претендующий на роль реальности, восходит к штучным образцам жанра. В мэры Галкин тоже не пошёл. А когда рассеялся ковидный морок, пародиста назначили предателем.
«Россия — страна возможностей», радостно сообщил губернатор Беглов собравшимся на Дворцовой площади. Открывая бал выпускников «Алые паруса», он ударил в рынду. Рында в этом году, в отличие от прошлого, губернаторский напор выдержала. Именно в этом месте и в это время тезис о возможностях мог бы показаться спорным. Впервые за долгие годы бал не ведёт Иван Ургант, душа праздника. Он совсем исчез с радаров, как бы зависнув в буферной зоне между двумя противоположными тезисами. Пропагандисты считают его предателем, Дмитрий Песков — «большим патриотом».
Пока коллеге Урганта Галкину везёт больше. Его уже коснулась стихия невиданных российских возможностей. Освободившись от липкого телевизионного контекста, Максим стал стремительно превращаться в того, которого слушают и слышат. Его ролики, пародии, аналитика сегодня существует на всех носителях, включая российское ТВ. Я не оговорилась. Каждое его слово даёт ежедневную пищу топтунам в студиях. И это — самое большое поражение третьего сорта в борьбе с первым. Редкая органика, дар импровизации, безукоризненный слух позволяют Максиму легко укладывать оппонентов на лопатки. А ещё — интеллигентность, что особенно заметно на фоне прогрессирующего невроза пропагандистов, давно перепутавших телевизор с амвоном. В деле морального уничтожения Галкина лидирует святое семейство Симоньян–Кеосаян (тоже, заметим, знак и символ эпохи «спецоперации»). Маргарита даже отважилась на харакири в прямом эфире, рассказав о нетрадиционной сексуальной принадлежности Максима. Сегодня им можно всё — их время. Всё, кроме одного: третий сорт никогда не станет первым. „

То спокойное достоинство, с которым Пугачёва с Галкиным переносят внезапную перемену своей участи, заслуживает восхищения. Алла Пугачева и Максим Галкин. Фото из личного архива
Максим уехал в Израиль штатным весельчаком, а вернётся оттуда (он обязательно вернётся) политическим мыслителем, артикулирующим время. Послушайте его выступления, почитайте пронзительное поздравление с Днём России, вникните в суть убийственно точных оценок, и вы поймёте, что это не публицистическое преувеличение. ЦИТАТА

«У меня есть моя Россия, — пишет Максим. — Там много всего. Крыжовник с куста и скрип половиц на старой даче… Моя школа на Юго-Западе и встреча с отцом Александром Менем… Это Чулпан Хаматова в «Грозе» Островского… Это «Калина красная» Василия Шукшина… Это поле, по которому бежит маленький Обломов в великом фильме Михалкова…» Но, продолжает Галкин, есть и другая Россия — «та, где Сахарова выгоняли с трибуны… Где убивали Меня… В которой Шукшин — это про делёжку квартиры в эфире… Где запрещают концерты ДДТ, а детей выстраивают буквой Z».
Образ двух Россий сегодня актуален как никогда. Многие, в том числе и Максим, пытаются осознать новую реальность. Есть, правда, для него и здесь некая опасность, связанная с чувством меры: перейти к промышленным масштабам комментария (как было когда-то в молодости с шутками и пародиями), благо имеется огромная аудитория. Но, кажется, сегодняшнему Галкину это не грозит. Он уже вернулся к самому себе, и обратной дороги нет. ]]> Fri, 15 Jul 2022 08:50:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/15/zerkalo-russkoi-rezoliutsii https://novaya.no/articles/2022/07/15/zerkalo-russkoi-rezoliutsii Комментарий · Культура Александр Минкин Петр Саруханов / «Новая газета»
Государство говорит с подданными официально — языком законов, указов, протоколов.
Согласен подданный или нет — спорить бессмысленно, ибо закон можно только исполнять. Не исполнишь — будешь наказан. Поэтому читать государственные документы надо очень внимательно.
Так мы и сделали: читали вдумчиво и (ни в коем случае не споря по существу!!!) впали в тяжёлое недоумение от особенного государственного языка, от его, так сказать, стиля.
Полицейский протокол — важнейший государственный документ. В чём-то он важнее Конституции. Ибо она про всё и про всех — то есть абстракция. А протокол — про тебя, про твоё личное реальное преступление и наказание, про твою судьбу. Полицейский протокол — самое душеполезное чтение.
Цитируем с абсолютной точностью, копируя всё: орфографию, пунктуацию.
Пожалуйста, проявите терпение. №1
ПРОТОКОЛ ЦАО № 1354900об административном правонарушении
г. Москва
«24» марта 2022
Инспектор ГИАЗ отдела МВД России по району Хамовники г. Москвы младший лейтенант полиции Щербакова Д.О.
руководствуясь ст. 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях составил настоящий протокол (не смущайтесь сочетанием «Щербакова составил», половые окончания не меняют сути. — А. М.).
Обстоятельства совершения административного правонарушения:
24.03.2022 года в 17 ч. 05 мин. по адресу г. Москва, ул. Волхонка, д. 15, (напротив храма Христа спасителя) гр. Никитин Алексей Петрович, находясь в общественном месте, имея при себе и демонстрируя средство наглядной агитации, плакат с текстом следующего содержания:
«ПАТРИОТИЗМ-ОТРЕЧЕНИЕ ОТ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА, РАЗУМА СОВЕСТИ И РАБСКОЕ ПОДЧИНЕНИЕ СЕБЯ ТЕМ, КТО ВО ВЛАСТИ. ПАТРИОТИЗМ ЕСТЬ РАБСТВО. Л.Н.ТОЛСТОЙ», привлекая тем самым внимание неограниченного круга лиц, блогеров, а также средств массовой информации.
Содержание данного плаката вызывает устойчивый ассоциативный ряд с образом Толстого Л.Н., который в свою очередь являясь ключевой исторической фигурой в своей оппозиционной деятельности продвигал идеологию свержения власти.
Лев Николаевич Толстой согласно историческим фактам, является исторической фигурой, представляющей условно названное «зеркало революции», общеизвестный факт того что в произведениях, публицистических статьях автора, жестко критиковался правящий режим, в особенности за оправдания насилия при социальном взрыве.
Таким образом, действия гр. Никитина А.П., следует трактовать, как призыв к свержению действующей власти, а также следованию идеологии Толстого Л.Н.
Учитывая, что содержание наглядной агитации плаката явно выражено негативным отношением к действующей власти Российской Федерации, а именно к действиям Верховного Главнокомандующего Вооруженными Силами РФ, с имеющейся общедоступной информацией в сети Интернет, в социальных сетях, транслирующих негативное отношение к проводимой военной операции ВС РФ, в частности содержащие призывы и лозунги против войны и так называемо насилия, тем самым, осуществлял публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичный призыв к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях, которые проводят специальную операцию на основании решения Верховного главнокомандующего Вооруженными силами Российской Федерации, а также согласно следованию идеологии указанной на средстве наглядной агитации призывал к свержению действующей власти т.е. совершил административное правонарушение, предусмотренное частью 1 ст. 20.3.3 КоАП РФ.
Внимательно прочли? Осилили? Поняли? „

Как вам «содержание наглядной агитации плаката явно выражено негативным отношением»? Как вам «идеология указанная на средстве»?
Цитировать Толстого нельзя, это ясно. Но цитировать государственные документы (не содержащие государственной тайны), безусловно, можно и нужно. Граждане должны знать, что такое хорошо и что такое плохо.
Слова полицейского протокола — реальная сила. Именно на эти формулировки будет опираться суд. Сказано «призывал к свержению действующей власти» — значит, будет приговор за свержение…
Но что имеет в виду младший лейтенант полиции, когда она пишет в протоколе, что «Толстой согласно историческим фактам, является исторической фигурой, представляющей условно названное «зеркало революции» и что «действия гр. Никитина А.П., следует трактовать, как призыв к свержению действующей власти, а также следованию идеологии Толстого Л.Н.»?
Вопрос непрост. На него надо дать строго научный ответ. Он есть. Цитата

«Сопоставление имени великого художника с революцией, от которой он явно отстранился, может показаться на первый взгляд странным и искусственным. Не называть же зеркалом того, что очевидно не отражает явления правильно.
Толстовские идеи, это — зеркало слабости, недостатков нашего крестьянского восстания, отражение мягкотелости патриархальной деревни и заскорузлой трусливости «хозяйственного мужичка», юродивая проповедь «непротивления злу» насилием.
Толстовское непротивление злу — серьезнейшая причина поражения первой революционной кампании».
Ленин. Лев Толстой, как зеркало русской революции.1908 Лев Толстой. Фото из архива Викимедии
Да, слоган «Лев Толстой, как зеркало русской революции» придумал Ленин, это заголовок его программной статьи. Но именно там идеология Толстого определена как юродивая проповедь непротивления злу насилием. И прямо сказано: толстовское непротивление злу — серьёзнейшая причина поражения первой революционной кампании. „

Кто же прав: Ленин, поносящий пассивного непротивленца, или младший лейтенант, записавшая Льва Толстого в активные революционеры, в идеологи свержения власти (читай: в экстремисты)?
Берём Энциклопедический словарь, читаем:

«ТОЛСТОВСТВО.
Главными принципами являются: непротивление злу насилием, всеобщая любовь и нравственное самосовершенствование личности».
Толстой исповедовал и проповедовал непротивление злу. (Эта формула во всех энциклопедиях.) То есть мысленно сопротивляться можешь, но физическое насилие, протесты, митинги — исключены. Толстовцы — не революционеры, не боевики, не свергатели власти. Напротив, их догмат — отказ от насилия.
Если же в полицейском протоколе Толстой представлен бунтовщиком, свергателем власти — значит, в нём, в этом протокольном «зеркале», отразился не писатель ХIХ века, а полиция 2022 года. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Краткая история беды. 1947
С Толстым у тоталитарной советской власти всегда были проблемы. В 1947 году, когда поднималась вторая волна Большого террора, на имя Жданова поступила секретная записка Государственной редакционной комиссии по изданию полного собрания сочинений Л.Н. Толстого (её главой был Фадеев).
Комиссия предложила:

«Из текстов Толстого исключить: «Азбуку», «Книгу для чтения», «Критику догматического богословия», «Соединение и перевод 4-х Евангелий», «Краткое изложение Евангелия», «Царство Божие внутри вас», «Мысли мудрых людей», «Круг чтения» и «Путь жизни» (295 печатных листов). К томам, включающим публицистические и теоретические произведения Толстого, а также к томам с дневниками и письмами написать предисловия с марксистско-ленинским анализом текстов».
Ленинскую оценку юродивого проповедника следовало знать наизусть.
Мы знаем великий и могучий, правдивый и свободный, богатый и гениальный русский язык. Вот он в роскошных одеждах — от Пушкина, Гоголя, Лескова, Достоевского. Бушлаты от Платонова и Шаламова, смокинги от Набокова и Булгакова.
Знаем простецкий и грубоватый, весёлый и остроумный, нередко матерный — в частушке, анекдоте; обворожительный и нежный, чарующий и пьянящий — в романсе; острый, блистательный и отважный — у Галича и Высоцкого… „

Но видишь русский язык в полицейском протоколе. Боже! — грязный, руки-ноги сломаны, глаза вытекли, зубы выбиты, от него воняет, он нечленораздельно хрипит — ясно: его били, пытали, насиловали, применяли швабру.
На него тяжело смотреть, а слушать просто невыносимо, ибо из него и мозги вышибли, сделали кретином, заставили признаться в том, чего он не совершал, и вот он перед нами — вот протокол. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Если протокол младшего лейтенанта вы действительно осилили, то протокол майора пойдёт легче. № 2
ПРОТОКОЛ ЦАО № 1405511об административном правонарушении
г.Москва
«31» марта 2022 г.
Я, старший инспектор ГИАЗ ОМВД России по Тверскому району г. Москвы майор полиции Е.Ю.Цымбалова руководствуясь ст. 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, составил настоящий протокол о том, что лицо
1. Ф.И.О. Сумм Любовь Борисовна…
9. Документ, удостоверяющий личность паспорт гражданина РФ № …, выдан ГУ МВД России по г. Москве
Обстоятельства совершения административного правонарушения:
31 марта 2022 года в 16 часов 10 минут по адресу: г. Москва, Пушкинская площадь, д. 1 (у памятника А.С.Пушкину), гр., Сумм Любовь Борисовна, г.р., находясь в общественном месте демонстрировала средство наглядной агитации — плакат (размером примерно 1 м. на 70 см.) с надписью: «ТО СЛЕЗЫ БЕДНЫХ МАТЕРЕЙ! ИМ НЕ ЗАБЫТЬ СВОИХ ДЕТЕЙ ПОГИБШИХ НА КРОВАВОЙ НИВЕ КАК НЕ ПОДНЯТЬ ПЛАКУЧЕЙ ИВЕ СВОИХ ПОНИКНУВШИХ ВЕТВЕЙ НЕКРАСОВ ВНИМАЯ УЖАСАМ ВОЙНЫ ПОЭТЫ ПАМЯТЬ», привлекая тем самым внимание неограниченного круга лиц, а так же средств массовой информации и блогеров.
Вышеуказанная наглядная агитация содержит строки из стихотворения Н.А.Некрасова «Внимая ужасам войны…», которое было написано автором в последние годы Крымской войны под впечатлением от «Севастопольских рассказов» Л.Н.Толстого. Указанные произведения Л.Н.Толстого и Н.А.Некрасова содержат идеологию свержения власти, критику правящего режима за оправдание насилия при социальном взрыве.
Одновременно с изложенным, согласно акта осмотра интернет ресурсов от 31.03.2022 года при введении в поисковой системе Яндекс выдержки текста с вышеуказанного средства наглядной агитации — «погибших на кровавой плакат 2022 года», поискового запроса всплывают сайты тематического содержания, содержащие информацию о событиях на территории Республики Украина в 2022 году, а также о проводимой специальной операции на территории Республики Украина войсками РФ. В ходе ходе (так!) проведенного осмотра интернет ресурсов был выявлен сайт с критикой размещения в сети Интернет фейковой, недостоверной информацией о событиях 14 марта 2022 года в Донецкой Республике.
Таким образом, используемое гр.Сумм Л.Б. средство наглядной агитации — плакат (размером примерно 1 м. на 70 см.) с указанной надписью-выдержкой из стихотворения Н.А.Некрасова, в содержании которой по смыслу направлено на негативное отношением к проводимой военной операции Вооруженных Сил Российской Федерации, а также Вооруженным силам Российской Федерации и фактически являющейся аналогичным по содержанию, имеющейся общедоступной информации, размещенной (опубликованной) в сети Интернет и различных социальных сетях, транслирующих негативное отношение к указанным событиям в Республике Украина, содержащей в том числе, призывы и лозунги.
Тем самым, гр.Сумм Любовь Борисовна, 16.10.1966 г.р. осуществляла публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности, в том числе публичный призыв к воспрепятствованию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в указанных целях, которые проводят специальную операцию на основании решения Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами Российской Федерации — Президента Российской Федерации и Постановления Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации от 22.02.2022 г. № 35-СФ «Об использовании Вооруженных сил Российской Федерации за пределами территории Российской Федерации», т.е. совершила административное правонарушение, предусмотренное ч. 1 ст. 20.3.3 КРФобАП».
Как вам дьявольская конструкция: «в содержании которой по смыслу направлено на негативное отношением»? Ем! Ладно мы — простой народ; прочли, отряхнулись и пошли дальше. А каково было гражданке Сумм читать и подписывать такое?
Любовь Борисовна Сумм — переводчик с английского, немецкого, латыни, кандидат филологических наук. Внучка поэта Павла Когана и писательницы Елены Ржевской. Окончила классическое отделение филфака МГУ. Переводила Честертона, Клайва Льюиса, Плутарха, Франциска Ассизского, Ивлина Во и др. „

Понимаете теперь? После Франциска Ассизского читать майора полиции Цымбалову — тяжёлое испытание.
Великий и могучий? С «надписью-выдержкой, в содержании которой по смыслу направлено на негативное отношением» и зачем-то дважды указанным «примерным размером».
В том же протоколе как вещдок и улика — стихи Некрасова:
То слезы бедных матерей!Им не забыть своих детей,Погибших на кровавой ниве,Как не поднять плакучей ивеСвоих поникнувших ветвей.
Какой убийственный контраст с убогим текстом протокола! И в протоколе с цитатой из Толстого тот же убийственный контраст. Всё равно как рядом с Давидом Микеланджело навалить «Большую глину» (видели эту неприличную кучу на Болотной набережной?). „

Малограмотные и косноязычные пишут о Толстом и Некрасове. Тоталитарный диктант, где прилагательному «тоталитарный» возвращён точный изначальный смысл.
Лейтенанты, майоры — у них, вероятно, высшее юридическое образование, они легко оперируют сложными понятиями типа «устойчивый ассоциативный ряд с образом». Но как они сдали школьный выпускной экзамен по русскому языку? Как им удалось защитить курсовые и дипломы? Неужели мы должны поверить, что майор полиции сама додумалась до таких литературоведческих тонкостей, сама нашла источник стихотворения Некрасова в «Севастопольских рассказах» Толстого Л.Н.?
Сколько бумаги, сколько таинственных букв, лживых тождеств! Здесь Лев Толстой тождествен насилию, зеркало равно коктейлю Молотова. Но, видите ли, зеркало ничего не делает. Оно отражает, пассивно показывает всё, что перед ним оказывается. Сейчас в нём отразилось Министерство внутренних дел России, привлекая тем самым внимание неограниченного круга лиц.
Великий и могучий? Рядом с этим протокольным кретином даже гнусный Полиграф Полиграфович Шариков — златоуст. Нет, это не русский язык, это урод, отвратительное существо, живущее под чужим именем.
Так, построив самый неудобный, бездарный терминал В, аэропорт Шереметьево назвали «Александр Пушкин» — имя-символ: гений чистой красоты. „

Насильникам в таланте не откажешь. Ковровые бомбардировки — «принуждение к миру», расстрел без суда — «высшая мера социальной защиты», писсуар — «тюльпан».
Текстуальные совпадения в протоколах майора и лейтенанта (составленных в разные дни, в разных местах) показывают и доказывают, что есть некая методичка, полицейская болванка. Офицеры переписывают шпаргалку, ничего не понимая в наборе случайных слов. Кто и где сочинил методичку, не знаем, но это именно там ломали и мучили русский язык, заставляя мёртвого непротивленца признать себя живым экстремистом.
Офицеры полиции не читали Толстого, а если читали — не поняли. Они понимают не Толстого, а чью-то инструкцию. Точнее, не понимают, а исполняют. Для всего мира «толстовство» (следование идеям Толстого) — сопротивление без насилия, полное принципиальное отрицание митингов и демонстраций, абсолютно всего, что подпадает под понятие «экстремизм» (хотя под это понятие при желании можно подвести даже косой взгляд, хмурое лицо). № 3
ПРОТОКОЛ ЦАО № 0836268об административном задержании
г. Москва
10.04.2022. 16 час. 35 мин.
Я (должность, наименование органов внутренних дел, специальное звание, фамилия, инициалы сотрудника, составившего протокол, — все эти графы, вопреки закону, остались не заполнены. — А. М.) составил настоящий протокол об административном задержании Голдман Константин Моисеевич, 1982 г.р., г. Москва, (склонять фамилию, имя и отчество составитель протокола не стал. Не сумел? — А. М.)
который доставлен в ОП Китай-город 10.04.2022 в 16 час. 30 мин. в связи с совершением правонарушения, предусмотренного ст. 20.2 ч. 5 КРФоАП для составления адм.материала
Задержанный одет куртка темного цвета, синие джинсы.
При наружном осмотре задержанного повреждений нет.
Приложение к протоколу об административном правонарушении № 1401122
10.04.2022 года в 16 час. 20 мин. по адресу: г. Москва, Александровский сад, д. 1 (у стелы город герой Киев), гражданин Голдман Константин Моисеевич, 1982 г.р., , зарегистрирован: , принял участие в публичном мероприятии пикете в месте, в котором проведение публичного мероприятия запрещается, а именно на территории непосредственно прилегающей к резиденции Президента РФ Александровский сад, при этом стоял у стелы город герой Киев в руках держал книгу Льва Толстого «Война и мир» в качестве средства наглядной агитации, тем самым нарушил ст. 8 ч. 2 п. 3 54-ФЗ от 19.06.2004 г., «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях», ответственность за нарушение, которого предусмотрена ч. 5 ст. 20.2 КРФоАП.
В руках держал книгу Льва Толстого «Война и мир» — и что? Быть может, человек назначил свидание незнакомке: «Вы меня узнаете по книге Толстого, буду держать её в руках». Если бы девушка пришла вовремя, у этой истории был бы счастливый конец. Но первой на свидание пришла полиция.
Держал в руках книгу — это, вероятно, факт. Но «держал книгу в качестве средства наглядной агитации» — это полицейский домысел, интерпретация, навязывание своих представлений. цитата

АБРАМ (слуга Монтекки): Не на мой ли счёт вы грызёте ноготь, сэр?
САМСОН (слуга Капулетти): Нет, я грызу ноготь не на ваш счёт, сэр. Я просто грызу ноготь, сэр.
Голдман просто стоял с книгой, но, на его беду, не в Вероне, а на территории, непосредственно прилегающей к резиденции президента РФ Александровский сад. И это ещё не всё! Он стоял у стелы Город-герой Киев — вот где самый мрак. Что делает эта стела на территории, непосредственно прилегающей к резиденции президента РФ? Кого-то, конечно, следует за это наказать, но не прохожего же, даже если он, к несчастью, Голдман.
Как только в мире возникает зло, на него ополчается вся мировая литература. Дон Кихот, Гамлет, Мольер, Пушкин, Шиллер, Достоевский, Булгаков, Монтень — все они, казалось бы, говорят о давно минувшем зле, в редких рискованных случаях — о современном (для них). Но мы читаем — и оторопь берёт.
Властитель слабый и лукавый,Плешивый щёголь, враг труда,Нечаянно пригретый славой,Над нами царствовал тогда.
Это про Александра I. Но это Пушкин — гений, который уже пережил шестерых царей, семерых генсеков и переживёт всех президентов.
Великие произведения высмеивают зло, издеваются над ним, клеймят позором.
Зло безошибочно видит в гениальной литературе своего смертельного врага. Даже если не понимает, всё равно чувствует и не знает, как отбиться, спастись. Поэтому зло начинает запрещать и жечь книги. „

Когда видите костёр из книг — вспоминайте пословицу «на воре шапка горит».
Ты поймёшь, что узнал,Отличил, отыскал,По оскалу забрал —Это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди,Как их лица грубы,И всегда позадиВороньё и гробы!
Высоцкий писал эту балладу для кино, где должны были скакать средневековые рыцари — в латах, в шлемах с забралами. Высоцкий же не знал, что через 40 лет после его смерти зло в шлемах с забралами двинется по улицам русских городов.
— Какая, милые, у нас погода нынче на дворе?
— 449 градусов по Фаренгейту, товарищ писатель. Завтра прогнозируют 451.
Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй.
Оно действительно толстое, гнусное, огромное, и ртов у него не сто, а многие тысячи. Только лаяй они и могут. Оглушительно громко, отвратительно грубо, невыносимо пошло и чудовищно глупо.
Чудище, безусловно, грозно: может посадить, может избить, может отравить, убить. Безусловно, огромно: численность — тьма, бюджет безграничен. Стозевно — да. Пожирает всё, а что не сожрёт — раздавит бульдозером.
Но в сфере духа — оно лаяй и больше ничего. Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Если человек выглянет в окно, он, вероятно, увидит, как чудище патрулирует. Но даже из дома выходить не надо. Если человек включит телевизор, чудище обло и лаяй вломится через экран. „

Попытка использовать великий русский язык в полицейских целях оборачивается тотальным поражением полиции. Русский язык против. Поэтому они его и калечат.
Зло ненавидит культуру. При слове «культура» зло хватается за пистолет, ибо не может её подчинить. Подчиняет убогих ублюдков, косноязычных, бездарных. Конкурировать с настоящим языком, с настоящей культурой не могут, поэтому запрещают, изгоняют или убивают.
На это в христианских странах существует утешение: «Блаженны изгнанные за правду, ибо им гарантировано Царство Божие». Гонителей это не смущает, потому что в Царство Божие они не верят. А когда со свечкой стоят — это просто камуфляж, маска, забрало.
Безграмотные буквально, они к тому же безграмотные идейно. Безыдейные.
Полицейский язык видит в гениях врагов. Но эти чувства взаимны. Салтыков-Щедрин и Сухово-Кобылин вынесли полицейскому языку смертельный приговор. Он не отменён. „

Приговорён и Толстой. Впервые в мире он разоблачён как призывающий к насилию. Полицейский протокол — это приговор. Написала и подписала этот приговор майор, у которой проблемы с запятыми, падежами, деепричастными оборотами,
полицейский чиновник, которая — в отличие от Акакия Акакиевича — даже переписать методичку грамотно не может.
Встретиться бы с майором, спросить: что она читала, кроме устава караульной службы?
А мы читали. Давно живём, многих великих кормчих пережили. Протокольный язык не с Марса прилетел. Его вырастили здесь, и не на помойке, а в высоких кабинетах.
Краткая история беды. 1982
40 лет назад, в брежневское вегетарианское время, на третьем году Афганской войны наша власть (руками искусствоведов в штатском) бдительно занималась культурой. Пушкин и его «Борис Годунов» как были головной болью для Николая I, так ею и остались для всех генсеков и членов Политбюро. Будете читать, обратите внимание: запятые расставлены правильно, падежные окончания согласованы отлично, но стиль тот же: намотать слова, как колючую проволоку.

Члену Политбюро ЦК КПСС,Секретарю МГК КПССтов. Гришину В.В.
Главное управление культуры информирует о создавшейся обстановке в театре Драмы и комедии в связи с несогласием главного режиссёра театра тов. Любимова Ю.П. с замечаниями Главка по спектаклю «Борис Годунов» А.С.Пушкина. (Театр на Таганке к тому моменту уже 18 лет как знаменит на весь мир, но на языке чиновников это безликий «театр Драмы и комедии». — А. М.)
Комиссия Главка после просмотра 7 декабря с.г. высказала ряд серьёзных замечаний по спектаклю, связанных с неточной концепцией, основанной на неправомерном толковании событий конкретного исторического периода, неверно изображаемой роли народа в происходящих событиях, тенденциозным осовремениванием русской классики, основанном на проведении параллели в общественном сознании народной массы периода «смутного времени» и людей нашей эпохи.
В создавшейся ситуации главный режиссёр театра тов. Любимов Ю.П. повёл себя вызывающе, демонстративно игнорировал замечания комиссии, выступил с рядом публичных заявлений о своём несогласии с мнением Главка. Несмотря на запрещение Главка, проводил публичный показ репетиций спектакля.
Без согласования с Главком после просмотра спектакля 25 декабря тов. Любимов Ю.П. организовал широкую дискуссию с тенденциозно настроенной частью художественно-творческой общественности Москвы, выступил с недостойными заявлениями в адрес руководящих органов культуры и призывами «дать бой руководящим инстанциям». В ходе выступлений ряда представителей (А.Аникст, Б.Окуджава, А.Шнитке, Б.Можаев, Ю.Карякин, Д.Покровский, О.Фельдман и др.) были также допущены грубые выпады в адрес руководящих инстанций, выступления носили провокационный характер.
Начальник Главного Управления культурыМосгорисполкома В.И.ШАДРИН
«Ряд серьёзных замечаний, связанных с неточной концепцией, основанной на неправомерном толковании, неверно изображаемой роли, тенденциозным осовремениванием, основанном на проведении параллели в общественном сознании народной массы периода…» „

— чувствуете, как затягивается удавка?
Разве тут речь об искусстве? «Дать бой руководящим инстанциям» — это призывы к свержению, экстремизм. «Грубые выпады в адрес руководящих инстанций» — это оскорбление высшей власти. Надо знать, что до 5 марта 1953 года «руководящая инстанция» да и просто «инстанция» в секретных приказах и докладах означала Сталина, а после 05.03.1953 — Политбюро ЦК КПСС. Так что этот документ не рецензия, а уголовный приговор преступной группе: Любимову, Окуджаве, Шнитке и др.
Прекрасно, что времена меняются и люди (не все) меняются вместе с ними. Приходит оттепель или перестройка, и вчерашний бдительный часовой бросает винтовку, берёт в руки дирижёрскую палочку, и льются волшебные звуки. У В.И. Шадрина сейчас ордена Британии, Италии, Японии, три французских ордена и несколько наших, его любят лучшие театральные режиссёры мира, и мы все его любим за руководимый им замечательный Чеховский фестиваль. А Окуджаве, Любимову, Шнитке и др. теперь (на том свете) не так обидно: получается, их гнобил важный перспективный орденоносец, а не номенклатурная пешка.
Так что нынешние составители жутких полицейских протоколов небезнадёжны. В один прекрасный день они (все они) внезапно подобреют, их дубинки превратятся в букеты цветов, автозаки — в свадебные кареты, а сами они по просьбе прохожих станут охотно, хоть и неуклюже, танцевать танец маленьких лебедей. А о чём они мечтают, мы узнаем, когда начнутся заморозки.
Пусть до времени покалечены,Но и в прахе хранят обличие.Им бы, гипсовым, человечины —Они вновь обретут величие!
Сейчас многие хорошие люди, желая оправдаться перед всё понимающими друзьями, перед умными детьми, а главное — перед собой, вздыхают: «Опасное время, тяжёлое время, печальное время, тёмные времена» — gefahrliche Zeit, schwere Zeit, traurige Zeit, dunkle Zeiten. (Мне с послевоенного детства отвратительно немецкое начертание слова «время» с этим хищным, царапающим Z.) Фото: Алексей Душутин / «Новая газета»
Рассказанные здесь отдельные истории показывают, что в gefahrlichе Zeit, schwere Zeit люди ведут себя по-разному. „

Одни выполняют свою работу (зарабатывают), составляя протоколы и доносы. Другие помалкивают, сохраняя, как они думают, свою безопасность, свой бедный комфорт (а потом вдруг получают похоронку на сына)…
Но всегда есть такие люди, которые ведут себя иначе.
Докладная записка Шадрина говорит же не только о Шадрине. Она сообщает, что в schwere Zeit (тяжёлое время) был непокорный Театр на Таганке, были Аникст, Окуджава, Можаев, Шнитке, Карякин, которые публично (!) допускали «грубые выпады в адрес руководящих инстанций». Каждому из них было что терять. А эмиграция, напомним, была невозможна.
…Русский язык не сортирует людей; люди своё место, свою судьбу и репутацию выбирают (делают) сами. Язык выносит приговор. Кому-то ставит на лоб клеймо, чтобы мы за версту видели лжеца-негодяя. Другим вручает Орден Правды и пылающий факел.
Не по силам? Слишком горячо? Ну хотя бы свечку. В темноте (dunkle Zeiten) даже маленький огонёк виден издалека. Он — мишень для снайперов.
Кому охота быть мишенью? Число не имеет значения. Важно одно — такие люди есть. Мы их видим. Каждый, кто вынет свои глаза из телевизора, увидит этих людей. „

Пословица в языке, как аксиома в математике, — не требует доказательств. Бесспорно, «стиль — это человек». Но стиль — это и эпоха. Готические соборы — одно, сталинские высотки и вышки — другое, тротуарная плитка — третье. И соборы говорят, и вышки говорят, и плитка говорит.
На огромном стадионе, где собрана сотня тысяч молодых людей, реют флаги и развешаны лозунги «Zа мир без нацизма», «Zа президента», «Zа Россию», на сцене появляются знаменитые артисты и не произносят, а провозглашают, выкрикивают удивительные языковые конструкции, родственные полицейским протоколам. Буквальный смысл слов, разумеется, самый благонамеренный, но истерический надрыв, неуместные слащавые улыбки, пошлая экзальтация — всё вместе создаёт впечатление (возможно, ошибочное), будто происходит сеанс массового растления.
«Недостаток вкуса ведёт к преступлению» — ещё одна аксиома. Доказать это невозможно, но аксиомы, повторим, в доказательствах не нуждаются. P.S.

Русская классика. Полицейский прейскурант
1. Голдман — 10 тысяч рублей по статье 20.2 ч.5.
2. Никитин — 15 тысяч рублей по статье 20.6.1 ч.1.
3. Сумм — 50 тысяч рублей по статье 20.3.3 ч.1.
В ближайшем номере мы познакомим читателей с судейской разновидностью русского языка.]]> Thu, 14 Jul 2022 17:38:00 +0000 https://novaya.no/articles/2022/07/14/no-iiul-2022 https://novaya.no/articles/2022/07/14/no-iiul-2022 Сюжеты · Общество «НО» «Новая рассказ-газета» — это новое издание редакции «Новой газеты». Будучи ограничены десятками новых законов и запретов мы решили делать вот такой журнал. Кто-то уже называет его приложением к временно остановленной «Новой газете» (что, по сути, верно), кто-то сокращает название до двух первых букв — «НО».Если «Новая газета», к которой все мы, безусловно, причастны и верность которой храним, изучала вопросы власти, войны и мира, коррупции, элиты, то «НО» — это скорее не о власти. Это о нас, о времени, об обществе. Почему мы там, где мы есть, и вот такие, какие есть. Итак, здравствуйте!ЯВЛЕНИЯ «Представьте: это ваш ребенок». Нобелевская медаль Дмитрия Муратова продана на благотворительном аукционе за 103,5 млн долларов. Эти деньги направят на помощь украинским детям-беженцам. «Новая газета» Хук нам всем. Что ждет большой российский спорт в условиях глобальной изоляции. Владимир Мозговой Одной краской мазаны. За 3 месяца полиция так и не возбудила дело о нападении на Дмитрия Муратова. Мы установили связь подозреваемых со спецслужбами и националистами. «Новая газета» Зеркало русской резолюции. Полиция вступила в борьбу со Львом Толстым. Читаем протоколы. Александр Минкин За что же Ваню-то Федотова? Вместо свитера «Филадельфии Флайерс» серебряному призеру Олимпиады придется надеть армейскую форму? Владимир Мозговой Худо. Бедно. Чем обернется «структурная трансформация» для российского рынка труда. Дмитрий Прокофьев Коты-истребители. Спецоперация, за которую не стыдно: волонтеры спасают более двухсот кошек, брошенных в старых корпусах завода «МиГ». Валерий ШиряевЛЮДИ Бесогон первой гильдии. СПА-«Цитадель» и «Раба любви» из Тосканы: на чем зарабатывает и кого клеймит Никита Михалков. Татьяна Брицкая Могила в первом ряду. История Добровольца Максима Мещерякова, жизнь которого государство хотело оценить в 75 тысяч рублей. Татьяна Васильчук «Я слушаю разговоры раненых — и мне страшно». Лазареты Первой Мировой. Из хроники «Дома купца Аносова». Елена Дьякова Грязная работа. Читаем дневник 17-летней Татьяны Романовой. Она сестра милосердия в госпитале в Первую Мировую войну. Александр МинкинИДЕИ России нужна команда «Вольно!» Людмила Улицкая — о человеке в эпоху тоталитаризма Империя должна озвереть. «Военная операция» как кейс практического применения имперской идеологии. Андрей Колесников Хроника арканарской грызни. Международные отношения дошли до низшей точки. Есть ли у мира шанс на будущее без сплошной тьмы? Кирилл Фокин Кому отказало чувство веры. Абсолютное большинство верующих русских и украинцев принадлежит к православию. Но почему Украинская церковь постоянно убегает от Русской? Александр СолдатовОЩУЩЕНИЯ Казус Галкина. Почему пересмотр базовых ценностей начали с любимца публики? Слава Тарощина Игры в бисер. Паломничество в страну Востока. Александр Генис Мрачнюга такая… Борис Гребенщиков — о том, что ждет родную ему Россию и когда он сам сможет вернуться в Петербург. Юрий Сафронов Киноиндустрия строгого режима. После ухода голливудских лидеров проката кинотеатры растерялись: что показывать, кому? Лариса Малюкова Литература в форме. Стоит ли ждать новой «лейтенантской прозы». Дмитрий Быков ]]>